Немало радостных событий отметили мы с Нимурмуровым. В прологе третьей части проводили в зарубежную поездку доярку тетю Глашу, а через несколько глав поздравили ее с благополучным возвращением. По достоинству отметили сдачу нового цеха на стройке — с первого предъявления и с высоким качеством монтажных и отделочных работ. На свадьбе прораба Семенова, нашедшего свою сударушку, Нимурмуров под крики «Горько!» горячо целовал пухлую рукопись и долго не мог оторваться. А какая была радость, когда колхоз деда Степана впервые за много лет полностью рассчитался с государством по зерну, молоку, мясу и настригу шерсти!
Потом наши встречи прекратились: Нимурмуров приступил к финалу трилогии.
...Звонок разбудил меня среди ночи:
— Немедленно приезжай.— Голос Нимурмурова был страшен.— Умер дед Степан.
Я ахнул.
— Как?! Когда?
— Только что, в тридцать седьмой главе... Еще буквально за три страницы до этого вышел вместе со всеми на косьбу, махал косой, как молоденький. И вот, на шестьсот восемнадцатой странице...— Нимурмуров зарыдал в телефон.
Я поспешно оделся.
...Зеркала в квартире были занавешены. За столом сидела наша постоянная компания. На Нимурмурова было страшно глядеть: черные круги под глазами, прикуривает одну папиросу от другой.
— Скажи ты,— велел мне Дежурин.— Все уже говорили.
— Дед Степан, кто бы мог подумать...— Я почувствовал, как подступают слезы.— Помните, в первой части цыганка нагадала ему сто лет. Надо же, каких-то полгода не дожил. Вечная тебе память, дед Степан. Осиротели твои сыновья и дочери, внуки и правнуки, и никогда уж славный богатырь Илья...
— А-а-а...— простонал Нимурмуров.— Молчи! Не могу! Не могу!!!
Он убежал в кабинет, и через несколько мгновений оттуда донеслось как бы потрескивание валежника под ногами бегущего по заповедному бору: заработала пишущая машина.
Вскоре Нимурмуров вбежал к нам, размахивая листком. Он сиял. Круги под глазами исчезли.
— Жив! — объявил он.— Жив дед Степан! Это ты его спас.— Он поклонился мне в пояс.— Вот как только вспомнил ты Илюшку, молнией во мне сверкнуло: кто? Кто?! Подрастет парень, в город потянется... Кто ему объяснит извечный его крестьянский долг? Кто, кроме прадеда? Некому более. Нет, не ушел от нас Степан, а сызнова вернулся к жизни! Я, сказал, еще поживу, мне еще охота понюхать первую борозду, которую проведет в полях Илюшкин трактор. А стало быть, други мои, трилогия продолжается, будет — тетралогия! Мы дружно воскликнули: — Здоровье деда Степана! Ура!!!
НИ СЛОВА О СПОРТЕ
Валентину Матвеевичу Светловидову выпал отпуск зимой, и он проводил его в дачном домике, на своем участке в коллективном саду. В дни студенческих каникул к нему присоединился сын Сережа. Однажды Валентин Матвеевич уехал по делам в город и вернулся радостно-возбужденным:
— Знаешь, кого я в городе встретил? Борьку Круглова!
— Ну и что? — снисходительно спросил Сережа, хоть и сразу понял, о ком речь. Он считал отца простоватым и не в меру восторженным.
— А то, что друг моего детства Борька Круглов — не кто иной, как известный спортивный комментатор Борис Николаевич Круглов!
— Слыхали... Ну и что он, Круглов? Зазнался?
— Нет! Разговаривает, правда, как-то... необычно. Но сам понимаешь — профессия.
— Зазнался.
— Да нет же! Не только не зазнался, но завтра же обещал приехать сюда. Вот так-то, сынок! За одной партой сидели, я кто стал? Никто. Слесарь.
— Ты хороший слесарь, папа. Тебя весь город знает.
— А его — вся страна. И тем не менее — едет. Да. Хочу предупредить: Борис Николаевич только что вернулся из зарубежной поездки, сдал в печать серию репортажей, вчера выступал по телевидению. Словом, сам понимаешь: человек едет отдохнуть, поэтому — никаких разговоров на спортивные темы. Он прямо так и сказал: «Ни слова о спорте!»
— Зазнался,— упрямо подытожил Сережа.
