— Ты должен найти меня в Городе. Не волнуйся, я дам проводника. Он поможет тебе.
«Почему я не могу дать тебе ответы сейчас?»
Кивир улыбнулся:
— Потому что сейчас ты не сможешь ответить ни на один мой вопрос. Ну так что? По рукам?
«С Машей точно всё будет хорошо?»
— И не сомневайся.
«Я согласен».
— Сделка закреплена, — сказал Кивир. — Теперь тебя зовут Пятым.
Раздирающий душу вопль, полный злобы и смертной муки, вырвался из хоботка Пятого. Миры крутились в бешеном танце друг с другом. А звезды на небе крошились серебряной пыльцой. И только бог мог спасти невинные души от той боли, что выливалась кипящей смолой на их морщинистые головы.
Где же ты, бог? За что так ненавидишь Город? Прекрати истекать злобой.
Ноги Пятого подогнулись, и он рухнул на землю.
Видения исчезли.
Пятый скривился от боли. В затылок словно вогнали гвоздь, желудок скручивало от спазмов, кости ломило. Каждая клетка тела лихорадила и вопила от страданий. Чтобы хоть как-то успокоить боль, Пятый улегся на землю в позе эмбриона.
Стало чуть-чуть легче. Он по-прежнему себя чувствовал жеваным носком, однако мысли больше не метались подобно пуганым воробьям.
Надо оглядеться. Собрав всю волю в кулак, Пятый приподнял голову. Кругом стояли надгробия. Гранитные, каменные, железные, деревянные… Насколько хватало взгляда.
Стоп. Какие надгробия? Пятый зажмурился. Он же только что стоял на балконе и разговаривал с мальчиком… Нет, не мальчиком — тварью, вырвавшейся из дыры. Как его звали? Кинур? Кибур? Килир? Чертова боль мешала думать. Канур? Кибир? Уже ближе, но не то.
Кивир!
Полдела сделано. Врага он помнил в лицо и знал его имя.
Они заключили сделку. Точно! Но куда идти? Кивир что-то говорил про проводника…
Пятый бросил взгляд в небо. Одинокий облачный барашек тонул в бесконечной синеве.
Пятый нахмурился.
Пока он тут прохлаждается, Маша страдает… Она ждала его. Кивир врет. Как можно вообще поверить монстру? Дочка настоящая, живая. Не какая-то там бездушная кукла. Он же сам помнил этот нежный взгляд её глаз, это бешено бьющееся сердечко… Кивир не способен создавать живое. Не способен — и точка. Однако слова Кивира могут быть частично правдивыми. Мальчик сказал, что всё это время он, Пятый, разговаривал не со своей женой. Именно Кивир мог превратиться в Алёну и прийти к Маше на станции метро. Паззл вроде как складывается.
Пятый сел. Его уже не мутило. Он дополз до ближайшего надгробия и прочитал:
Владимир Крабов.
Январь 15, 1984 — Июль 2021.
Помним, любим, скорбим.
По спине пробежал холодок. В Городе не было кладбища, тем более такого огромного. Пятый нахмурился. Где он? Черт! Какой же он тугодум! Надо было сразу догадаться, как только увидел надгробия. Если и дальше шестеренки в голове будут крутиться с таким скрипом, то добраться до Кивира станет проблематично.
За спиной что-то хрустнуло. Пятый обернулся.
Перед ним стоял Сергей Михайлович — сосед. Вот только на человека он больше не походил — скорее на высохшую мумию. Лицо испещряли глубокие морщины. Шея и руки казались коричневыми, как крылья летучей мыши. Глаза под нависшими седыми бровями горели мрачным огнем решимости. В правой руке он сжимал пистолет.
«Стой!» — подумал Пятый и вскинул руки. До него не сразу дошло, что он не мог больше говорить из-за мушиного хоботка.
Старик не двигался.
Первый
— Вставай, человек. — Голос был высоким, но приятным. Хотелось раствориться в нем и наслаждаться тем, как звуки складываются в слова.
Сергей улыбнулся и открыл глаза. Наверное, он окончательно сбрендил. Перед ним стояло четырехметровое существо с гигантскими крыльями. Руки и ноги напоминали тонкие стальные прутья; кожа обтягивала тело так сильно, что, казалось, вот-вот разорвется; пальцы соединялись перепонками; на тонких губах виднелись гнойники; лицо было опухшим, однако в его складках прятались добрые бусинки-глаза.
У Тропова в животе всё похолодело.
