— Вижу, ты носишь меч, — сказал он.
Рэндал кивнул, продолжая молчать.
После еще одной долгой паузы старик велел:
— Отбрось его.
Рэндал медленно расстегнул пояс. Короткий меч перешел в его руки незадолго до переселения в замок Дун; прежде он принадлежал его отцу, а до этого — отцу его отца Рэндал держал ножны с мечом и чувствовал знакомую тяжесть. Каждая клеточка его тела знала, как ловко ложится в руку этот меч, как свистит его клинок при взмахе. Поколебавшись, он отшвырнул меч и услышал, как лязгнуло о камни тяжелое лезвие.
Железный звон медленно растаял, и Рэндалу стало горько и одиноко. Тишину нарушил Мэдок, и голос его показался мальчику странно незнакомым — это был голос чужака, а не привычного спутника в многомесячных странствиях.
— Почему ты хочешь стать волшебником?
Рэндал поднял глаза на северянина. Этот же самый вопрос Мэдок задавал ему и прежде, но мальчик до сих пор не нашел на него ответа. В отчаянии он произнес единственное, что пришло в голову.
— Потому что я не хочу быть никем другим.
Светловолосый мужчина на другом конце стола бросил на Мэдока взгляд, значения которого Рэндал не понял, и спросил:
— Сколько книг ты прочитал?
— Ни одной, мастер.
— Тогда учиться тебе будет трудно, — сказал светловолосый, будто жалея Рэндала. — Большинство учеников до поступления к нам прочли хотя бы один том.
Мастер Краннах поманил Рэндала.
— Подойди сюда, мальчик.
Рэндал приблизился к столу. Вдруг, к его удивлению, Краннах вручил ему зеркало — настоящее, стеклянное, а не просто кусок полированного металла.
— Держи, — велел волшебник. — И не выпускай, пока я не скажу.
Рэндал кивнул.
— Хорошо, мастер.
Через минуту он почувствовал, что зеркало в его руке становится теплее. Рукоятка все нагревалась и нагревалась, стала сначала горячей, потом раскаленной. Зеркало замерцало, между пальцами струился его голубовато-белый свет. Рэндал прикусил губу. Ему казалось, он снова в замке Дун и слышит голос сэра Паламона; в тот день, когда Рэндал на тренировке сломал ключицу, мастер военных искусств говорил: «Рыцарь не кричит от боли».
Рэндал перевел взгляд на величественную группу за столом. «И волшебники тоже не плачут, — сказал он себе. — Если я сейчас закричу, то никогда не стану волшебником…»
Он так углубился во внутреннюю борьбу, что не сразу заметил, как зеркало начало меняться. Рукоятка уже не обжигала пальцы. Она была тепловатой и мягкой и раздувалась, становясь все толще и толще. А потом зашевелилась.
Теперь Рэндал держал в руке не простое зеркало. Вокруг его руки обвилась длинная зеленая змея. В воздухе мелькал раздвоенный язык; змея разинула пасть и бросилась на мальчика. Острые зубы глубоко вонзились в шею Рэндала. Тело пронзила невыносимая боль, чувство онемения охватило лицо, расползлось по груди и рукам. Пальцы тоже потеряли чувствительность. В отчаянии мальчик; изо всех сил стискивал чешуйчатую извивающуюся тварь.
«Если выпущу, я никогда не стану волшебником…»
Затем онемение достигло глаз. Комната расплылась и почернела. Перед тем, как потерять сознание, мальчик услышал голос Мэдока: тот властно заговорил на Древнем Наречии.
И в тот же миг пелена спала с глаз Рэндала. Зеркало в его руке опять было всего лишь зеркалом и отражало его собственное бледное, испуганное лицо.
Дрожа всем телом, Рэндал смотрел на свое отражение. Будто во сне, он снова услышал голос старика.
— Тебя приняли в школу — на испытательный срок. Знаешь ли ты, почему я велел тебе бросить меч?
— Потому что волшебники не носят оружия, — ответил Рэндал. — Это все знают.
— Отчасти это так, — сказал колдун. — Но этот жест символизирует конец твоей прежней жизни и начало новой. Ты должен оставить позади свои старые детские вещи.
Рэндал едва не усмехнулся. Ему представилось, как вспылил бы сэр Паламон, если бы при нем кто-нибудь назвал меч, пусть даже тренировочный, «детской вещью».
