— На сегодня занятие окончено, — сказал он ученикам. — Жду вас на следующей неделе в это же время.
Рэндал принялся собирать вещи.
— Нет, — остановил его Тарн. — Ты останься. И тренируйся, пока не получится.
Рэндал чуть не сгорел со стыда. Не поднимая глаз на товарищей, он кивнул и сосредоточенно уставился на свечу.
Глава 5
Суматоха
На берегу бухты располагался Тарнсбергский порт. Каждое утро, когда вода сверкает и искрится в ярком свете зари, возвращались из моря рыбацкие лодки. Однажды осенью Рэндал стоял у высокого окна в спальне и смотрел, как розовеют под лучами восходящего солнца треугольные паруса кораблей.
Утреннее солнце озарило ласковым светом раскрытую страницу переплетенной в кожу тетради, над которой Рэндал просидел всю ночь, пока Гаймар не потребовал, чтобы он погасил свечу и лег спать. За долгие месяцы учения — а прошел уже почти целый год — Рэндал стал писать намного увереннее, но почерк оставался неразборчивым, и на первые страницы книги было страшно смотреть.
Рэндал уже успел заполнить почти половину книги. Он записывал в нее мысли и комментарии полудюжины учителей, а также множество небольших заклинаний. Но до сих пор ему с трудом удавались даже самые простые чары, и он чувствовал, что находится ненамного ближе к постижению тайн волшебства, чем в первые дни учения в Школе.
«Я пробуду здесь вдвое дольше Николаса, но не выучу и половины того, что знает он», — с горечью думал Рэндал, натягивая тунику.
За последний год мальчик сильно вырос, одежда, в которой он пришел из Дуна, стала коротка и тесновата в плечах, поэтому в Школе ему взамен старого выдали новое платье. Полученный костюм, из которого тоже кто-то давно вырос, оказался великоват и к тому же сильно поношен, однако был удобным и теплым. Рэндал затянул пояс и набросил на плечи черную накидку ученика, надеясь, что она закроет заплаты на потертой тунике.
За окном, в гавани, рыбаки убирали паруса и сушили сети. На улицах города становилось оживленнее — сельские жители торопились к открытию рынка. Рэндал еще немного постоял у окна, любуясь мирной сценой, и в который раз задумался о том, как идут сейчас дела в замке Дун и сильно ли лорд Элайн рассердился на него за внезапный отъезд.
«Прошло больше года, — думал он. — И никто не прислал мне весточки. Сообщила ли им Школа, что я здесь?»
Он не знал, что думали о его отъезде обитатели замка Дун и что они рассказали его семье. «Да вспоминают ли они меня вообще? Или давно забыли?»
Вздохнув, Рэндал отвернулся от окна и взял кусок пергамента, который лежал на столе, придавленный небольшим осколком горного хрусталя. Во время подготовки бесконечных заданий Рэндал пристально смотрел на этот прозрачный камушек, пытаясь сосредоточиться, но без особого успеха. Вчера после ужина Гаймар с плохо скрываемым злорадством вручил ему записку, и в тот вечер все силы Рэндала ушли на то, чтобы скрывать, как сильно напугало его это послание.
Оно гласило: «Утром я буду свободен. Обязательно найди меня: твоя учеба продвигается слишком медленно. Боурин».
Поначалу Рэндал решил найти Ника и спросить его совета. Тому, кто гордится самым долгим сроком обучения в Школе, такие записки должны быть хорошо знакомы.
А может, и незнакомы. Когда было нужно, Ник безукоризненно выполнял любое волшебство. У него был природный талант. А Рэндал успел окончательно увериться, что у него такого таланта нет. Каждый, самый крошечный успех давался ему с нечеловеческими усилиями, и успехов этих было слишком мало. Даже у Гаймара, одинаково презиравшего и Школу, и волшебство вообще, получалось гораздо лучше.
Рэндал бросил неприязненный взгляд на товарища по комнате, посапывавшего на своей кровати, и размашистым шагом вышел из спальни. «Если Боурин уже проснулся, — думал он, — лучше покончить с делом как можно скорее».
Он нашел Боурина в трапезной, за завтраком. Молодой мастер, видимо, разжигал огонь в кухонном очаге — может быть, заклинаниями, а может, более привычными способами. Рэндалу припомнилось, что в замке Дун повариха и кухонная прислуга каждый день принимались за работу задолго до рассвета.
Боурин поднял глаза на вошедшего.
— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал молодой мастер. — Садись.
Рэндал повиновался. Здесь, совсем рядом с кухней, ноздри ему щекотал аппетитный запах каши, приправленной сушеными фруктами и медом. Завтрак сегодня, для разнообразия, будет вкусным. Но записка от Боурина отбила у него всякий аппетит.
— Вчера вечером я получил твою записку, — сказал Рэндал.
— