Возможно, голос прав. Однако убивать стало бы легче, если бы он знал наверняка, что Таня хотела сбежать из дома. Что специально открыла ворота, чтобы мертвяки «подчистили» территорию.
«Не глупи! Ты хочешь остаться с Таней? С больной ногой? Это же самоубийство, идиот! Шансов выбраться из деревни нет».
Таня не бросит его! Она же сказала, что хотела тогда помочь. Открыла ворота и ждала, когда мертвяки побегут за ней. Чтобы у него с Анжелой появились шансы убежать.
«Что-то не сходится. Разве не должна была Таня сказать тебе о своем плане? Разве в тот день ты не поругался с ней? Напряги извилины».
Сергей нахмурился. Она могла убить его вчера! Он же беззащитен как ребенок. Да любой мертвяк сожрет его в один присест.
«Она не убила потому, что хочет сделать из тебя наживку. Подумай сам: на вас нападают зомби, Таня избавляется от одноногого дурачка и остается в живых. Гениально простой план».
Ярость накатила волной. Сергей стиснул челюсти, заиграли желваки. Он схватил у Человека-мотылька револьвер и нацелился на Таню.
«Сделай это», — зашептал внутренний голос.
— Сделай это, — с улыбкой на лице сказало четырехметровое существо.
Спусковой крючок обжег палец холодом металла.
Не получится. Нет. Нельзя убивать последнего родного человека…
Под кожей дернулась жилка, заставляя тянуть палец за крючок. Раздался оглушительный грохот выстрела. Брызнула вспышка. Голова Тани взорвалась как спелый арбуз. Впитываясь в мраморную пыль, кровь вперемежку с мозговой жидкостью начала растекаться по полу. Таня так никогда и не узнает, что её убило.
Тропова забила дрожь. Он так легко расправился с человеком, с которым делил хлеб вот уже несколько месяцев. Таня всегда выслушивала его и всегда жалела. Девочка с прической в стиле боб.
Направив дуло револьвера на Человека-мотылька, Сергей сказал:
— Теперь лечи меня.
Существо осклабилось. Оно острыми когтями распороло правую штанину джинсов, затем, что-то шепча, принялось водить указательным пальцем по волдырям и ожогам. Сергею показалось, что четырехметровая тварь сейчас исчезнет, и он останется один на один со своими проблемами.
Однако Человек-мотылек никуда не пропадал.
«Ты будешь вновь здоровым, — сказал внутренний голос. — Тебя ничего больше не остановит. Выкини к черту сострадание и любовь. В этом мире нет места щенячьим радостям».
Сергей старался не смотреть в сторону трупа, но взгляд притягивало туда как магнитом. Большая часть головы Тани разлетелась по комнате: стены, потолок, входная дверь — все были заляпаны кровью и мозгами. Раскинутые руки девчонки уже синели. Одну из лямок маечки разорвало, видимо, из-за взрыва мраморной статуи, оголив правую грудь. Торчащий, как кончик стрелы, сосок целился в потолок. Тропов почувствовал, как в штанах набухает член.
Господи, что за мысли! Сергей отвел взгляд от Тани. Он же её убил! Однако воображение рисовало, как он подходит к ней, расстегивает ширинку и…
Нет!
«Ты ведь давно хотел взять её. Что же мешает сейчас?»
То, что она мертва, твою мать…
— Я вылечил ногу, — сказал Человек-мотылек. — Поднимайся, хватит валяться.
Сергей глянул на больную ногу. Волдыри не исчезли. Как и ожоги.
— Но…
— Вставай, — перебило четырехметровое существо и протянуло Тропову руку.
Сергей поднялся сам. Он ожидал, что боль обожжет тело, но её не было.
— На крыльце тебя ждет проводник, — сказал Человек-мотылек сладким голосом. — Затем вы отправитесь к Кивиру. Запомни: теперь твое имя Первый. И забудь прошлое. У тебя его нет. Больше мы с тобой не встретимся, человек.
Сергей ожидал увидеть, как под ногами существа откроется дверь в ад. Вспышки огня запляшут по стенам. В комнате раздастся вой мучеников. Однако Человек-мотылек просто исчез.
Тропов в нерешительности стоял в коридоре. Он боялся выходить на улицу. Сердце гулко стучало в груди, каждый удар болью отдавался в спине. Шрам на щеке горел. Неведомая сила тянула обратно в комнату.
«Что ты как баба? Соберись».
