Правда, Уильям считал, что Нельсон значительно хуже разбирается в женщинах и в любовных делах, чем в морской службе, и при случае сказал ему об этом, поскольку Нельсон, как казалось Уильяму, собирался жениться на вдове доктора — серьезной, умной и очень славной женщине. Принцу хотелось узнать о миссис Низбет как можно больше, и то, как спокойно и рассудительно Нельсон говорил о ней, его рассмешило.
— Мой дорогой Горацио, — сказал он, — вы скорее похожи на женатого человека, чем на того, который только собирается жениться.
— Что Ваше Высочество имеет в виду?
— Что вы с большим энтузиазмом говорите о реформах на флоте и сражениях с неприятелем, чем о женитьбе на этой женщине.
— Это совсем разные вещи.
— О, вам не удастся ввести меня в заблуждение! Вы уже женаты. Только женатый человек может рассуждать так спокойно.
— Поскольку Ваше Высочество еще не женаты...
— Я знаю, что вы собираетесь мне сказать. Откуда моя уверенность? Но я абсолютно уверен. Я не был женат, потому что я сын своего отца. Много раз я готов был жениться, но не мог из-за этого Акта о браке.
— Тогда, возможно, вам следует быть благодарным этому Акту.
Уильям рассмеялся.
— О, я не сомневаюсь в том, что когда женюсь, буду вполне счастлив. Вполне счастлив... да, как... вы сейчас, мой дорогой Горацио. Спокойный, умиротворенный, без восторгов. Вот почему я и сказал, что вы больше похожи на мужа, чем на того, кто только собирается им стать.
Нельсон смеялся вместе со своим другом, потому что, как сказал Уильям, он лучше разбирается в морских делах, чем в женщинах.
— Глупости, — ответил Нельсон. — Я совершенно уверен, что Фрэнсис Низбет сделает меня счастливым человеком до конца моих дней.
— Да, это слова женатого человека, — не унимался Уильям. — И вот что я вам скажу: я буду посаженым отцом, когда придет время.
— Ловлю вас на слове.
Мартовским днем 1787 года Нельсон женился, и, верный своему слову, Уильям был посаженым отцом. Ему было двадцать два года, и он слегка завидовал молодому капитану, который мог жениться по своему выбору и не должен был страдать от запретов и ограничений, введенных для принцев. Фрэнсис Низбет — отныне Нельсон — была очаровательной женщиной, и он надеялся, что его дорогой друг действительно будет с ней счастлив.
Уильям прекрасно понимал, что то время, когда он служил под началом Нельсона, было самым значительным периодом его жизни. Он идеализировал Нельсона и относился к нему так, как не относился ни к кому и никогда. Он восхищался его флотоводческим талантом и той заботой, которую он проявлял о подчиненных. Нельсон считал условия их жизни очень плохими.
— Как может корабль справляться успешно с заданиями, если люди несчастны и плохо устроены? — спрашивал он. — Дисциплина — да, но требования должны быть разумными и понятными. Тогда вам не придется никого принуждать.
Хотя им приходилось посещать порты, где свирепствовали эпидемии, они никогда не теряли людей из-за болезней благодаря тому, что Нельсон позаботился о том, чтобы довести до сведения всех строжайшие правила гигиены.
Никто не оказал такого влияния на его жизнь, как Горацио Нельсон. Вот почему, когда Нельсон вместе со своей супругой отплывал в Лондон, а он получил приказ идти на Ямайку, он чувствовал себя подавленным, как никогда раньше.
После расставания с Нельсоном и приказа поступить в распоряжение другого командира, Уильям взбунтовался. Почему им должны командовать все, кому вздумается, а он сам ничего не может решить в своих делах? Вполне достаточно и того, что он не имеет права жениться по собственному выбору. Такое право есть у каждого матроса. Он хотел быть дома, хотел встретиться с Георгом и обсудить с ним свои дела. Георг — самый симпатичный человек в мире. Хотя Уильям очень любил Нельсона и восхищался им, он считал, что славный моряк имел слишком прямолинейное представление о долге, которое полностью отсутствовало у принца Уэльского. Георг знал, как добиться того, что он хотел получить от жизни. Сейчас он жил с Марией Фицгерберт и был очень счастлив с ней.
