Через несколько дней, хотя пальцы Леонса были еще далеки от выздоровления и он с трудом мог управляться с веслом, братья опять только вдвоем предприняли второе спасение норвежцев при аналогичных обстоятельствах.
КОГДА ПРИХОДИТ НЕСЧАСТЬЕ
Официальные высокие награды не приносят средств к существованию. И вот судьба, которая до этого была так благосклонна к бесстрашным героям, озлобилась на них; «Де Граев» сгорел у них на глазах, и Эжену с трудом удалось удержать Леона, который хотел броситься в пылающий костер спасать свой любимый пароход.
Они купили небольшой рыбацкий парусник «Тиб Доиг»; но сломался их большой эхолот как раз тогда, когда они оказались вблизи скал одного из Шетландских островов, и парусник налетел на них.
Разорившись, братья нанимались на разные суда, обошли вокруг света, получили патенты капитанов дальнего плавания; вот они занимают должности помощника капитана и лейтенанта на судне «Джеймс Таунсенд», затем — капитана и помощника капитана на «Минерве».
В целом им удалось поднять голову над бедствиями судьбы и не дать унести себя течению; их образ жизни можно было бы приводить как пример молодому поколению.
И тут внезапно…
Внезапно не стало больше капитанов дальнего плавания, ни даже людей с фамилией де Граев. Мы находим их простыми матросами на борту британского торгового судна «Умлази» под именами, подтверждаемыми двумя документами, Александр (старший брат) и Жозеф Рорик, британскими гражданами (они великолепно говорят по-английски).
Почему? Тайна. Потому что они захотели порвать с законом? Или потому что решили скрыть какой-нибудь тяжкий проступок?
Они плавают по морям.
Затем снова пропадают из видимости.
25 декабря 1890 года они высаживаются на Пенрине, или Тонгареве, затерянном атолле британских Спорад, прибыв сюда на борту трехмачтового судна «Вагабон», пришедшего из Сиднея через острова Феникс. Это была высадка «через борт»: действительно, в 300 милях от Самоа капитан Робинсон и весь экипаж чуть не умерли от отравления «за исключением двух людей, представившихся братьями», которых позднее признали как братьев Рорик. Помещенные под стражу на борту корабля, они сбежали, прихватив с собой бортовой журнал, чтобы скрыть… что? Никто не знает.
И уж тем более никто не знает, как они попали на этот корабль. Нет никаких сведений о братьях на отрезке времени между их высадкой с «Умлази» и посадкой на борт «Вагабона», кроме одного странного факта: на атолле Джалуит, входящем в группу Маршалловых островов, в 1889 году они продали куттер, на котором приплыли только вдвоем; когда делалась попытка определить происхождение парусника, то она не увенчалась успехом. Неужели уже тогда они занимались пиратством? Откуда взяли они новое имя?
Надо сказать, что это имя похоже на название островов в составе Маршалловых, но во французском написании; под именем Рорик они и представились на Раротонге, южном острове в архипелаге Кука.
Прибыв сюда в июне (с Самоа, что не такой уж короткий путь) на спасательной шлюпке, купленной или украденной на Пенрине или в его окрестностях, они выдают себя за французов, потерпевших кораблекрушение. Они представляются капитаном и помощником капитана с судна «Генерал Баг» (которое никогда не существовало), якобы они одни остались в живых после кораблекрушения в районе Джалуита на Маршалловых островах. Оттуда они достигли Пенрина (на этот раз, это действительно дальний путь), а затем Раротонги.
В действительности понятно, почему братья выбрали этот остров: он принадлежит Англии и вся власть на нем представлена единственным гражданским должностным лицом, абсолютно безразличным к тому, что происходит за пределами вверенного ему острова, изнеженным неторопливой жизнью в Полинезии. Никакого курьера, только время от времени приходит шхуна, занимающаяся обменом товаров.
Самозванцы были приняты туземцами как сыновья, братья или… мужья. Прибыв на остров без единого су, — по крайней мере, по их словам, — они быстро нашли работу в местной торговой канторе. Потекла вялая колониальная жизнь. Но такое положение вещей не могло удовлетворить их деятельные натуры.
