— Это был первый случай подобного рода, — продолжал он, — на протяжении того периода, который удалось исследовать мне. Далее, почти одно за другим, следуют исчезновения геолога Афры Дэви, работавшей с экспедицией в Ганготри, у истоков Ганга, в 3-Г секторе, и метеоролога Виолы Эмай с метеостанции во 2-Г секторе…
Следующие два снимка заняли свои места на столе. На них: серьезная брюнетка лет двадцати пяти с прозрачными голубыми глазами, и светлая шатенка, с задумчивым дымчатым взором и чуть печальной улыбкой на губах.
— Причем, Виола Эмай, — Стив показал на брюнетку, — вот эта, поставила в известность своих товарищей о предстоящем походе в горы. Правда, это ни как не помогло спасателям во время ее поисков. Оба случая произошли в июле 669 года. После этого наблюдается продолжительное «затишье», пока в конце августа 670 года вновь, одна за другой не исчезают Тиса Виджаи, Энки Найо и Жужа Верес.
Влад Стив разложил снимки на нужные места.
— Первые две были сейсмологами на станции ПСБ[4] в 3-Г секторе. Жужа Верес — двадцатилетняя выпускница воспитательной школы — приехала в 1-К сектор, чтобы отдохнуть и полюбоваться природой Кашмира… И вот эта поездка оказалась для нее роковой.
Стив взял в руки фотографию совсем еще юной улыбчивой девушки, чем-то напомнившей мне Юли, и несколько секунд задумчиво рассматривал ее. Затем положил на прежнее место и посмотрел на нас.
— Далее, как понимаете, следует исчезновение Эве Лайн четырнадцатого июля этого года в 1-СИ секторе, и завершает эту трагическую цепочку случай с Дивией Рана, который и привлек наше внимание. Совершенно ясно, что 1-СИ сектор самый удаленный от Гималай, поэтому интересующий нас район будет несколько вытянут на юг. Как видите, он охватывает часть Индо-Гангской низменности, с долинами рек Сатледж, Джамна и Ганг, бывшую пустыню Тар, где сейчас расположен обширный пояс фруктовых садов, а так же долины рек Джелам, Чинаб, Инд и предгорья Больших Гималаев и Малого Тибета. Соответственно это сектора 1-Г, 2-Г, 3-Г, 1-К, 1-СИ, 2-П и 2-СИ. А если проследить, то можно обнаружить, что центр этого условного района расположен где-то здесь, — Стив показал по карте, — в Каракоруме, за Ладакхским хребтом.
— Но там же находится Монастырское ущелье! — воскликнул я.
— Да, оно самое. Такая вот получается закономерность.
Тосико пристально всматривалась в карту. Стив собрал в стопку фотографии. Я печально посмотрел на перемешавшиеся между собой снимки. Вот так же перемешались и судьбы этих девушек. Наш начальник тяжело вздохнул.
— Кстати, — сказал он, — обратите внимание на еще одну закономерность. Все случаи исчезновения приходятся на один и тот же период — июль-август. Думаю, это не маловажная деталь, и уж, конечно же, не случайное совпадение!
— Получается, что ни одну из девушек так и не удалось найти? — с ужасом воскликнула Тосико, косясь на стопку снимков. — Ни одну за три года?!
Она красноречиво посмотрела на Влада Стива. Тот отрицательно покачал головой.
— В этом-то и есть вся загадочность, на мой взгляд. Я бы сказал, зловещая загадочность!
— Но почему, почему нам ничего не известно об этих исчезновениях?! — недоумевала Тосико. — Я никак не могу поверить, что подобное возможно в наши дни, и не где-нибудь в космосе, на необжитой планете, а у нас на Земле, шесть веков спустя после Мирового Воссоединения! У меня это просто в голове не укладывается!
Она остановила взволнованный взгляд на начальнике, посмотрела на меня.
— Я понимаю тебя, Тосико. — Стив успокаивающе положил руку ей на плечо. — Я тоже думал об этом, но, признаюсь, не пришел к какому-то одному выводу. Возможно, это как-то связано с надеждой на скорое возвращение девушек, ведь и Максим вначале думал, что Дивия Рана просто влюбилась в кого-то и уехала с ним, куда глаза глядят. Возможно, все объясняется чем-то иным… Мне трудно судить об этом сейчас, не имея достаточной информации. По всем этим случаям необходимо было бы провести отдельное расследование, но мы объединим их с нашим расследованием исчезновения Дивии Рана. Ведь связь их явно на лицо.