Потом заговорила женщина. Взгляд ее был чист и уверен; Рэндалу показалось, что она неведомым образом прочитала его мысли.
— Тебе придется усвоить ряд правил, — сказала она. — Во-первых, ты никогда не должен ни нападать, ни защищаться мечом, клинком или любым другим рыцарским оружием. Они запретны для тех, кто владеет магическим искусством. Во-вторых, ты обязан всегда говорить правду и только правду.
«Это легко», — подумал Рэндал.
Женщина печально покачала головой.
— Нет, — возразила она. — Нелегко.
Рэндал вздрогнул. «Неужели она вправду умеет читать мысли?»
— Нет, — ответила женщина. — Я не читаю твои мысли. Просто каждый новичок, приходящий сюда, думает об одном и том же. Считай это первым уроком: не каждый удивительный трюк есть проявление волшебной силы.
На этом разговор окончился. Безмолвный проводник Рэндала снова появился из тени и вывел его из здания на длинную галерею, тянувшуюся вдоль стен. Откуда-то издалека доносились аппетитные запахи готовящейся пищи, слышался гул голосов.
Как только они дошли до конца галереи, проводник остановился и откинул капюшон. Перед Рэндалом предстал улыбающийся юноша, на вид чуть-чуть постарше его кузена Уолтера, оставшегося в замке Дун.
— Привет, — поздоровался юноша. Его акцент звучал непривычно для ушей Рэндала — он не походил ни на певучий северный говор Мэдока, ни на резкие гортанные тона в речи Краннаха. — Познакомимся же, раз уж нам предстоит прожить здесь вместе не один год. Кто ты такой?
— Меня звать Рэндал.
Юноша с любопытством взглянул на него.
— Рэндал — и все?
Мальчик на минуту задумался. Он решил стать волшебником по своей воле, не посоветовавшись с семьей, поэтому ему показалось нечестным воспользоваться родовой фамилией.
— Да, Рэндал — и все, — ответил он. — До поры до времени.
Юноша кивнул, не удивившись.
— А я Питер, издалека, из южных стран, — представился он с легким поклоном. — Был учеником госпожи Пуллены — той самой дамы, с которой ты только что беседовал. Потом стал вольным подмастерьем, отправился путешествовать самостоятельно, а теперь вернулся, чтобы сдать главный экзамен на мастерство. Госпожа Пуллена время от времени дает мне небольшие поручения — «раз уж ты все равно не в классе и не тратишь слишком много времени на учебу, поработай немножко на меня».
Питер так умело подражал голосу волшебницы, что мальчик невольно рассмеялся. Но вдруг, опомнившись, замолчал.
— Не тревожься, — ободрил его Питер. — Если смех помогает тебе освоиться, смейся, сколько душе угодно.
Питер провел Рэндала по галерее в соседнее здание. Они поднялись по крутой деревянной лестнице на третий этаж. Гобеленовые занавесы, свисавшие со стропил, разделяли верхнюю залу на небольшие закутки.
Рэндал выглянул в окно и убедился, что Школа состоит не из одного строения, как ему показалось вначале. Она представляла собой хаотичное нагромождение зданий самых разных размеров и стилей, соединенных то тут, то там бесчисленными переходами и арками.
Посреди длинного зала Питер остановился и позвал:
— Эй, Боурин!
— Чего тебе? — отозвался откуда-то ворчливый голос.
В ту же минуту из-за тяжелого гобелена высунулась рука и отдернула занавес. За ним открылся альков. Там, откинувшись на спинку большого деревянного кресла, сидел высокий юноша, перед ним на столе лежала раскрытая книга. Он сердито поднял глаза на Питера.
— Не видишь, я занят?
— Как же мне видеть, ты же спрятался, — ответил Питер. — Кем ты меня считаешь, колдуном?
Боурин окинул его хмурым взглядом.
— Тысячи шутов ищут себе покровителей, а ты бесплатно сыплешь шутками направо и налево. Чего тебе нужно на этот раз?
— Нужна комната для моего друга, — ответил Питер. — Его зовут Рэндал, он только что прибыл.
— Посели его с Гаймаром, — посоветовал Боурин. — Во всех остальных комнатах уже живут по двое-трое. А теперь, если у тебя нет более серьезных дел, оставь меня в покое. Завтра я должен представить экзаменационное видение для мастера Лэрга.