На следующий день на даче ждали почетного гостя. Гость запаздывал. Сережа иронизировал. Валентин Матвеевич переживал.
— Наконец-то! — облегченно воскликнул он, когда в воротах сада показалась серая «Волга». Мягко взлетая на снежных ухабах, она подкатила к домику.— Сережа, помнишь? Человек приехал отдыхать.
Из «Волги» вылез энергичный моложавый мужчина в замшевом пальто и кожаной кепке.
— Валька, здорово! — закричал он.— А это сын? Здоров!
— Здравствуйте,— вежливо ответил Сережа.— Как доехали?
— Такой силовой борьбы я не видел даже в Канаде! — незамедлительно ответил Борис Николаевич.— Лед на дороге подготовлен очень неплохо, скорости участникам не занимать, так что все предвещало острую схватку. И вот представьте: я пытаюсь пройти по краю, но навстречу выкатывается тройка в составе: «ЗИЛ», «Икарус» и «КаМАЗ» с прицепом. Как я не раз повторял, когда на лед выходит «КаМАЗ» с прицепом — это всегда опасно! Нет, такой «КаМАЗ» нам не нужен! К счастью, вслед за мной продвигался трубовоз, который легко разобрался в ситуации и с ходу оттеснил противника. В результате я прошел по флангу и стремительным броском взял ворота! А тишина-то у вас тут какая! Лес прямо замер... как перед пенальти!
— Ведь я тебя просил,— шепнул Валентин Матвеевич сыну.— Не заговаривай с ним о спорте.
— Да это он не о спорте. Машины на шоссе столкнулись, получилась пробка, вот он и опоздал.
— Но ты все-таки думай, прежде чем спрашивать. Хорошо?
— Тогда сам спрашивай,— обиделся Сережа.
— Лес у нас замечательный,— подумав, сказал Валентин Матвеевич.— Может, прогуляемся? А потом чайку попьем. У меня особенный, с травками. Тонизирует!
— Тонизирует, стимулирует...— бормотал Борис Николаевич, шагая по тропинке, ведущей к соснам.— Вы пе можете себе представить, как остро стоит вопрос об этих стимуляторах, анаболиках... Но, друзья, умоляю, ни слова о спорте! Валя, ведь мы не виделись с первого периода, когда ты еще не был...
— Слесарем,— скромно напомнил Светловидов.
— А я — комментатором. А просто сидели за одной партой.
— Сидели,— подтвердил Светловидов, не решаясь молвить что-нибудь еще.
Некоторое время ели молча.
— Спроси же что-нибудь,— прошептал отец сыну.— Только хорошенько подумай.
— Борис Николаевич...
— Ну-ну, смелее, парень. Наш девиз — атака с ходу.
— Борис Николаевич, расскажите, как вы с папой были школьниками.
— Ну, это, скажу тебе, был марафон! Со старта весь класс ушел резво, но уже после первого поворота разбился на группы, а лидировал Петров, помнишь, Валя, Петрова? До седьмого класса он шел первым. Но не зря мы всегда напоминаем: настоящий марафон начинается с восьмого класса. Именно здесь Петров выдохся, сбил дыхание и безнадежно отстал. А в лидеры вышел я. Но не зря говорят, что настоящий финиш начинается на последнем километре. Если в начале выпускных экзаменов я еще рассчитывал на медаль, то в конце не выдержал темпа и едва закончил дистанцию...
— Я же тебя просил,— укоризненно прошептал Светловидов.— Только расстроил человека.
— Все! Спрашивай сам,— отрезал сын.
Вечерело. Западный край неба охватило багровым свечением, и розовые полосы легли на снег.
— А закат у нас какой! — заметил Валентин Матвеевич.
— Потрясающий! — согласился Борис Николаевич.— К сожалению, мне в свое время не довелось воочию наблюдать знаменитый закат пресловутого Бобби Фишера. Очевидцы утверждают, это было незабываемое зрелище.— Он огорченно раскашлялся.
— Не простыть бы тебе,— испугался Валентин Матвеевич.— Ветер уж больно свежий.
Борис Николаевич кивнул:
— Именно об этом я говорил на прошлой неделе в Австрии. Свежий ветер перемен — вот что нам нужно в некоторых международных федерациях, где кое-кто еще дышит спертым воздухом прошлого и протаскивает тухлые идейки...
— Э-э...— Валентин Матвеевич помялся.— Подмораживает что-то. Может, в дом, поужинаем?