В свое время Стефенс не раз говорил, что следующим за ним поколениям предстоит гигантская работа. Действительно, изучив лишь небольшую часть наследия майя в своих двух экспедициях, он осознавал, что основная, и быть может, самая интересная его часть все еще скрывается в непролазных тропических джунглях. Очевидно, великий путешественник имел в виду труднодоступные районы гватемальской низменности и плоскогорья. Эта мысль встречается в одной из его книг, где он рассказывает, как во время экспедиции по пути из Гватемалы в Паленке в маленьком местечке Санта-Крус-дель-Киче они встретились с удивительным человеком — местным падре, который прожил в гватемальском высокогорье 30 лет. Когда-то он начинал свое служение Господу в городке Кобан, где и услышал от местных прихожан фантастические истории о том, что «далеко за северными склонами гор находится большой обитаемый город, населенный индейцами, который сохранился в том же виде, каким был до открытия Америки». Заинтересовавшись услышанным, молодой священник взобрался на гору, и его взору открылся вдалеке «большой город с белыми, сверкающими на солнце башнями». Однако посетить это место у падре недостало духу: поговаривали, что жители города убивали всякого непрошеного гостя. Не решились побывать там и Стефенс с Казервудом. Правда, сам Стефенс объяснял это тем, что тогда у них не было ни времени, ни ресурсов для организации еще одной серьезной экспедиции. Кстати, во время своего второго путешествия по северу Юкатана он подумывал о том, чтобы углубиться в южные тропические леса, однако тотчас же отказался от этой идеи, только представив трудности, с которыми пришлось бы столкнуться ему и его команде. Нет, это для более молодых и энергичных исследователей, решил он, которые непременно обследуют нетронутый район, раскинувшийся от Белиза до Гватемальской равнины и долины реки Усумасинты. Ну а пока…
Уокер и Кэдди пересекли северный Петен на пути в Паленке, однако оставили очень мало свидетельств. Галиндо гостил во Флоресе, на самом берегу озера Петен-Ица, откуда сделал вылазку к руинам Топоште к востоку от озера, однако на север идти не решился. Лишь в 1848 году Амбросио Тут, губернатор провинции Петен в то время, и полковник Модесто Мендес, фактический правитель Флореса, посетили и исследовали великий город Тикаль. Сам Тут по происхождению был майя и, как любой уроженец этих мест, не только знал о существовании древних городов, но и посетил многие из них лично. Шесть дней, проведенных Тутом и Мендесом в Тикале, считаются первым официально признанным и зарегистрированным современной историографией посещением этого города людьми со времен его упадка в конце классического периода, то есть за последнюю тысячу лет.
Тут и Мендес оказались довольно посредственными исследователями; еще более наивным и никчемным оказался их компаньон, так называемый «художник» Эусебио Лара. Рисовал он также отвратительно и бестолково, как, например, Хосе Кальдерон, исследовавший в свое время Паленке. И все же несмотря на несерьезность и неосновательность предприятия, отчет Мендеса в том же году появился в Гватемале, а рисунки Лары опубликовали в Германии в 1853 году. А всемирное признание Тикаля как выдающегося исторического комплекса ждало своего часа. Этот час наступил в 1881 году вместе с появлением в тех местах английского исследователя Альфреда Модели.
Модели прибыл в Тикаль на Пасху вместе с вереницей нагруженных мулов, несколькими слугами, небольшой бригадой местных рабочих, расчищавших дорогу в джунглях, а также со своим немецким приятелем Заргом, ожидавшим экспедицию в Кобане и обещавшим показать «только что открытые возле Флореса, но не исследованные еще руины города, о котором говорят, что он так же прекрасен, как Паленке». Дорога от Кобана до Тикаля заняла более двух недель, в течение которых Модели мучился желудочным расстройством, а его слуги и рабочие не желали работать на Страстной неделе. В общем, по прибытии в конечный пункт экспедиции — Тикаль — бедный, изможденный англичанин смотрел на все красоты и достопримечательности без особой радости и энтузиазма. Казалось бы, цель достигнута — тайна, к которой путешественник продирался сквозь джунгли, будет раскрыта, а самого его ожидает непочатый край интереснейшей работы… Но не всегда, к сожалению, счастливчики осознают исключительность момента и бросают вверх шляпы от восторга, особенно если их валят с ног усталость и болезни.
