Я прибавил увеличения. Теперь на экране можно было разглядеть, что в машине сидят четыре человека. Что это? Слежка или простая случайность?
Я слегка увеличил скорость и резко свернул налево, в узкий проход между домами, которые здесь стояли особенно близко друг к другу, так что магнитор едва не касался их стен бортами. Выехав на соседнюю улицу, я снова свернул, теперь уже направо, и, через несколько сот метров, снова налево.
Посмотрел на экран. Мои преследователи не отставали, повторив за мной все маневры. Значит, действительно это «хвост»! Люди Садора? Скорее всего. Быстро же они нашли меня! И облава эта не случайная — меня ищут. Вот только как они догадались, что я здесь? Ведь никто не знал о моем знакомстве с Уллоу…
Я ломал голову над этим вопросом, неуклонно пробираясь к окраине города. Наконец, лабиринты узких улочек закончились, и я вырвался на пустынные пространства, постепенно переходившие в изнывающую от жары бескрайнюю степь, тянувшуюся на юг и запад, вдоль всего побережья океана. Отсюда, на несколько сот километров, не было никакого жилья, ведь города и мелкие поселки были разбросаны по всей планете отдельными островками-оазисами, только там, где росли леса из завезенных с Земли деревьев, и была вода.
Я гнал свою машину по пыльной дороге, на предельной скорости, стараясь оторваться от своих преследователей. Сейчас мне необходимо было добраться до Магистрали, чтобы кратчайшим путем достигнуть Космопорта. План дальнейших действий уже созрел в моем мозгу.
Я бросил быстрый взгляд на экран. Магнитор моих преследователей двигался следом, не отставая ни на метр. Вдруг он резко повернул вправо, съезжая с дороги в степь, и, поднимая тучи пыли, помчался по обочине. Похоже, они решили ехать мне наперерез?
В следующую минуту запыленная машина людей Садора выскочила на дорогу прямо передо мной. Я едва успел схватиться за штурвал, задавая вертикальное ускорение, — мой магнитор совершил резкий «прыжок» через заросшую кустарником канаву и, ломая колючие ветки, пролетел несколько метров, плюхнувшись в горячую пыль на обочине Магистрали. Я снова крутанул штурвал; выехал на проезжую часть дороги, но мои преследователи опять попытались подрезать меня. Мне пришлось «перескочить» через них, но на этот раз я немного не рассчитал ускорение. Магнитор сильно тряхнуло и бросило в сторону. Поднимая тучи пыли, он помчался по наклонной насыпи, оказавшись на несколько метров ниже полотна дороги.
Теперь выстрелом им меня не взять. Успокоившись, я включил автопилот и достал излучатель. Впереди, метрах в пятидесяти, на обочине росло несколько толстых деревьев. Локационная система магнитора мгновенно среагировала на возникшее препятствие, и машина снова выскочила на дорогу. В этот момент я резко развернул ее поперек дороги и прицельно выстрелил.
Тонкий огненный луч пронзил разделявшее нас пространство, и ехавший сзади магнитор превратился в клубящийся черным дымом огненный шар, закрутившийся по дороге. Инстинктивно я пригнулся, и в эту секунду пламенный смерч пронесся над моей машиной, стекая к деревьям у обочины.
Вот и все! Я бросил излучатель на сидение и снова взялся за штурвал. Магнитор послушно развернулся и плавно тронулся с места.
На востоке, далеко у горизонта, белым призраком плавился в горячих потоках воздуха Шаолинсеу. В стороне от него и немного левее кровавым отблеском мерцала узкая полоса океана. Солнце висело низко над горизонтом, поливая землю красным дождем жарких лучей, которые застревали в пыльных смерчах, носившихся по степи, гасли и вспыхивали снова, дробясь тысячами красноватых искр.
Я взглянул на шкалу скорости. Магнитор двигался максимально быстро, почти на пределе своих возможностей — совсем неплохо для такой местности. Тем не менее, нужно было быть предельно внимательным, ведь пылевые волчки-воронки, достигавшие в высоту почти шести метров, сильно затрудняли движение, лишая меня видимости. Несколько раз пылевые смерчи полностью поглощали мой магнитор, и я оказывался в самой сердцевине облака из бешено крутящихся пыли, песка, сухой травы и сломанных веток.
