Командир бронепоезда приказал отцепить контрольную платформу и закрепить ее шпалой, уложенной под колеса. Два китайских добровольца (вернее сказать, наемника) Кушуму и Сухтобой сделали это. Бронепоезду удалось отойти всего на 150 метров, когда паровоз врезался в платформу. Удар был настолько силен, что паровоз и вагоны полетели под откос, раму контрольной платформы отбросило метров на 40. После этой неудачи, банда под артиллерийским огнем ушла в степь, а путь через час был восстановлен.
Если бронепоезд лишался хода из — за повреждения или уничтожения паровоза, попадал в безвыходную ситуацию, когда пути были уничтожены, а боеприпасы заканчивались, команда старалась уничтожить его, дабы он не достался врагу. Надо сказать, что бронепоезда представляли собой лакомую добычу и обе стороны старались захватить вражеские бронепоезда и использовать их затем против прежних хозяев.
О захваченных бронепоездах тут же рапортовали начальству, считая это большим успехом. Член Реввоенсовета Южного фронта Сталин 25 октября 1919 года отправил Ленину ликующую телеграмму: «Пока выяснено, что захвачены все именные бронепоезда противника во главе с бронепоездом имени генерала Шкуро».
При этом будущий вождь забыл упомянуть, что деникинский бронепоезд «Генерал Шкуро» не что иное, как бывший красный «Товарищ Ворошилов», захваченный и отремонтированный белыми летом 1919 года. Части Добровольческой армии при оставлении Воронежа, не имея возможности для его отхода, сбросили поврежденный бронепоезд в Дон.
Через несколько дней, в статье в газете «Правда», тот же Сталин сокрушался, что «за десять недель мы успели у Деникина отобрать всего лишь… 14 бронепоездов…». Цифра эта представляется весьма завышенной. Части Вооруженных сил Юга России, по их данным, не несли таких потерь.
Видимо для подъема духа у пролетариата и воинов Красной армии посчитали не бронепоезда, а бронеплощадки, что согласитесь далеко не одно и тоже. [108]
Уничтожить полностью бронепоезд, чтобы он не достался врагу, было сложно. В первую очередь старались вывести из строя жизненно важные узлы, повредить орудия. Если имелась взрывчатка, то его просто подрывали. При ее отсутствии устраивали искусственное крушение.
В сентябре 1920 года, во время советско — польской войны, в районе железнодорожной станции Ковель на Волыни, после отхода красных войск, попали в окружение несколько советских бронепоездов.
Командир бронепоезда № 39 «Субботник», после того, как закончились боеприпасы, топливо и вода, приказал бросить в паровозную топку замки орудий, снять пулеметы, облить пол нефтью и поджечь. После этого, разогнав горящий бронепоезд, машинист направил его на станцию Ковель, где находились войска противника.
Части Добровольческой армии при отходе из Воронежа осенью 1919 года сбросили два своих поврежденных бронепоезда в реку Дон.
Поскольку опасность попадания в окружение для бронепоездов всегда была актуальной, а отсутствие возможности выбора пути отхода вне направления железной дороги для главных сил бронепоездной колонны являлось постоянно действующим фактором, была разработана и широко применялась тактика бронепоездного боя при выходе из окружения.
Суть ее состояла в том, что подобный вид боя сводился к лобовой атаке, выполняемой ударным ядром, — бронепоездами паровой тяги. Фланговые удары по противнику осуществляются десантом (приданной стрелковой частью) или только средствами бронепоездной механизированной разведки — броневыми дрезинами универсального (то есть железнодорожного и грунтового хода).
При необходимости атака подготавливается огнем бронепоездов с закрытых позиций. Успех (при выигрыше времени) от неожиданной и стремительной лобовой атаки в некоторых случаях освобождает от организации сочетания ее с фланговыми ударами. [109]
Начало
Первым испытанием для большевистских бронепоездов стали бои с войсками генерала Краснова уже в конце октября 1917 года в районе Красного Села. Бронепоезд № 1 под командованием Войцеховского, спешно оборудованный на Путиловском заводе, сыграл большую роль в раз — Фоме Краснова и сохранении большевистского режима.
