— У меня есть три бочонка с пиастрами в моей каюте. Рафаэль должен был вам рассказать об этом, это он нас предал.
— Завяжи ему вокруг шеи канат, Гуфье, потому что у него, к сожаленью, есть только три бочонка пиастров.
— Сиятельный командир, я забыл вам сказать, так я взволнован всеми этими событиями, что есть еще пять бочонков, но совсем маленьких, прямо малюсеньких, в тайнике за доской в стене моей каюты.
— Этого недостаточно. Не убирай канат, Гуфье.
— О! Пощадите меня, благородный и отважный командир, дайте мне немного прийти в себя и вспомнить, что еще у меня может быть. Я, я… спрятал в щели, под обшивкой моей каюты, два мешочка с дублонами, два маленьких мешочка, которые ничего не стоят и вряд ли могут представлять для вас большую ценность. Но я хочу честно во всем признаться.
— Ну вот, это уже немного похоже на правду. Впрочем, мои люди все равно обыщут весь корабль, и если они найдут что-нибудь из того, что ты забыл со страху сказать мне, то я освежу твою память, повесив тебя на рее, чтобы, во-первых, дать урок другим, а во-вторых, иметь свежее мясо.
Весь испанский корабль был тщательно обыскан. Все золото и серебро были найдены и перенесены на борт корсарского корабля. Испанский экипаж остался на борту «Кинтаниллы», которая покинула своего друга «Альбатроса» и взяла курс на Картахену. Родригес вместе со всеми бочонками пиастров и мешками дублонов направил паруса в сторону Сент-Томаса, голландского острова, пристанища пиратов, где он мог предложить своим людям окунуться в разгульную жизнь, а потом снова пуститься в плавание, раздобыв сведения о торговых кораблях, на которых можно будет поживиться.
КЮРЕ-ПИРАТ
Мы уже видели итальянского монаха-расстригу, который прибыл на Мадагаскар и здесь стал пиратом. Теперь перед нами история колумбийского священника, кюре из Кито, Доминго Муньоса, произошедшая примерно в 1820 году.
Самое невероятное в этой истории то, что если данный священник чем и заслужил хорошую репутацию, так это своей застенчивостью; его прихожане даже подсмеивались над ним: когда он читал проповедь, бормоча себе под нос, то малейшее слово, обращенное к нему, заставляло его краснеть, как девица, и запинаться, как блаженный.
Но однажды среди его многочисленных желающих покаяться в грехах неожиданно появилась девушка, русская красавица с длинными золотистыми волосами по имени Ванда, вынужденная жить в притворной любви к своему мужу. То, что она доверила ему на исповеди, сначала вызвало тихое негодование священника, затем его желание исполнить священный долг и спасти красавицу от проклятой жизни, а затем и вовсе простое желание. Муж красавицы, некий Морель, был любезным человеком, но не любимым; и вот наш святой отец, сбившийся с пути, замешанный в невероятных драках, обвиненный в убийстве мужа, взят в Каракасе под стражу, а с ним и Ванда.
Красавица быстро оказалась на свободе, применив для этого способ, старый, как мир. Муньосу, чтобы выйти из тюрьмы, потребовалась невероятная удача, хотя, по правде говоря, и не такая уж редкая в этих местах: революция. По крайней мере, в данном районе мятежи и революции не заставляли себя долго ждать. На этот раз сам Боливар вовремя подоспел к городу, богатые горожане и полицейские разбежались, ворота тюрьмы распахнулись, и все заключенные разбрелись в разные стороны.
Муньос ни о чем не думал, кроме как найти свою красавицу. Наконец, он нашел ее в доме начальника полиции в компании с Морелем, которому раньше, по ее словам, она была отдана силой. Муньос осадил дом, поджег его и принял на руки свою красавицу, выпрыгнувшую к нему из окна. Красивый вестерн! Но не с точки зрения морали, так как хоть дама его сердца принадлежала каждому, кто встречался ей на пути, и подсмеивалась над бывшим священником, но это мало его заботило; она была красива, он сжимал ее в своих объятьях, и это было для него важнее всего.
А для нас важно то, что произошло дальше.