Едва очередной смерч остался позади и ослепительное красное солнце выплеснуло на ветровое стекло потоки иссушающего жара, далеко впереди замаячили темные контуры деревьев. А спустя несколько минут я уже мчался сквозь ровные ряды атласских кедров с плоскими сизыми кронами. Деревья вокруг почти сливались в сплошную стену, сквозь которую сиял алым пламенем солнечный диск.
Лес закончился так же быстро и неожиданно, как и начался. Магнитор снова вырвался на бескрайние просторы жаркой равнины, где пыльных смерчей стало еще больше.
Неожиданно мое внимание привлекла ослепительная молния, сверкнувшая на горизонте, где горбились ряды низких сопок. Через секунду что-то снова зарделось там яркой алой искрой, и я понял, что это стеклянный купол Космопорта горит нестерпимым огнем в лучах заходящего солнца. Значит, до цели моего пути осталось совсем немного. Поэтому и смерчей на равнине стало больше — почва, подверженная искусственной эрозии, выдувалась здесь ветрами легче.
Мои руки невольно потянули штурвал на себя, и магнитор рванулся вперед с еще большей скоростью. На щитке управления загорелся красный сигнал тревоги; жалобно и надрывно запел зуммер, предупреждая об опасности перегрузки магнитного активатора. Но я не обращал на него внимания. Мои глаза были устремлены вдаль, где с каждой минутой, разворачиваясь громадным зеркалом, вырастало огромное поле космодрома, расчерченное посадочными знаками, словно шахматная доска.
Уже можно было различить прямоугольные корпуса ангаров, аккуратные кубики складских помещений, заправочные цистерны в ряд. В стороне от них белые посадочные полосы уходили к самому горизонту. Там, поблескивая на солнце обшивкой, стояли ракетопланы, готовые в любую минуту покинуть эту обожженную солнцем планету.
Я снизил скорость — начался пологий спуск в котловину, на дне которой, километрах в десяти, располагалась первая площадка со вспомогательными помещениями Космопорта.
Магнитор снова въехал в широкую лесополосу, окружавшую ракетодром с востока. Слабое гудение активатора, работавшего до этого на предельной мощности, стихло. Машина двигалась плавно и бесшумно, не нарушая девственного спокойствия леса. Впервые находясь здесь, я почувствовал себя, словно на родной планете, в земном лесу, чуть тронутом ранней осенью, но еще не потерявшем свежести листвы и напоенном терпкими лесными запахами.
Спокойствие, пришедшее в душу, было нарушено слабым жужжащим звуком, исходившим откуда-то сверху и показавшимся мне вначале слабым порывом налетевшего ветра. Я задрал голову и понял, что это не ветер.
Звук стал тоньше и протяжнее. В следующую минуту громадная тень заслонила солнце, легла на землю черной кляксой. Гравиплан — большая, блестящая металлом птица — пролетел в стороне, направляясь на юг. За прозрачным куполом кабины, под треугольником острых крыльев, я успел заметить человека, напряженно всматривающегося в землю внизу. Какие-то смутные тени (не то люди, не то спинки соседних кресел) стояли за его спиной.
Я поспешил спрятать магнитор в густом кустарнике, и вовремя, — сразу же за первым летел второй гравиплан, пересекавший лесополосу с востока на запад. За стеклом кабины сидели двое людей и всматривались в лес. На одном был шлемофон, как у радиста. На людях песочного цвета форма, какую обычно носят в полиции.
Сомнений больше не оставалось: ищут меня. Как только оба скрылись из вида, я осторожно покинул свое укрытие и выехал из леса. Вдалеке блестящие точки воздушных аппаратов делали круг над космодромом, заходя на посадку. Дождавшись, пока они сядут, я на полной скорости пересек открытый участок местности и сходу «перескочил» через заградительный барьер из каменных надолбов, окружавший космодром со всех сторон, в том месте, где стояли складские помещения и начиналась взлетная полоса.
Охранные фотоэлементы, установленные на тонких металлических мачтах вдоль всего поля, даже не успели сработать, настолько вызывающе-наглым был мой прорыв на территорию Космопорта.