ПУТЕШЕСТВИЕ НА ИСХОДЕ НОЧИ
Какая большая разница между описанной благополучной развязкой и чудовищным концом путешествия одного французского торгового корабля «Гонконг», который в феврале 1865 года был покинут на произвол судьбы некоторыми членами команды после того, как он превратился в театр жестоких действий!
Кули, тщательно охранявшиеся в межпалубных помещениях и трюме, казались все такими немощными и больными, что из чувства сострадания к несчастным им было позволено подышать свежим воздухом на палубе. Тотчас же эти «несчастные» набросились на капитана Дюваля и его помощника Сербе, которые в окружении лишь четырех матросов храбро отбивались от многочисленных китайцев.
И здесь тоже произошло позорное бегство, достойное самого сурового порицания: двенадцать моряков в страхе сбежали с корабля в единственной лодке, бросив своего капитана и своих товарищей на растерзание двум сотням мятежников.
Итак, шесть отважных человек, покинутых дюжиной трусов, сопротивлялись натиску толпы китайцев в течение двух часов; они убили тридцать человек, сотню ранили и сдались только тогда, когда уже еле держались на ногах от множества ран и поняли, что смерть неминуема. Экипаж в полном составе мог бы урезонить восставших, так как «Гонконг» имел на борту несколько пушек и одной из них, направленной вовремя на толпу мятежников, хватило бы, чтобы заставить их просить пощады. Если бы вместо того, чтобы прыгнуть в лодку, беглецы пробились бы к одному из орудий, расположенных на корме, то они спасли бы корабль и его неустрашимых защитников.
Китайцы это понимали. Пока большинство из них нападали на часовых, капитана и его помощника, другие заклепывали пушки, которые в скором времени им бы понадобились самим.
Завладев кораблем, кули развернули его в сторону берега, предварительно посадив под замок в помещении юта шесть несчастных французов. Капитан Дюваль находился на грани смерти; его помощник, раненный в правую руку ударом топора, под конец боя уже с большими мучениями отбивался от врагов; один из матросов был смертельно ранен; помощник боцмана Арман, который демонстрировал чудеса храбрости, был сбит с ног ударом дубины, но вмиг вскочил и продолжал бой так отважно, что получил еще несколько ран; последние два матроса были обессилены от усталости и истекали кровью.
Тем временем, «Гонконг», плохо управляемый своей новой «командой», сел на мель. Кули начали опасаться, что их пленники могут быть спасены и превратятся в грозных обвинителей; они быстро приговорили французов к смерти, но предоставили им некоторое время для последней молитвы. Собравшись вокруг умирающего капитана, отважные моряки воспользовались этой кратковременной отсрочкой чтобы покаяться, они обнялись, призвали друг друга к стойкости в последний момент жизни и вместе помолились Богу.
Они были готовы к смерти. Они ждали. Но китайские палачи не спешили, и капитан молча указал пальцем на ящик, находившийся здесь в углу среди его личных вещей.
Честные моряки, которые с чистой совестью выполнили все свои обязательства перед богом и людьми, верные товарищи, они воздали хвалу своему капитану и вскрыли ящик.
— Вперед! Прощальный кубок! За наше прощание! Чокнемся последний раз бутылками с французским вином!
Пробки вылетают из бутылок с шампанским; все чокаются, как братья.
— Выпьем… не за здоровье, а за наше мужество!
— Если уж здоровья у нас совсем не осталось, то пусть мужество нас не оставляет!
— Капитан! Так как эти собаки кули забыли про нас, все ваши запасы вина мы унесем в себе на тот свет, тем хуже для них!
Внезапно снаружи заговорила пушка; раздались истошные крики китайцев, затем стало слышно, как одни их них прыгают в море, другие укрываются в трюме. Они сами заклепали орудия «Гонконга», как теперь противостоять пиратам, своим соотечественникам, которые полны решимости завладеть кораблем? Теперь уже есть дела поважнее, чем перерезать горло пленникам. Вот уже разбойники пошли на абордаж, они рубят саблями направо и налево, убивают, грабят, но не трогают моряков.