Влад Стив посмотрел на нас немного печальными глазами. Твердо сказал:
— Так ребята! Давайте обобщим все полученные нами сведения. Прежде всего, — и это самое главное! — теперь нам известно, что случай с Дивией Рана далеко не исключительный. Кроме нее на протяжении последних трех лет бесследно исчезло еще семь девушек. Как мне удалось установить, все они, так или иначе связывали свои увлечения с горами: либо занимались альпинизмом, либо увлекались стартингом. Вот, собственно, и все, что нам известно о них… Маловато! Необходимо было бы найти их родственников, друзей, опросить свидетелей по каждому случаю, но что-то подсказывает мне, что у нас нет на это времени. Над девушками нависла большая опасность, и мы обязаны, во что бы то ни стало спасти их жизни!
— Но мы же определили условный район поисков! — воскликнула Тосико.
— Да. Но этот район тоже достаточно обширен. К тому же никакой единой версии происшедшего я пока предложить не могу… — впервые в голосе нашего начальника я услышал растерянность. — Больше всего сведений, — продолжал он, — мы имеем о судьбе Дивии Рана. Поэтому, прежде всего нам необходимо найти эту девушку, а вместе с ней мы найдем и ответы на все остальные вопросы. Вот почему для нас так важен предстоящий разговор с Вулом Зеницем! Он единственный, кто может пролить свет на эту загадочную историю.
Центральный клинический институт, расположенный на проспекте Памяти, чем-то напоминал Совет ОСО. У него было такое же внушительное здание главного корпуса и тоже безлюдье, и полупустые коридоры внутри. Больных, находящихся в стационаре, можно было насчитать с десяток человек. Все они попали сюда с травмами различной тяжести. Да еще десятка два пациентов, решивших пройти курс ревитации, находились в отделении восстановительной биохирургии. Тем не менее, институт занимал обширную территорию. От главного корпуса отходили небольшие двух-трех этажные корпуса — застекленные, отстроенные из облегченных пеноматериалов. В них всегда было много солнечного света и воздуха. Эти, парившие над землей, здания уходили вглубь обширного парка, и вскоре терялись в густой зелени раскидистых каштанов, английских кленов и могучих секвой. В один из таких корпусов около полудня мы и вошли все втроем: я, Влад Стив и Тосико.
На втором этаже стены были выкрашены в спокойные светло-кофейные тона и отличались обилием дверей из волокнистого полупрозрачного стекла. Сразу стало ясно, что мы попали в один из приемных покоев. Влад Стив прошел в конец длинного светлого коридора, к узкой белой двери. Здесь он на секунду остановился, словно прислушиваясь. Затем уверенно открыл дверь и бесшумно вошел внутрь небольшого, хорошо освещенного помещения. Мы последовали за ним.
Несмотря на малые размеры, комната эта не казалась тесной. Обилие пультов микроанализаторов, решетчатых стеллажей, расставленных вдоль стен, и штативов с продолговатыми сосудами, в которых была разлита какая-то разноцветная жидкость, придавало ей вид химической лаборатории. Справа, в углу стоял массивный корпус нейтринного микроскопа, а у окна, прямо напротив входной двери, за лабораторным столом, спиной к нам, сидел довольно плотный человек в серебристом медицинском халате. Он что-то рассматривал в обычный линзовый микроскоп.
Трудно понять, сколько ему лет, так как мне был виден только его затылок, покрытый ежиком коротко стриженных светлых волос, широкие плечи и спина. Зато стоявшего рядом с ним мужчину в таком же серебристом халате я мог рассмотреть гораздо лучше. На вид ему было, лет тридцать-тридцать пять. Высокий лоб его обрамлен густыми, зачесанными назад волосами каштанового цвета. Прямой, с небольшой горбинкой, нос, слегка прищуренные глаза. Над верхней губой чернели аккуратно подстриженные усы. Он выжидательно поглядывал на своего товарища, сидящего за столом, но заметил нас почти сразу, как только мы вошли. На мгновение в его зеленоватых глазах появилась растерянность, от чего он стал похож на нашкодившего ребенка. Но уже в следующую секунду он широко и открыто улыбнулся нам и потряс коллегу по плечу, призывая обратить на нас внимание. Тот неохотно оторвался от микроскопа, посмотрел на высокого и повернулся в нашу сторону.
4
предупреждения стихийных бедствий