Я расстроился необыкновенно: лес, казалось, рос повсюду; работа по расчистке зданий мне виделась невыполнимой, а о хорошем качестве фотографий и речи быть не могло. Без сомнения, я стоял на окраине очень большого города, гораздо большего, чем все те, о которых упоминал Стефенс.
![Майя. Загадки великой цивилизации i_037.jpg](https://litlife.club/books/172937/read/images/i_037.jpg)
Храм вТикале. Рисунок Эусебио Лары
Правда, на следующий день настроение Модели резко улучшилось: его слуги и рабочие вернулись к своим обязанностям, а сам глава экспедиции приступил к фотографированию, самому первому в истории изучения Тикаля. Он карабкался на пирамиды, хватаясь за ветви деревьев, кусты и лианы. Взобравшись на вершину одной из них (вероятно, Храм I, известный также как Храм гигантского ягуара), он смог по достоинству оценить красоту огромного архитектурного комплекса, утонувшего в непролазных джунглях. Его первые же фотографии дают нам полномасштабную панораму города, справедливо кем-то названного «майяским Римом».
Тикаль стал конечной остановкой в путешествии, начатом Модели в декабре предыдущего года. По окончании работ он вернулся в Гватемалу, для того чтобы «провести зиму в теплом климате». Модели был очень скромным, стеснительным и довольно скрытным человеком, и в Гватемалу он вернулся не для того, чтобы нежиться под теплым солнцем. Одиннадцать лет назад он уже посещал Центральную Америку: в ту пору Модели изучал анатомию и ботанику в Кембридже и много слышал от знаменитого натуралиста Осберта Салвина о Гватемале — чудесном месте для изучения влажных лесов и животного мира, их населяющего. У Модели возникло страстное желание посвятить себя орнитологии, и он в 1870 году отправился в Гватемалу, где провел целый месяц, изучая местных пернатых. Древних руин он тогда, правда, не видел.
По сведениям исследователя Яна Грэхема,
Модели в молодости очень страдал от хронического бронхита, и поэтому по окончании Кембриджского университета решил продолжить научную карьеру непременно в теплых странах. Он поступил на государственную службу, ведавшую делами колоний, и это позволило ему провести долгое время на Тринидаде, в Австралии и на Фиджи, где он серьезно увлекся этнографией. В 1880 году Модели внезапно потерял интерес к государственной службе и вернулся из Океании в Англию, где у него появилось новое увлечение — археология. Когда-то Салвин показал ему фотографии Копана и Киригуа, и Модели, пораженный увиденным, бросился читать труды Стефенса. Не имея стеснений в средствах, в декабре 1880 года он во второй раз отправился в Гватемалу с целью посетить древние города майя и понять, может ли он сам внести какой-нибудь вклад в дело, начатое когда-то его соотечественниками Стефенсом и Казервудом.
В январе 1881 года молодой англичанин прибыл в Ливингстон — порт на Карибском побережье Гватемалы, откуда, наняв нескольких местных крестьян, тотчас же отправился в Киригуа, который некогда посетил и Казервуд. Там взору путешественников предстали величественные стелы и каменные монументы, отдельные из которых вздымались на высоту 9 метров, то есть были самыми высокими из всех, когда-либо воздвигнутых майя. Затем экспедиция Модели отправилась в Копан. Местные стелы очень походили на своих собратьев из Киригуаих также украшали глубокие барельефы и обрамляли иероглифы, а человеческие фигуры на них изображались в таких же одеждах. Посетив оба комплекса, Модели убедился, что рисунки Казервуда не отличались точностью и не показывали многих деталей, особенно это касалось иероглифов.