Генерал Паес от имени Боливара решил навести в городе порядок и для начала расстрелять всех преступников, обвинявшихся в грабежах и убийствах. Муньосу надо было бежать, а лучшая дорога для этого всегда море.
Европейские флибустьеры уже к тому времени не бороздили моря Антильских островов, но большое количество одиночных местных пиратов, колумбийских и перуанских, пришли им на смену и нападали на все без разбору торговые корабли. Муньос, в сопровождении своей белокурой славянки, сделал неплохую карьеру на этом поприще и заслужил репутацию, которая могла сравниться только с репутацией его бывшего соперника Мореля. Мир тесен! Они искали друг друга, но не могли найти, и это занимало их мысли. Перед нами тексты той эпохи, которые обнаружил Морис Магр и воспроизвел в своем значительном произведении «Пираты, флибустьеры, работорговцы».[51]
ПОД ЧЕРНЫМ ФЛАГОМ
Сначала приведем отрывки из «Географических архивов» от 1822 года:
«Газеты Ямайки от 4 августа поместили статью о случае пиратства, отличившемся особой жестокостью. Невозможно поверить, что мыслящее человеческое существо может дойти до такого чудовищного варварства. Обстоятельства этого волнующего события были доведены до сведения адмирала Фергюссона, командующего морским постом Ямайки, он был потрясен до глубины души и пообещал приложить все силы, чтобы безотлагательно исполнить справедливое возмездие. Приводим здесь факт пиратства, вызвавшего всеобщее возмущение.
Моряк Хьюго Гамильтон доложил адмиралу, поклявшись в подлинности своего рассказа, что он завербовался в должности мастера на шлюп „Благословение“ под командованием Вильяма Смита, что проделал три рейса от порта Орабесса до острова Сантъяго-де-Куба и что во время возвращения из четвертого путешествия на упомянутом шлюпе в начале июля 1822 года он вместе со всем экипажем угодил в руки к пиратам, плывшим под черным флагом на широкой шхуне с названием „Эммануэль“, написанном на ее корме. Командовал шхуной белый капитан, а ее экипаж состоял из людей разного цвета кожи, в том числе и белых, среди которых были англичане и американцы. Завладев шлюпом, главарь пиратов взял в плен капитана Смита и его сына, а также весь экипаж, отдал их под стражу своим людям и потребовал от капитана выкуп в обмен на их жизни. Капитан шлюпа, сказав, что у него нет личных денег, предложил в качестве выкупа груз своего корабля, состоявший из ста бочек отборной пшеницы и пятидесяти мешков с мукой. На следующий день, поняв, что его пленник не собирается доставать деньги, капитан шхуны положил на правый борт доску и заставил капитана Смита идти по ней; когда капитан дошел почти до конца шаткого сооружения, пират внезапно убрал доску и несчастный Смит упал в море. Пока он предпринимал все усилия, чтобы доплыть обратно до корабля и взобраться на него, капитан шхуны потребовал принести ему мушкет и выстрелил в пловца сверху в упор таким образом, что тот исчез под водой и море поглотило его.
Остальные члены экипажа шлюпа были закованы в наручники и брошены в трюм, за исключением сына несчастного капитана Смита, юноши четырнадцати лет, который был свидетелем гибели своего отца. Устав от плача и криков мальчишки, озверевший капитан нанес ему удар по голове прикладом своего мушкета, ухватил его за ноги и сбросил в море. На следующий день он забрал весь груз и все снасти шлюпа, а сам шлюп поджег. Каждому пленнику он выдал на день только кувшин воды и сухарь, заставил их пересесть в плоскодонку и оставил в море на милость всем ветрам без буссоли и компаса, сказав им, что будет стрелять и отправит всех в ад, если они не подчинятся его воле. Эти бедняги остались одни в открытом море, но, к счастью, в этот же день после полудня они были замечены со шхуны „Мария-Анна“, лавировавшей неподалеку в устье Черной реки, которая забрала их на борт и высадила их в Порт-Моране 18 июля 1822 года. Жестокий пират, о котором шла речь, был высокого роста, крепкого телосложения, с римским носом, вытянутым лицом и, примерно, сорока пяти лет».
51
Издательство Б. Грассе, 1934 год.