Но в итоге они побежали, и «Ганнибал не позволил им войти в ряды своих ветеранов; он приказал своим задним шеренгам навести копья и сдержать приближающихся, и им пришлось спасаться на флангах или в открытом поле».[604] Такое поведение Ганнибала объяснимо. Он собирался использовать ветеранов, еще не вступавших в бой, для нанесения решающего удара по уставшим римлянам, которые уже успели понести потери в предыдущем бою. Разрешить напуганным, раненым, усталым воинам влиться в ряды ветеранов означало подорвать их моральный дух и нарушить строй. Позже остатки первых двух линий, отойдя на фланги, перегруппировались и пошли в наступление вместе с ветеранами.
Успешное наступление карфагенян вызвало некоторую растерянность в рядах Сципиона. Ливий отмечает, что «гастаты в строю шли первыми, преследуя врага, пробираясь, кто как мог, через горы тел и оружия, через лужи крови — ряды их расстроились, соединения перемешались. Заколебались и ряды принципов, ведь впереди себя они видели рассыпавшийся строй».[605] Поле битвы было загромождено трупами и оружием до того густо, что римское наступление остановилось: солдаты спотыкались о мертвые тела и поскальзывались в лужах крови, знамена заколебались, боевой порядок распался.[606] Динамика боя внесла свои коррективы в план Сципиона, и он понял, что подвергнется контратаке Ганнибала.[607]
Он, безусловно, понимал, что сильно рискует. Если перед битвой ему не было известно ни о позиции, ни о численности старой гвардии Ганнибала, то теперь он понял, какую угрозу она представляет для его армии. А где же его конница? Единственное, что ему оставалось, — это тянуть время и надеяться, что Лелий и Масинисса должны скоро вернуться. Сципион велел подать трубой сигнал к сбору. Он перегруппировал гастатов перед тем местом, где только что шел бой, и против вражеского центра[608] и «приказал принципам и триариям построиться, пробравшись сквозь мертвых, встать в плотном строю на обоих флангах в одной линии с гастатами».[609] Сципион приказал унести с поля боя раненых и приготовился встретить атаку Ганнибала.
Но Ганнибал не спешил переходить в наступление. Почему Ганнибал не бросился в атаку с 15 тысячами свежих воинов, размешенных всего в двухстах ярдах от ослабленного центра Сципиона? Возможно, на него повлиял тот факт, что Сципион смог относительно быстро собрать и перестроить свою армию в одну линию. Ганнибал тоже мог использовать паузу для того, чтобы перестроить свои линии. В каждой римской манипуле был трубач, который мог быстро передавать поступающие команды. У Сципиона не заняло бы много времени, чтобы отдать команду, а у армии — чтобы выполнить ее. Сципион мгновенно устранил беспорядок, намечавшийся в рядах его армии. Однако Ганнибал не воспользовался возможностью напасть на римлян, когда Сципион занимался перестроением армии.
При перестроении Сципион учел состояние своих воинов, а потому в центре разместил более усталых гастатов, поставив на фланги более сильных и свежих принципов и триариев. Кроме того, если перед битвой у Ганнибала было численное превосходство в пехоте, то теперь его не стало. В древности армия-победитель могла ожидать, что ее потери убитыми будут составлять 5,5 процента, а ранеными 6 процентов от общей численности.[610] Потери побежденной армии составляли убитыми примерно 37 процентов, а ранеными 35 процентов.[611] Как правило, эти потери армии несли после того, как попадали в окружение или были захвачены в ходе преследования. Однако многие воины Ганнибала из первых двух линий, сбежавшие в тыл, либо имели незначительные ранения, либо вообще не были ранены. Если мы согласимся, что количество убитых и раненых из этих двух линий составляло половину от обычных потерь, то есть от 72 процентов, то получается, что более 60 процентов солдат, или примерно 12–14 тысяч человек, дошли до последней линии живыми или с незначительными ранениями.
Если тот же расчет количества убитых и раненых применить к римской армии, то Сципион, возможно, ожидал, что его потери в сражении с двумя линиями Ганнибала составят 10 процентов. В этом случае у Сципиона осталось бы 26 тысяч человек. Таким образом, имея порядка 15 тысяч человек старой гвардии, Ганнибал, если бы он немедленно вступил в бой, оказался в невыгодном положении. Как и Сципиону, Ганнибалу тоже требовалось время, чтобы собрать остатки двух первых линий и перестроить армию. Непростая задача — заставить побежденных солдат опять вступить в бой под командованием оставшихся в живых командиров. Ганнибалу, вероятно, потребовалось на это много времени. Сципион был только рад затянувшейся паузе, поскольку как никогда нуждался в своей коннице, а она все не возвращалась. Воины Сципиона, стоя на солнце, наблюдали, как противник готовится к сражению.