Вскоре он же участвовал в установлении советской власти в Москве. Попытки сторонников Временного правительства противостоять узурпации власти большевиками были жестоко подавлены. Первые успехи продемонстрировали новым правителям России высокую эффективность боевого применения бронепоездов и подтолкнули к их массовому производству.
В 1918 году уже десятки спешно построенных и переоборудованных бронепоездов сражались на всех фронтах гражданской войны, от Киева до Волги.
Из Петрограда и Москвы уходили во все концы России спешно сформированные бронепоезда с десантными отрядами. Задача у всех у них была одна: огнем своих пушек и пулеметов насаживать советскую власть по всей стране. И это у них получалось довольно эффективно.
В ноябре семнадцатого года из Москвы в Харьков отправился отряд под командованием Николая Ховрина. На юг один за другим двинулись четыре эшелона. В первом, состоящем из десяти классных вагонов с комфортом ехали около трехсот матросов и красногвардейцев с 30 пулеметами Максим.
Второй состав вез боеприпасы и другое необходимое имущество. Для вооружения потенциальных сторонников с собой было прихвачено около 10 тысяч винтовок и пулеметов. На открытых платформах размещались два бронеавтомобиля и трехдюймовая пушка.
Входили в отряд и два бронепоезда, составлявшие основу огневой мощи отряда. Первый бронепоезд, получивший название «Имени Федора Раскольникова», незадолго перед этим был захвачен под станцией Бологое у сторонников [110] Временного правительства. Второй — наскоро состряпанный путиловский бронепоезд № 2.
Первое боевое столкновение бронепоезда № 2 с отрядом корниловцев произошло у станции Томаровка, после захвата большевиками Белгорода. Короткий бой закончился временным перемирием, которое, впрочем, вскоре было нарушено, и красному бронепоезду на всех парах пришлось уходить от противника. Первый блин вышел комом.
Надо заметить, что в начальном периоде гражданской войны, стороны довольно часто заключали между собой перемирия, которые тут же не стеснялись, если это было выгодно, нарушать. К тому же борьба все чаще принимала самые кровожадные формы.
Созданная немного позже Деникиным комиссия по расследованию преступлений большевиков, к примеру, установила следующие факты (цитирую «Акт расследования по делу о злодеяниях, учиненными большевиками в городе Таганроге за время с 20 января по 17 апреля 1918 года»): «20 января юнкера заключили перемирие и сдались большевикам с условием беспрепятственного выпуска их из города, однако это условие большевиками соблюдено не было, и с этого дня началось проявление исключительной по своей жестокости расправы со сдавшимися.
Офицеров, юнкеров и вообще всех выступивших с ними и сочувствовавших им большевики ловили по городу и или тут же на улицах расстреливали, или отправляли на один из заводов, где их ожидала та же участь…
Большинство арестованных «контрреволюционеров» отвозилось на металлургический, кожевенный и, главным образом, Балтийский заводы…На металлургическом заводе красногвардейцы бросили в пылающую доменную печь до 50 человек юнкеров и офицеров, предварительно связав им ноги и руки, в полусогнутом положении. Впоследствии останки этих несчастных были найдены в шлаковых отбросах на заводе.
Около перечисленных заводов производились массовые расстрелы и убийства арестованных, причем тела некоторых их них обезображивались до неузнаваемости. Убитых оставляли подолгу валяться на месте расстрела и не позволяли родственникам убирать тела своих близких, оставляя [111] их на съедение собакам и свиньям, которые таскали их по степи…» Это были еще цветочки.
Из Белгорода оба бронепоезда направились на Дон, намереваясь огнем своих пушек и пулеметов помочь утверждению советской власти в казачьих станицах. Встретив неласковый прием со стороны казаков, большевистские командиры запросили подмоги у Петрограда.