— Что еще могли бы вы рассказать мне об этом деле?
Мегрэ достал из кармана потрепанный черный блокнот.
— Мне известен образ жизни, который он ведет в Швейцарии: занимается спортом, не ходит в гости к своим собратьям по перу, любит проводить время в кругу семьи и вообще ведет здоровый образ жизни, ненормальный для настоящего писателя. Хотите послушать рапорт моего женевского коллеги? Вот что он мне сообщил:
«Жорж Сименон — бельгиец, родился в 1903 году в Льеже. Его распорядок дня: каждое утро он встает в половине седьмого, идет в свой кабинет и, не открывая штор, стучит на машинке. Обычно через три часа у него готова глава романа».
— Интересно. Поль Бурже пишет так же быстро? — спросил комиссар, видимо, мало соприкасавшийся с литературным миром.
При этих словах и у меня зародились подозрения.
— Вы думаете, что он просто-напросто переписывает рукописи своих жертв?
Присвистнув, Мегрэ покачал головой и стал читать рапорт дальше:
«В четыре часа Сименон выходит из своего кабинета и остаток дня посвящает жене и детям».
— Много вы знаете писателей, ведущих подобный образ жизни? Все это говорит не в его пользу.
Мегрэ снова набил трубку и продолжил:
«Когда он живет в своем загородном доме в Вевее, то во второй половине дня совершает пешие прогулки или идет на рыбалку. Сименон не употребляет наркотиков, не был замешан ни в одном скандале. Единственным его пороком является то, что он курит трубку...».
Мегрэ улыбнулся и возобновил чтение:
«Его книги пользуются огромным успехом и наряду с произведениями Марселя Паньоля и Жана Ануя включены в программы филологических факультетов. Его переводят во всем мире».
— Он сумел подобрать талантливых жертв,— сказал Мегрэ, засовывая блокнот в карман.— Правда, он непоседа. За 30 лет он 28 раз сменил место жительства... Это о чем-нибудь да говорит?
В этот момент с потолка закапало. В кружку Мегрэ попало несколько крупных капель. Мне пришлось надеть пальто, потому что с потолка на нас обрушился самый настоящий ливень. Хозяин кафе сказал, что прорвало трубу.
— Пошли отсюда,—проворчал Мегрэ, — если уж быть под дождем, то лучше на улице. К тому же я хотел бы посмотреть на своего подопечного...
На улице по-прежнему лило как из ведра. Свет от неоновых вывесок огражался в огромных лужах. Мегрэ чихнул. У гостиницы, где остановился Сименон, толпились фоторепортеры. Мегрэ пришлось прокладывать себе дорогу локтями. Мы вошли в холл. Огромные ботинки комиссара утопали в мягких коврах фешенебельной гостиницы. Она показалась нам грустной и унылой. Здесь тоже лило с потолка. Казалось, что гостиница плохо освещена. Хозяин сказал нам, что один из жильцов забыл выключить воду в ванной.
Мегрэ поднял воротник своего пальто и, стоя в воде, стал ждать.
Через некоторое время в холле появилась чета Сименонов. На них были непромокаемые плащи. У писателя была добрая и симпатичная улыбка. Мадам Сименон тоже улыбалась, правда, несколько застенчиво. Шедший с ними рядом мальчик, показав на Мегрэ, сказал:
— Посмотри, папа, как этот человек похож на полицейского!
Раздался взрыв хохота.
Мегрэ, смутившись, увлек меня на улицу, где по-прежнему шел дождь. Мы дошли до площади Согласия. Наши ботинки промокли насквозь, в них хлюпала вода.
— Мне надо позвонить в уголовную полицию на набережную Орфевр,— сказал Мегрэ.
Я последовал за ним в кафе. Телефонный аппарат был рядом со стойкой.
— Алло! Антонен, что новенького? Как? И седьмой исчез?... Как его имя?
В глазах Мегрэ вспыхнул огонек.
— Спасибо, дружище!
С озабоченным видом он повесил трубку. Внезапно, схватив меня за руку, Мегрэ, потащил меня к такси.
— Ну! Конечно же! Почему это сразу не пришло мне в голову?