Захватчики у захватчиков отобрали корабль.
Вторые грабители прибыли к тому же на новеньких джонках. Снова начались бои, снова резня. Опять стреляют из пушек, из ружей, рубят топорами. В течение всей ночи в барки грузится добыча с сидящего на мели судна, окровавленного и иссеченного, палуба которого от носа до кормы покрыта трупами.
Наконец, как нежданное счастье, на рассвете появился в море английский корвет, который несколькими залпами раскидал все джонки, забрал раненых французов и 26 февраля доставил их в Макао.
Неожиданная помощь прибыла благодаря светлому разуму исполняющего обязанности французского консула в Макао, господина Пете. Двенадцать дезертиров, прибывших накануне, рассказали, что их офицеры и товарищи все погибли. Господину Пете хватило ума не поверить им, и он заручился согласием капитана английского корвета немедленно отправиться на поиски «Гонконга».
На этом примере видно, как важно иметь морские посты, которые, к несчастью, пока не столь могущественны, чтобы уничтожить пиратство — бедствие, возрастающее ото дня ко дню и представляющее наибольшую опасность в азиатских морях.
Иногда восставшие кули есть ни кто другие, как переодетые бандиты, которые нанимаются на корабль с намерением завладеть им, чтобы потом использовать для занятия пиратским ремеслом.
РЕЗНЯ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Случаи восстаний кули множились с чудовищной быстротой. В октябре 1866 года трехмачтовое судно «Эжен и Адель», выйдя из Макао в Гавану с 466-ю эмигрантами на борту, также было залито кровью из-за мощного мятежа. Капитан, господин Жиро, был смертельно ранен; его помощник получил опасные травмы; лейтенант, господин Мазьер, приказал произвести залп из орудий по восставшим китайцам, из которых 13 были убиты, после чего он восстановил порядок на судне с помощью весьма энергичных мер и предпринял вынужденную остановку в порту Сайгона.
Транспортировка человеческого груза требует неусыпного наблюдения за эмигрантами и крайней твердости духа, чувства справедливости и образцовой веры. Важно понять, что все катастрофы, аналогичные тем, что произошли с «Наполеоном-Камереро», «Людовиком», «Гонконгом» и «Эженом и Аделью», требуют проведения глубокого расследования. Важно наконец понять, что любые члены экипажа должны нести наказания, пропорциональные тяжести преступлений, за предательство, пренебрежение осторожностью, нехватку экипировки или оружия на корабле, несправедливость и акты насилия, которые могут спровоцировать восстание, за слабость и трусость.
Опасности моря почти всегда осложняются человеческими просчетами, а иногда и преступлениями; в данном случае наказать значит предупредить несчастье; вынести публичное строгое порицание означает провести акт спасения; закрыть глаза, проявить снисходительность к виновным означает обречь на кораблекрушение и крушение надежд.
В последние годы XIX века торговля неграми чуть было не возобновилась вслед за торговлей желтыми людьми. Речь шла опять о кули. Но на этот раз вместо китайцев и африканских негров торговцы перевозили дикарей с группы островов Королевы Шарлотты (Меланезия).
Многочисленные английские корабли прибывали на эти острова, захватывали местных жителей и грузили их на корабли, чтобы затем продать колонистам Куинсленда и островов Фиджи.
И это происходило в 1871 году, перед лицом просветительской религии, которую Англия насаждала в неразвитых странах.
Англиканский епископ Меланезии, обвиненный то ли справедливо, то ли ошибочно в получении прибылей от работорговли, был зарезан взбунтовавшимися местными жителями. Многие миссионеры погибли такой же смертью в сентябре 1871 года. Англия вмешалась, чтобы одновременно защитить и принципы, и религию. Было признано, что виноваты все, кроме миссионеров.
Виновными объявили работорговцев; Англия посчитала также, что туземцы не имели никаких причин восставать; но так как Англия является парламентским государством, то вместо того, чтобы массово расстрелять мятежников с целью заставить все население уважать епископов, дело передали в парламент, который ограничится несколькими наказаниями и восстановил добрую память прелата.