Идти не хотелось. Что за проводник встретит его? Очередное страшилище?
Сергей обернулся. Прежде чем выйти в коридор, он все-таки трахнул Таню, накрыв её голову одеялом.
Сергей провел указательным и средним пальцами по нижней губе. Хороша же оказалась девчонка! Жаль, что он не изнасиловал её раньше. Хотя такой — молчаливой и холодной — она понравилась ему больше. Если проводник разрешит, то он попытается подцепить еще девчонку на дороге для любовных утех.
С этими мыслями Сергей вышел из дома. Нещадно палило солнце. Казалось, на асфальтовой дороге можно пожарить яичницу. Пахло травой и гнилью.
Возле яблони на Тропова пялилась Анжела. Сергей узнал её по сутулой спине, по огромным грудям и темным волосам. Глаза девушки затянули бельма. Лицо же напоминало сгнившее яблоко. Вместо щек — кровавая каша, в которой копошились черви. Со лба свисал лоскут кожи. Нижняя губа была оторвана.
Это не Анжела, убеждал себя Сергей. Это не может быть она. Он же убил её!
Недолго думая, Тропов наставил на мертвячку револьвер и нажал на спусковой крючок. Клацнул барабан.
Сергей замер. Анжела продолжала тупо глазеть на него.
Попробовать убежать из деревни? Но Человек-мотылек сказал, что на улице будет ждать проводник. Неужели Анжела и есть…
Бред.
— Ты проводник? — осипшим голосом спросил Сергей.
Продолжая молчать, Анжела растянула верхнюю губу в улыбке. Из её рта потекла черная жижа. Кровь? Стекая по подбородку, она капала на траву.
Сергей поежился от омерзения.
— Ты умеешь говорить?
Молчание в ответ.
— Ты помнишь меня? Я Тропов. Узнала?
Анжела лишь шире улыбнулась.
Сергей покачал головой. На зомби она не очень-то и похожа. Видимо, Анжела и есть проводник. Как заставить её показать путь к Кивиру?
«А зачем тебе вообще идти к какому-то Кивиру?» — спросил внутренний голос.
У Сергея не было ответа. Нет никаких гарантий, что Человек-мотылек вновь не навестит его. И существо вряд ли будет довольно, если узнает о его бегстве.
Лучше не рисковать.
— Анжела? Ты слышишь меня? Отведи меня к Кивиру.
Никакой реакции.
Сергей спустился с крыльца, поднял с земли камушек и бросил в мертвячку. Удар пришелся прямо в правую щеку. Чавкнуло. Голова Анжелы качнулась, как воздушный шарик на ветру.
Однако мертвячка продолжала изображать из себя столб.
Твою мать!
— И как мне тебя разговорить? — спросил Сергей.
И тут его осенило:
— Я Первый! — сказал он.
Улыбка исчезла с лица Анжелы. Она наклонила голову к правому плечу и сделала несколько шагов к Тропову. Запах тухлятины, исходивший от её тела, буквально сваливал с ног. Сергей вспомнил, как в детстве нашел за дачным домиком мертвого воробья. Птичка пахла также отвратительно.
Он попятился. Страшно подумать, что мертвячка сможет коснуться его. Или укусить…
Анжела ускорила шаг. Каждая часть её тела словно жила собственной жизнью: руки извивались, как черви после дождя, пальцы сжимались-разжимались, голова поворачивалась то влево, то вправо. Когда до Сергея было всего несколько шагов, Анжела остановилась. В сухой тишине сада каждое её движение казалось вызовом природе.
Тропов вытянул руки вперед на тот случай, если мертвячка решится напасть. Холодные струйки пота потекли по спине, оставляя влажный след.
Спокойнее, Сергей. Всё хорошо. Она не собирается тебя убивать.
«Откуда такие светлые мысли?» — с ехидцей спросил внутренний голос.
Пошел к черту.
— Ты меня отведешь к Кивиру? Правда же?
Сергей как можно медленнее сделал шаг назад, бросил взгляд под ноги. Как назло не было ничего тяжелого. Если эта полумертвая дура нападет…
— Я Первый, — говорил Сергей как мантру. — Я Первый…
Анжела замерла. Словно невидимый кукловод вытащил душу мервячки. Тело её застыло. Лишь слабый ветер трепал космы черных волос. Только что мертвячка дрыгалась словно в эпилептическом припадке, а теперь — статуя, сделанная из кожи и тухлого мяса.