Шхуна отвозит их время от времени — как раз началась серия нескончаемых июльских праздников — в Папеэте, где они развлекаются среди франко-таитянского общества. Губернатор Лакаскад признавал их «образованными, бегло говорящими на пяти языках, обладающими безупречными манерами». Отличные парни, вне конкуренции: «Александр Рорик» (то есть Леон), 37 лет, великолепный мужчина ростом 1 м 85 см, немного худой, но с широкой грудью, с продолговатым и властным лицом; «Жозеф» (то есть Эжен), 26 лет, ростом пониже, немного сутулящийся, практически безбородый, с глазами, налитыми кровью, и с «волчьими зубами» верхней челюсти (возможно, это результат сильного удара), которые придавали ему устрашающий вид. Они очень похожи друг на друга, особенно, пухлыми чувствительными губами и мощным голосом. В общем, настоящие главари.
Им предлагается пост европейских представителей, содержащих торговую контору, на атолле Каукура. Сначала дела идут хорошо. Но здесь мало работы для двоих (по крайней мере, они так скажут). Жозеф-Эжен возвращается на Таити. Здесь он находит себе должность помощника капитана, но только на время коротких выходов судна в море. Затем один англичанин Гибсон доверяет ему фактическое командование шхуной «Ниуораити», на которую Жозеф-Эжен может наняться только в младшей командной должности, потому что не является гражданином Франции, и номинальное командование которой по той же причине поручено туземцу Техахе, абсолютно не способному выполнять свои обязанности. Четыре канакских матроса, вялые и инфантильные, и кок, метис Мирей, составляют весь экипаж. При выходе в море к ним еще добавили пассажира по имени Тетериа.
СЕКСТАНТ И ЛАГ
Шхуна, которая принадлежит принцу Помаре, племяннику Помаре V, и была бы унаследована королевским домом, если бы Франция не лишила династию трона, шхуна эта представляет собой добротный корабль американской конструкции, водоизмещением 50 тонн и в хорошем состоянии. Это именно то, что требуется для местных перевозок груза или… для пиратства.
Жозеф-Эжен прибывает на шхуну с дорожной сумкой, в которой он хранит три револьвера, секстант и лаг, инструмент новый в те времена, позволяющий в каждый момент знать расстояние, пройденное кораблем. Секстант и лаг? Что с ними делать? Шхуна обходится без них, она плавает по одним и тем же путям вот уже много лет. Эти приборы не входят в список испытанных морских вещей, которые таскают за собой многие капитаны. Секстант должен был стоить не менее 150 золотых франков, весьма значительная сумма для потерпевшего кораблекрушение, которая должна была вынудить его, бывшего капитана, выполнять в течение шести месяцев небольшие плохо оплачиваемые работы, и при этом еще он вел в Папеэте веселую жизнь, сопровождавшуюся относительно большими расходами. В упомянутой дорожной сумке хранится еще и американский флаг.
Шхуна снимается с якоря 15 декабря 1891 года и берет курс на атолл Каукура, где Жозеф-Эжен убедил Гибсона сделать остановку, чтобы продать ему груз перламутра.
Они прибыли на место 20 декабря; Александр-Леон притворяется удивленным встречей с братом, но тотчас просит взять его на борт пассажиром до Факаревы; затем под предлогом, что боится упустить курьера с Таити, просит разрешения остаться на ночь на борту шхуны. Вечер проходит в веселье, братья играют на гармонике и развлекают всех собравшихся. По обычаю этих мест туземцы приводят им женщин. Александр-Леон выбирает себе одну «до прибытия курьера», хотя он знает, что должен завтра сняться с якоря вместе с «Ниуораити». Жозеф… провел много времени на мокрой траве со своей туземкой. А на следующее утро он сказался больным и слег в лихорадке. «Какая удача, — сказал ему Гибсон, — что ваш брат может вас заменить!»
21 декабря шхуна снимается с якоря. Корабельная касса насчитывает 3000 пиастров, кроме того, на борту находится груз перламутра и копры на 500 пиастров; в целом, неплохое состояние.