Свечи на столе снова запылали алым. Их отражения заплясали на поверхности воды. Но под яркими язычками вода была темной… «Нет, погодите-ка, я вижу какие-то краски», — подумал удивленный Рэндал.
Под водой виднелось что-то зеленое — цвет был сочный, как поле после летнего дождя, сверкающий, как изумруд. Глубокая зелень разлилась по дну блюда. В зеленой лужице Рэндал узнал молодую траву весеннего луга, на которой зловещими тенями мелькали бесчисленные копыта, копыта черных коней. Казалось, прошли века, время остановилось; низкий голос Мэдока, то усиливаясь, то стихая, нараспев произносил непонятные фразы, а по траве беззвучным галопом неслись и неслись черные кони.
Волшебник хрипло выкрикнул последние слова заклинания. Картина потускнела, Рэндал удивленно вглядывался в пустое блюдо. Очнувшись от наваждения, он встряхнул головой и поднял глаза. Возле него стоял Мэдок. Все, кто был в зале, глядели на сурового северянина, и на их лицах светилась целая гамма чувств — от изумления до едва прикрытого ужаса.
У Рэндала задрожали руки. Это зрелище совсем не напоминало веселую пляску огней; на сей раз магия что-то всколыхнула у него глубоко в душе, затронула потаенные струны.
По знаку лорда Элайна Рэндал отнес блюдо обратно в буфет и занял привычное место рядом с Уолтером Шум в зале становился все громче. Рэндал ткнул двоюродного брата в бок и тихо спросил:
— Видел?
Он ждал ответа, все еще немного дрожа. «А если он не видел? — думал Рэндал. — А если не видел никто, кроме Мэдока… и меня?»
Но Уолтер лишь бросил на него озадаченный взгляд.
— Ты о чем? Я видел, как волшебник произносил предсказания. Ты что, опять спал на ходу?
«Ничего он в блюде не видел, — понял Рэндал. — А я видел». Это открытие не прибавило ему радости. Он не понимал, что все это означает, но чувствовал, что произошло нечто важное. А вслух только сказал:
— Я слушал невнимательно. Разве Мэдок что-то говорил?
— Конечно! — воскликнул Уолтер. — Он сказал пару слов о каждом из нас. Видел бы ты, как радовался сэр Паламон! Колдун предсказал ему, что тот примет участие в великой битве и покроет себя вечной славой.
Рэндалу подумалось, что вряд ли такую судьбу можно считать счастливой — особенно если неясно, будет ли слава прижизненной или посмертной. Но он по опыту знал, что у Уолтера другой взгляд на вещи.
— А про меня он что-нибудь говорил? — спросил мальчик.
— Нет, про тебя — ничего, — ответил кузен. — Однако остальные предсказания были хорошими. Отец остался доволен.
После ужина Рэндал сел на ступеньку винтовой лестницы, ведущей на верхние этажи башни, и стал ждать. Лорд Элайн отвел гостю покои наверху, а не просто угол в общем зале. Рэндал хотел поговорить с волшебником, когда тот пойдет спать. Вскоре волшебник вышел из зала; увидев мальчика, он остановился у лестницы.
— Добрый вечер, малыш, — сказал Мэдок. — Ты что-то хотел?
Рэндал встал.
— Мастер Мэдок, сегодня вечером, когда вы смотрели в чашу, что вы там увидели?
— Что увидел? Будущее, что же еще.
Уши у Рэндала горели от смущения, но идти на попятную было поздно.
— Да. Но как оно выглядело? Я видел только зеленое поле и черных коней.
— Неудивительно, — усмехнулся Мэдок. — С твоим-то военным воспитанием.
— Но все остальные вообще ничего не видели! — голос Рэндала сорвался, и он покраснел еще сильнее.
Мэдок вздохнул.
— Тогда расскажи мне об этих конях.
— Просто черные кони, вот и все. Они скакали галопом. — Рэндал закрыл глаза и воскресил в памяти увиденную картину. К его удивлению, она оказалась столь же яркой, как и в первый раз. Спустя минуту мальчик опять открыл глаза. — Это было на каком-то поле, не знаю где именно. Мастер Мэдок, это что-нибудь означает?
— Может быть, — проговорил волшебник. — Почему тебя так интересуют эти твои лошади?
— Потому что я их видел, — упорствовал Рэндал. — Потому что никто больше ничего не видел, кроме вас — Он помолчал, набрал побольше воздуха и выпалил, смущаясь и волнуясь одновременно: — Может быть, это означает, что я тоже могу стать волшебником?
Он умолк и долго стоял, глядя в пол. Наконец тишину разорвал тихий смех волшебника.
— Малыш, если бы я умел жонглировать тремя мячиками, разве я сделался бы от этого хорошим циркачом? Не каждый, кто видит картины в чистой воде, предназначен для колдовства. А теперь иди спать.
Рэндал со вздохом повиновался.
Настало утро, серое и холодное. По двору замка Дун хлестал проливной дождь — сегодня тренировки на мечах наверняка не будет. В главном зале царили суета и оживление, но Мэдок, видимо, не искал тепла и общества. Рэндал тщетно обыскивал все закоулки огромного помещения.
Незадолго до полудня он нашел волшебника на площадке башенной лестницы. Мэдок сидел в нише возле высокого, узкого окна и при пробивавшемся снаружи тусклом свете читал небольшую книгу в кожаном переплете. Дождь сюда не заливал — внешние стены замка были чуть ли не в метр толщиной, — но от пронизывающего ветра Рэндал невольно застучал зубами. Неужели волшебнику не холодно?
Мальчик подошел и робко спросил:
— Вы долго пробудете у нас?
Волшебник пожал плечами, не оборачиваясь.
— Пока мне здесь не надоест, или пока я не надоем лорду Элайну, — он помолчал. — Пожалуй, еще денек.
«Всего один день!» — в отчаянии подумал. Рэндал. У него упало сердце. Когда волшебник уедет, начнется прежняя скучная и однообразная жизнь. Мэдок снова углубился в чтение. Мальчик постоял, глядя на него, а потом спросил:
— Волшебники всегда так много читают?
— Никогда не встречал волшебника, который не читает книг, — ответил Мэдок.
— Ну и ну! — отозвался Рэндал. В замке Дун никто не умел читать, кроме, пожалуй, лорда Элайна. — Я тоже мог бы научиться.
— Все еще хочешь стать волшебником?
Рэндал кивнул.
— Очень, сэр. Научите меня?
Чародей со вздохом закрыл книгу.
— Оставайся лучше в Дуне, — посоветовал он. — Перед тобой открывается блестящее будущее.
— Вы не прочитали мое будущее, — возразил Рэндал. — Мне Уолтер так сказал.
— Кое-что бывает ясно с одного взгляда, — сказал волшебник, — и незачем смотреть в воду в поисках ответа. Сэр Паламон считает, ты делаешь успехи.
— А если я не хочу такой судьбы, как у сэра Паламона? — воскликнул Рэндал — Если я хочу стать как вы?
— Зачем тебе становиться волшебником, малыш? Ты и понятия не имеешь, что это такое. — Чародей поднялся и впился в мальчика пылающим взором. Северянин был не так высок, как лорд Элайн или сэр Иоганн, но Рэндалу все равно пришлось поднять голову, чтобы встретить его взгляд. — Всю жизнь тебе будет хватать могущества только на то, чтобы накликать на себя беду. Ты будешь голодать чаще, чем наедаться досыта, и больше бродить по опасным дорогам, чем спать под теплой крышей. А если ты переживешь все это, состаришься и станешь седобородым мудрецом, то, оглянувшись вокруг, увидишь, что все твои друзья давно умерли. Возвращайся к дяде, малыш. Такая жизнь не для тебя.
— Но… — хотел было возразить Рэндал.
— Ступай вниз, сказано тебе!
Мальчик повиновался. Серый дождливый день тянулся невыносимо долго, и до вечера Рэндал больше не видел волшебника.
За ужином Мэдок снова устроил в зале представление из огней и музыки. Оно было еще красивее, чем накануне, но музыка, на сей раз звучала печально. Затем перед волшебником загорелась огненная искра, потом еще и еще одна. Мерцая, они закружились в воздухе и соединились в сверкающее золотое дерево, втрое выше рослого мужчины.
На миг огненное дерево застыло в праздничном великолепии, сияющие цветы усыпали его ветки. Затем на глазах у опечаленного Рэндала оно поникло, состарилось, сбросило листья и рассеялось во мгле.
После трапезы Рэндал не остался веселиться с приятелями, а направился в тесную спальню, которую занимал вместе с Уолтером. Там он, не раздеваясь, бросился на кровать и долго лежал, глядя в темноту. Чудесные творения Мэдока лишили его покоя — сам не понимая почему, он чувствовал, что в них крылся какой-то потаенный смысл, предназначенный только для него.