— Не бойся, — сказала существо. — Я Человек-мотылек.
Крылья Человека-мотылька напоминали скорее крылья летучей мыши, поэтому для Сергея имя четырехметровой твари казалось глупым и неподходящим.
— Я умер, — выдавил Тропов.
— Нет, Первый. Я пришел, чтобы помочь тебе.
— Помочь в чем?
— Выбраться из деревни и найти Кивира. Ты помнишь Кивира?
Тропов кивнул. Мальчик из снов.
— Он очень волнуется за твою жизнь, — сказало существо. — Ты чуть не погиб. Хорошо, что ты смог продержаться до положенного срока. Теперь я вылечу твою ногу. Ты станешь прежним.
Чем больше Сергей смотрел на Человека-мотылька, тем сильнее его охватывал страх. Видимо, когда взорвалась статуя, кусок мрамора угодил ему в голову. И теперь — распишитесь, вы счастливый обладатель четырехметровой галлюцинации.
Надо просто не обращать внимания на существо.
Сергей огляделся. Таня лежала в двух метрах от него. Без сознания? Или умерла?
— Ты не веришь, что я здесь стою, — сказал Человек-мотылек и присел. Колени противно хрустнули.
Существо провело скрюченным пальцем по щеке Сергея. Рот раскрылся, как гнилая рана, обнажая острозаточенные зубы. Эти зубы приковывали к себе взгляд: почерневшие, однако все равно способные что-нибудь отгрызть. Человек-мотылек высунул язык, испачканный в зеленой слизи, и облизнул губы, растянутые в хищной усмешке.
— Я настоящий, человек, — сказал он. — Куда более чем. И у тебя есть два варианта: хороший и плохой. Хороший вариант заключается в том, что ты выслушаешь меня и исполнишь мои указы. Тогда я вылечу ногу, и ты отправишься к Кивиру. Плохой вариант — ты ослушиваешься меня. В таком случае я брошу тебя умирать. Мертвяков в деревне сейчас очень много. Без помощи не выбраться.
Сергей кивнул.
— Не волнуйся ты так, — продолжал Человек-мотылек. — Просто выполни мои просьбы — и я уйду.
— Ты какая-то новая мутация мертвяков? — спросил Сергей.
Существо улыбнулось:
— А ты считаешь, что зомби заражены?
— Ну да.
— Ошибаешься. Нет никакого вируса. Люди одержимы демонами. Всё просто.
— А ты тоже демон? — спросил Сергей.
— Нет, Первый.
— А кто такой Кивир? Он демон?
— Кивир собирает ответы, — сказал Человек-мотылек.
После взрыва статуи комната напоминала место бомбежки: все окна разбиты, на потолке красуется черное жирно пятно, пол испачкан кусочками мрамора, кровать перевернута. Сергей мысленно присвистнул: удивительно, как его кишки не разбросало по стенам. После такого взрыва глюки — меньшее зло.
— Слушай же меня! — крикнул Человек-мотылек и вцепился в горло Тропова. — Я последний раз предупреждаю.
— Хорошо, — прохрипел Сергей.
Хоть бы глоточек воздуха…
— Проводник укажет тебе путь, — сказало существо. — Выполняй все его указания. Плата за непослушание — смерть. Понятно?
Лицо Тропова покраснело. От недостатка кислорода перед глазами запрыгали яркие звезды.
Человек-мотылек отпустил Сергея. Тропов начал хватать ртом воздух, но в грудь ничего не входило. Вдруг в горле что-то хрустнуло, и дышать стало легче.
Вдох-выдох, вдох-выдох.
— Ты должен убить Таню, — сказал Человек-мотылек и протянул револьвер. — Только после этого я вылечу твою ногу.
— Зачем? — спросил Сергей, тяжело дыша. — Я не буду никого убивать.
— Ты забыл, что она сделала? Она же обрекла тебя на смерть. Она убила Анжелу! Кивир хочет, чтобы ты расправился с девчонкой.
Сергей зажмурился. Еще вчера он мечтал убить эту малолетнюю дуру, но сегодня внутри что-то переменилось.
«Убей, — зашептал внутренний голос. — Ты вновь станешь свободным как ветер. Начнешь жизнь с чистого листа. После того, как найдешь этого Кивира, подашься на Юг, где потеплее, отыщешь себе новую девчонку. Построишь домик для двоих. Заведешь детишек… И больше никогда и не вспомнишь про Таню и Анжелу».