Если предположить, что Ганнибал смог собрать только 8000 человек из остатков двух первых линий, то его армия насчитывала 23 тысячи человек, то есть была бы приблизительно равна армии Сципиона. У нас нет никакой информации относительно того, как Ганнибал перестроил свою армию. Он, возможно, разместил старую гвардию в центр, напротив ослабленных предыдущим боем гастатов Сципиона, а свои ослабленные войска разместил на флангах. Когда Ганнибал не позволил отступающим воинам влиться в ряды ветеранов, он оттеснил их на фланги. Теперь они, по всей видимости, находились на флангах, и не надо было ничего придумывать, заниматься перестроением. Это был самый простой способ ввести их в бой. Если наши предположения верны и лучшие воины Сципиона находились напротив самых слабых воинов Ганнибала, то существовала вероятность, что фланги Ганнибала отступят и его центр будет охвачен с одной или с двух сторон. Ганнибал наверняка понимал, что время играет Сципиону на пользу, и, перестроив армию, Ганнибал сразу перешел в наступление. «Воюющие были почти равносильны по численности и воодушевлению, равно по вооружению и храбрости, посему исход битвы долгое время оставался неизвестным, ибо сражающиеся считали своим долгом держаться на своих местах до последнего издыхания».[612]
И Ливий, и Полибий дают понять, что ни одна из сторон не имела преимущества в этом ожесточенном бою, и если бы не вернулась конница, то, возможно, они бились бы до тех пор, пока не уничтожили друг друга. И кто знает, как развивалась бы дальше история. Но Лелий и Масинисса вернулись в нужный момент, и атака конницы решила исход борьбы. Ливий рассказывает, что «Лелий и Масинисса далеко отогнали всадников, а затем вернулись и налетели на вражеский строй с тыла. Это нападение довершило разгром врага. Многих окружили и убили в бою; беспорядочно убегавших по открытой равнине перебили овладевшие ею всадники».[613] А Полибий добавляет, что поскольку это была плоская равнина, то «преследование велось более эффективно», однако «большое количество его [Ганнибала] воинов было убито в строю».[614]
![Ганнибал. Военная биография величайшего врага Рима map12.jpg](https://litlife.club/books/173435/read/images/map12.jpg)
Большая часть воинов Ганнибала погибла во время рукопашного боя. Вероятно, внезапная атака конницы не просто разрушила линию карфагенян, но и оказала на них сильное психологическое воздействие, что позволило римским манипулам прорвать линию в нескольких местах. Римские всадники, спешившись, вступили в бой, вынудив части карфагенской линии развернуться, чтобы защитить тыл, что, в свою очередь, позволило манипулам прорвать вражескую линию еще в нескольких местах. Так продолжалось до тех пор, пока все карфагенские отряды не были полностью уничтожены римской пехотой. В какой-то момент паника победила здравый смысл, и солдаты пытались убежать, но всадники Масиниссы легко догоняли их на открытой равнине и убивали. Нумидийцы были искусными наездниками и вооружены несколькими дротиками. «Нумидийцы, скакавшие, по обычаю, по пояс обнаженными, заполнили равнины и широкие долины, и их копья плотными облаками взмывали вверх и скрывались в небе».[615] На открытой равнине бегущие карфагеняне были удобными мишенями для этих опытных всадников.
604
Полибий. Всеобщая история, 15.13.
605
Ливий. Война с Ганнибалом, 30.34.
606
Полибий. Всеобщая история, 15.14.
607
Расстояние между триариями и гастатами Сципиона вычислялось следующим образом. Расстояние между римским фронтом и последним рядом в начале битвы составляло 230 ярдов, расстояние между римским и карфагенским фронтом было 100 ярдов и между карфагенской первой и второй линиями 100 ярдов. Итого 430 ярдов. Сципион повторно собрал свою армию в центре поля, заваленного телами людей и трупами животных, то есть примерно в 50 ярдах от того места, где сражалась вторая карфагенская линия.
608
Полибий. Всеобщая история, 15.14.
609
Полибий. Всеобщая история, 15.7.
610
Gabriel and Metz. From Sumer to Rome, 90.
611
Gabriel and Metz. From Sumer to Rome, 90.
612
Полибий. Всеобщая история, 15.14.
613
Ливий. Война с Ганнибалом, 30.35.
614
Полибий. Всеобщая история, 15.14.
615
Силий Италик. Пуника, 27.443.