Сев в такси, он назвал шоферу адрес известного издательства. Мы ехали по мрачным улицам. Мегрэ, удобно устроившись на сидении, улыбался и покуривал трубку. Такси остановилось. Мегрэ вышел из машины и скрылся в подъезде. Через несколько минут он возвратился с торжествующим видом.
— Моя догадка оказалась верной.
— Что? Сименон действительно виновен в убийстве шестерых писателей?
— Ничего подобного! Эти писатели никогда не существовали. Их придумал Сименон в начале своего творческого пути. Он пользовался их именами в качестве псевдонимов. Когда же он решил подписываться своим именем, они просто-напросто перестали существовать.
— Как же вам удалось догадаться?
— Когда мне сообщили имя седьмой жертвы — Жорж Сим,— все стало ясно.
Мегрэ пожал мне руку.
— Итак, дело закончено. Я, наконец, могу вернуться домой. Мадам Мегрэ приготовит мне вкусный бульон.
Он посмотрел на часы, стрелки показывали одиннадцать часов вечера.
— Уже совсем скоро я смогу выпить стаканчик грога,— сказал Мегрэ.
На улице по-прежнему шел дождь...
МАРГАРИТА БУРГУНДСКАЯ БЫЛА СОВСЕМ НЕ ТАКОЙ, КАКОЙ ВЫ СЕБЕ ЕЕ ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ
![Лукавые истории из жизни знаменитых людей img11.jpg](https://litlife.club/books/173410/read/images/img11.jpg)
Как говорил Дюма, можно изнасиловать историю, но при условии, что она родит вам ребенка.
Автор «Ожерелья королевы» сумел проявить себя в этой области - впрочем, как и во многих других — как настоящий мужчина. Он оставил мадемуазель Клио не самое плохое потомство. Однако, как это ни парадоксально, эти незаконные дети никогда не казались внебрачными. И историки всегда приходили в отчаяние при мысли, что французы изучают историю своей страны по «Трем мушкетерам», «Графине де Монсоро», «Графу Монте-Кристо», «Нельской башне» и другим произведениям Дюма, которые, в сущности, являются нагромождением исторических неточностей.
Поэтому неплохо было бы время от времени восстанавливать истину, против которой согрешил Дюма.
Например, должна когда-нибудь восторжествовать истина в отношении несчастной Маргариты Бургундской, которую Дюма превратил в жестокого и коварного монстра.
Сноха Филиппа, прозванного Красивым, разумеется, не была святой. Иногда Маргарита, брошенная мужем, который предпочел ей разного рода увеселения, желала забыть о том, что принадлежит к королевской семье и познать женское счастье. Тем не менее у нее был только один любовник... Большинство женщин сочли бы такое поведение образцом супружеской верности.
Что же на самом деле происходило в Нельской башне?
Попробуем разобраться в этом.
* * *
У Филиппа Красивого — напоминаю тем, кто запамятовал,— было три сына: Людовик, имевший вспыльчивый и мстительный характер, Филипп и Шарль. У него была также дочь Изабелла, которой суждено было выйти замуж за короля Англии и которая поспособствовала тому, чтобы он поскорее отошел в мир иной: ее дружок всадил ему в зад кусок раскаленного железа.
Все три брата были женаты на бургундских принцессах: жену Людовика звали Маргарита, жену Филиппа Жанна, а жену Шарля Бланш. Все они жили в королевском дворце и отчаянно скучали. Король, за два года до этого потерявший супругу — королеву Жанну,— стал неврастеником, а три принца, находя немало развлечений на стороне, совсем не интересовались своими молодыми женами. Те же, будучи не по возрасту темпераментными особами, несмотря на свое высокое положение, мечтали о любви, тяжело вздыхая. Вечерами они садились у окна и часами наблюдали за моряками, которые разгуливали по набережной Сены, горланя песни. Эти хорошо сложенные и сильные мужчины приводили их в трепет. Принцессы представляли себя в крепких объятиях моряков, не выказывающих им должного почтения, не понимая, сколь опасны подобные мечты для женщин, имеющих тщедушных и хилых мужей, мягко говоря, плохо справлявшихся со своими супружескими обязанностями. И три молодые женщины каждый вечер ложились в свою постель, как всегда одни, еще более возбужденные, чем накануне...
Можно лишь вообразить, до какого жалкого состояния дошли бедняжки после двух лет супружества.