Поездка на окраину уже сама по себе является особенным опытом. Тебя контролирует эта тёмная энергия, которая вот-вот заберёт тебя далеко от того места, где ты сейчас. Ты заезжаешь на шоссе 101, вокруг ночь и довольно прохладно. Ты едешь быстро, твоё сердце бешено бьётся, кровь течёт по венам, всё это очень опасно, потому что дилеры просто головорезы, да ещё и повсюду снуют копы. Теперь эти места уже непривычны тебе, ты едешь из отличного дома на холмах в своём камаро с откидным верхом.
Последний отрезок пути начинается в Элварадо, ты поворачиваешь направо. Твои чувства приходят в гиперготовность подобно радару. Твоя миссия купить наркотики, и ничто не должно этому мешать. Это подобно битве, в которой твоя жизнь зависит от способности увидеть всё вокруг себя, парня на углу, копов в засаде, людей из ФБР. Ты избегаешь всех очевидных нарушений правил дорожного движения, включаешь сигнал поворота, затем налево на Третью улицу, не забывая оглядываться на все машины, едущие позади. Затем ты проезжаешь два квартала мимо мексиканских домов, пары мотелей, магазина на углу, и слева от тебя располагается продуктовый магазин, который повидал множество сцен из твоей жизни с Дженнифер, когда вы принимали наркотики в машине, и ваши ссоры громко звучали из окна. Все эти воспоминания накатывают на тебя, и, повернув направо на Бонни Бри, за пол квартала от тебя ты видишь группы дилеров. Они невероятно агрессивны и следят за каждой машиной, повернувшей к ним из-за угла, чтобы не пропустить клиентов. Поедешь ли ты прямо к ним или свернёшь в переулок, они всё равно найдут тебя. И вот они уже в окне со стороны пассажира, в заднем стекле, тебе нужно решить, у какого безумца ты будешь покупать наркотики.
Дилеры привыкли, что у них покупают дозы на двадцать долларов, тридцать, реже шестьдесят, но ты достаёшь комок сотенных купюр и говоришь, что купишь на пятьсот. Они даже не могут удержать во рту дозу крэка на такие деньги, а они хранят его именно там, так же как и пакетики с героином. Тогда они начинают переговариваться, соединять свои запасы и подходят к тебе с полной горстью скатанного в комок крэка. Ты проворачиваешь сделку, а потом спрашиваешь их:
— А у кого можно достать Чиву? — они показывают, куда ехать. Чива — это героин. Ты едешь в другой квартал и покупаешь три, четыре или пять пакетиков, всё время торопя события, потому что копы могут появиься в любую секунду. Но теперь ты знаешь, где достать трубки, и покупаешь маленькие бумажные блоки Брило, чтобы скрутить косяки из них, все эти уловки ты узнал от уличных дилеров. Ты едёшь домой и получаешь кайф.
Первая затяжка, бум, вот он, этот знакомый мгновенный всплеск серотонина в мозгу, ты чувствуешь себя даже слишком хорошо. В голове словно короткое замыкание, потому всё это вещество такое дурманящее и мощное, тебя тянет встать, снять всю одежду и пойти в таком виде в дом по соседству, так тебе хорошо. Однажды я почти сделал это. Я вернулся в свой прекрасный, милый, благословенный Богом дом напротив парка, вошёл в кухню и сделал первую затяжку. Всё дело именно в этой первой затяжке, остальные ничего толком не значат, просто поддерживают первую. Я набил трубку как можно плотнее, вдохнул как можно больше дыма в лёгкие и продержал его как можно дольше, а потом выпустил. Вся эта безумная сумасшедшая энергия начала снова циркулировать внутри меня, и я мгновенно стал другим человеком. И я не мог контролировать этого другого. Я скинул с себя рубашку и абсолютно чётко осознал, что отлично было бы пойти в полураздетом виде к соседям, чтобы посмотреть, как там дела. Я постучал в дверь, соседка вышла, и я сказал что-то вроде: «Я не оставлял здесь своих ключей?» Она ответила: «Не думаю, но давайте посмотрим». Я был готов снять оставшуюся одежду и посмотреть, что будет дальше, потому что уже не мог контролировать собственные действия. Она была доброй и милой, и, к счастью, я не зашёл слишком далеко. Через три минуты ощущения испарились, и я осознал, что полуголый ищу здесь ключи, который и вовсе нет. Я пробормотал какие-то извинения, пошёл обратно домой и снова закурил. Абсолютное безумие.