Казалось, все могли делать все, что угодно, кроме него, Уильяма. Поддавшись настроению, он, вместо того чтобы подчиниться приказу, отправился в Галифакс, где его появление вызвало переполох. Он не смог вразумительно объяснить, почему оказался в Галифаксе, когда его ждут на Ямайке, и был отправлен в Квебек, где ему предстояло провести зиму. Это полностью противоречило его желаниям и стремлениям, и в мрачном настроении он повел свой корабль в Англию.
После того, как о его неожиданном появлении в Англии доложили первому лорду Адмиралтейства, король незамедлительно был осведомлен о действиях сына. Он воспринял эту новость с ужасом и сразу же отправился к королеве: он стал гораздо чаще советоваться с ней, чем раньше; причина заключалась в том, что иногда во время бесед с министрами он вдруг неожиданно забывал, о чем шла речь, терял нить разговора и начинал туманно и бессвязно рассуждать совсем о другом, перескакивая с темы на тему.
В течение последних месяцев королева не раз замечала тревожные признаки болезни, хорошо ей известные, и опасалась за здоровье короля больше, чем прежде.
Про Георга и Марию Фицгерберт ходили разные слухи, и вопрос, женаты ли они, обсуждался повсюду. Фредерик вернулся домой из Германии, и после его возвращения Георг стал еще более своевольным; миссис Фицгерберт оказывала на него благотворное влияние, и какое-то время они вели спокойную, домашнюю жизнь. Но после возвращения Фредерика начались шумные приемы, веселье, попойки и карточная игра — все, что вызывало гнев короля.
И вот теперь Уильям. Она полагала, что сын уже успокоился. Конечно, у него тоже бывали бурные периоды, особенно когда он переживал очередной роман. Она помнила одно событие, когда он оставил свой корабль и явился домой. Тогда он рассказал ей, что влюбился в молодую женщину в Портсмуте — был ли это Портсмут? Или какое-то другое место? — и умолял ее убедить отца разрешить на ней жениться. Король тогда быстро отправил его, кажется, в Плимут. Место не имело значения. Важно было только оторвать его от той молодой особы.
И вот — опять он в Англии, нарушил приказ, забыв то, что, им казалось, он должен запомнить навсегда — как моряк, он не имеет никаких преимуществ перед другими.
Какое испытание эти сыновья! Кажется, и она, и король убеждены в том, что дочери избавят своих родителей от подобных волнений.
— Вы слышали об этом? Вы слышали об этом? — спрашивал король. — Молодой дурак. Оставить свой корабль. Прийти домой... без разрешения. Что дальше, а, что?
— Где он? — со страхом спросила королева.
— В Корк-Харборе. Он должен отправиться в Плимут немедленно. Молодые нахалы. Что он думает, а, что? Что он думает... Сыновья! Кто их воспитывал? Фред — лучший из них. Надежда дома. Георг... — Лицо короля стало покрываться красными пятнами, как только он вспомнил о своем первенце. — Хвастливый молодой щеголь! Важничает! И эта женщина...
— Кажется, она хорошо влияет на него.
— Хорошо влияет! Только играют в семейную жизнь! Отвратительно. Славная женщина! Слишком славная для него. Да, хороши дела...
— Вашему Величеству не следует волноваться.
Он быстро взглянул на нее. О чем это она? А? Но он знал: она боится того, что может произойти, если он не прервет свой монолог.
Она думала, что он может начать заговариваться, и боялась его гнева. И она была права.
Уильям совершил серьезный проступок, за который любой другой капитан судна, пошел бы под суд. Когда он пришел в Плимут на «Пегасе», сильно пострадавшим от шторма, который настиг их на пути из Ирландия — грот-мачта была сломана попавшей в нее молнией, — то оказалось, что там его ждал приказ: оставаться в Плимуте, наблюдать за ремонтом «Пегаса», а потом плыть дальше. Поездка в Лондон, которая ему самому казалась бесспорной, не предполагалась. Если он надеялся на приятную встречу с семьей, то ошибся.
Он был подавлен и зол. Впервые за всю свою жизнь он взбунтовался, но когда он представил себе, что он наделал, ему стало страшно. Он провел в море восемь лет и все это время беспрекословно подчинялся дисциплине, и вот теперь какой-то злой дух вселился в него, и он бросил вызов тем, кто имел над ним власть. Что они с ним сделают? Его это не очень беспокоило. Может быть, он устал от того, что давно не жил дома? Может быть, ему уже наскучило бродяжничество? Он видел почти весь мир. Неужели ему суждено скитаться всю жизнь?