При проездах застав и встречах с многочисленными патрулями кошелек путников неизменно худел, причем куда быстрее, чем это было установлено законом.
Каждый день они видели тех, кто еще недавно с полным правом называл эту землю своей; зрелище это было страшно. Худые, словно скелеты, израненные, заросшие, смертельно усталые, одетые в жалкие остатки одежды, люди рыли траншеи, валили деревья, таскали тяжеленные грузы. Трижды по дороге прогоняли закованных в цепи рабов – видимо, их вели в Бламоден, чтобы отправить по морю на запад, либо продать. Встречались и люди, подобные тем, кто охранял переправу через Орнеас. Чаще всего они выступали в роли надсмотрщиков, следивших за работой и готовых в любой момент обрушить кнуты на спины бывших соседей. Хорошие крепкие дома в окрестных деревнях заняли вражеские солдаты и командиры. Хозяев выкинули на улицу, заставив спать под открытым небом на голой земле. Судя по всему, этот мирный край достался демону достаточно легко, однако порой путникам все же попадались следы небольших, но яростных стычек, незахороненные останки убитых и пепелища поселений, жители которых не пожелали сдаться без боя.
По дороге им не раз встречались караваны, причем шедшие как в одну, так и в другую сторону. В большинстве случаев они передвигались под конвоем смаргелловых вояк.
Бламоден с его множеством шпилей (все здешние богатые горожане обязательно строили себе дома с башнями) стоял на выдававшемся в море мысу. Острый конец последнего, словно стрела в мишень, был направлен в сторону круглого острова, на котором стоял старинный каменный форт. Его мощные укрепления были сильно разрушены и покрыты копотью, которую не могли смыть даже разбивавшиеся о них морские волны. Впрочем, руины уже сейчас обросли лесами, а по ним карабкались сотни строителей, что свидетельствовало о намерении Смаргелла превратить покоренный город в надежный опорный пункт. Здания на берегу также сильно пострадали. На главной площади, выходившей прямо на порт, среди разрушенных до основания домов одиноко стояло здание ратуши, сплошь покрытое выбоинами от катапультных снарядов.
Несмотря на разруху, жизнь вокруг просто кипела. В ворота одна за другой въезжали повозки с награбленным в округе добром, под щелканье кнутов понуро шли вереницы рабов, захватчики по-хозяйски расхаживали по городу, пьянствовали в трактирах, хватали встречавшихся им на улицах женщин и занимались мародерством. Из порта постоянно отплывали корабли, им на смену приходили новые. Среди стоявших у длинных причалов судов Кромфальд и его друзья заметили и уцелевшие в битве за город, но захваченные врагом корабли когда-то славного Бламоденского флота. Их можно было узнать по многочисленным повреждениям, явно полученным в ходе штурма, и по белым парусам, которые враг еще не успел заменить на черно-красные.
- Сколько у нас осталось золота? – спросил Хольборг. Вместе с Кромфальдом и еще частью отряда они пробивались сквозь заполнявшую причалы толпу носильщиков, солдат, рабов, матросов, надсмотрщиков, магов и прочих здешних обитателей. Остальные путешественники находились в таверне, там же в конюшне оставили грифона.
- Семьдесят семь монет, чуть больше половины того, что дал нам Флоритэйл, – шепотом ответил Кромфальд. – Эй, приятель! – обратился он к мрачного вида матросу, стоявшему у переброшенных на берег сходней большой, с тремя рядами весел, галеры. – Куда следует этот славный корабль?
- Мне не положено отвечать на вопросы любопытных зевак, – отрезал тот.
- А если эти зеваки интересуются с вполне определенной целью и готовы щедро заплатить за помощь в ее достижении? – спросил волшебник.
Несколько минут спустя они уже сидели на мотках толстых канатов и беседовали с капитаном, здоровенным бородатым детиной с серьгой в ухе.
- Я везу рабов в Зиндерхельц, говорят, там им есть, чем заняться, – усмехнулся он, сплевывая за борт. – Я доставлю туда твою компанию и эту зверюгу за, – он ненадолго задумался, – семьдесят пять монет.
- Но мы направляемся не в Зиндерхельц, а в Финдеус, – напомнил Кромфальд. – Если вы не намерены туда заходить, мы поищем другой корабль.
- Поскольку это по пути, можно и туда, – ответил капитан, явно боявшийся потерять наметившийся доход. – Это будет стоить… – на его лице отразилась серьезная умственная работа – с одной стороны, Финдеус был в три раза ближе, чем конечный пункт назначения, с другой сильно сбавлять цену все равно не хотелось. – Шестьдесят монет золотом. Все вперед.
- Оплатим, когда поднимемся на борт, – ответил Кромфальд. – Вы ведь отправляетесь завтра утром, так?
- Да.
- Тогда до скорой встречи, господин Хармард!
- Бывай, Агенор, – оскалился в ответ капитан.
*
Катить тяжелую клетку через толпу на площади было непросто. Вот они миновали выстроенный перед ратушей эшафот. Вчера на нем были выставлены изуродованные тела шести человек, казненных всего за несколько часов до приезда Кромфальда в город. Как волшебник узнал в таверне, несчастных четвертовали за ничтожное сопротивление, оказанное солдатам Смаргелла.
Сейчас окровавленные останки убрали, а наверх поднялись несколько человек. Путники подумали, что готовится очередная казнь, и быстрее зашагали прочь. Многократно усиленный магией, голос герольда догнал их уже на дальнем конце площади, заставив резко обернуться. Судя по тому, что никто из людей на помосте не походил на палача или осужденного к смерти, эшафот использовался и для произнесения речей перед народом.
- Слушайте все! Слушайте все! Слушайте, подданные Великого Смаргелла, да будет вечно его царство! – слова, кажется, долетали до пламенеющего неба. – Совсем скоро война будет закончена, и на всех землях Нолдерхейма воцарится вечный мир!
- Держи карман шире, – прошептал Бальдус Финдерин. – Мы им еще такой «мир» покажем!
- Тихо, что-то мне подсказывает, что нам стоит послушать, – ответил Кромфальд.
- В ночь с 23 на 24 августа сего года, Повелитель сочетается браком с прекрасной Наследницей могущественного Остристринора! С этого дня начнется новое летоисчисление – он будет именоваться Первым днем Первого года Новой Эпохи – эпохи Его Темного Величества которая никогда не закончится! Под мудрым правлением четы Властителей, этот мир будет процветать! Добро и справедливость восторжествуют, а силы зла будут изничтожены навеки! Свобода и счастье…
- По-моему, все и так уже понятно, – прошептал Бальдус, обводя взглядом пораженных услышанным товарищей. – Нам тем более пора на корабль! Нельзя медлить ни секунды – иначе через два с лишним месяца всему миру настанет крышка!
- Стой… стой… – ответил Кромфальд, не в силах отвести глаз от оратора.
- Желающие поклониться невесте Повелителя, – продолжал тем временем герольд. – Должны отправиться в Зиндерхельц, где в середине июля наша будущая Владычица ненадолго остановится по пути в Инферос. Если вы поспешите, вы сможете узреть ту, что равна самому Смаргеллу (да будет вечно его царство!) и отдать ей почести!
Площадь взревела так, что стены уцелевших строений оказались в серьезной опасности. Солдаты и надсмотрщики, стремясь сделать радость всеобщей, принялись раздавать пинки, удары палками, кнутами и клинками плашмя местным жителям, закованным в цепи рабам и всем тем, у кого речь вызвала не искренний восторг, а ужас. Свою порцию ударов от нескольких здоровенных орков получили и товарищи Кромфальда.
С трудом подавив в себе желание дать хорошей сдачи и изобразив ликование, что далось особенно непросто, путники, наконец, смогли двинуться к причалу. Все молчали, каждый пытался самостоятельно осознать услышанное. Они не опоздали – никто из капитанов не посмел отплыть, не дослушав речи до конца. Многие в отряде обратили внимание, что тянущиеся к судам потоки людей увеличились. Одновременно с этим все вокруг огласили крики, стоны и плач. На глазах у путешественников, стража принялась без разбору хватать людей и силой тащить их на корабли.
- Что происходит? – поразился Струмир.