Пару раз меня снова настигли былые ощущения, и моё мышление всё ещё не было чистым. Внутри меня таился секрет, и он отравлял весь мой внутренний мыслительный процесс. Я делал вид, что всё было просто О'КЕЙ, но целостность моей психической системы рушилась. Мне нужно было написать слова ещё к нескольким песням, а когда ты в таком настроении, отличной идеей представляется изменить своё место пребывания. Проблема, очевидно, была в городе, где я жил. Я решил улететь в Нью-Йорк, город, который всегда меня вдохновлял. Плюс, Джейми была там. Она уже несколько раз прилетала ко мне в Лос-Анджелес, и я решил, что теперь настала моя очередь.
В моих планах было поселиться на месяц в отеле «Челси», чтобы заняться написанием песен. «Челси» был переполнен артистами, фриками, засидевшимися постояльцами, отщепенцами, наркоманами разных полов и брошенными проститутками. Это была земля тысячи призраков. За привычную цену комнаты в четырехзвёздочном отеле, я смог получить прекрасный пентхаус с большой кухней и отличным видом на юг.
Я въехал туда, но мне было как-то не по себе. Здесь у меня было замечательное пространство для написания стихов, отличные записи, над которыми нужно было работать, кучи записок и идей, городской вид из окна, моя девушка жила в десяти минутах езды на такси. Но внутри я чувствовал себя разбитым. Я организовал себе рабочее место, садился, писал немного, а когда приходила Джейми, мы смотрели фильмы, но я не чувствовал себя в своей тарелке, это было ужасно. Я был на грани и, о, как я чувствовал эту неопределённость, уйти ли мне снова в наркотический загул или оставаться чистым.
Однажды вечером спустя неделю с моего заселения Джейми, должно быть, была занята своими делами, и я остался дома один. Наступала ночь, и меня накрыло подавляющее желание пойти в Вашингтонский Парк, чтобы поискать там наркодилеров. Я прыгнул в такси и отправился туда, чтобы выяснить всё у местных тусовщиков. Я достал целую горсть крэка и кокаина, но никак не мог найти героин, поэтому на обратном пути купил пару бутылок красного вина, думая, что оно немного ослабит кокс. Я курил крэк, и он даже не давал мне кайфа, но эта гонка снова началась. Мой организм ничего не принимал. Вино вырвалось из меня наружу, мне просто было плохо. Я был словно взорванные часы: мои провода торчали наружу, руки-стрелки ослабли, а числа просто отламывались. Пришла Джейми, я спрятал вино и проговорил ряд нелепых объяснений, что я съел что-то не то. В итоге, мы, конечно, поссорились, потому я был абсолютно не в себе. Таковым был характер всего моего месячного пребывания здесь. Я смог собраться на несколько дней, но это, в основном, вылилось в непродуктивный и грустный месяц, потому что очень мало вещей было завершено. Я не был чист, но и не употреблял наркотики настолько, чтобы они давали облегчение.
В июля группа отправилась на студию чтобы записать альбом. Несмотря на то, что я не закончил писать стихи к некоторым песням, мы решили начать записывать основные треки. К тому времени я прекратил употреблять и боролся с последствиями, но не закончил работу и был не готов к записи ни эмоционально, ни физически. У меня были стихи, в которые я действительно верил, но я не тренировал свой голос, чтобы вот так просто войти и начать делать своё дело. Хаулер, Рик, Чед, Фли и Джон уже были готовы взорваться. Забавно. Но никто даже не заподозрил, что я соскользнул со своих пяти с половиной лет чистоты, но если вы посмотрите внимательно на мои тогдашние стихи, они изобиловали подсказками. В частности, Warped.
Я писал:
Далее в этой же песне: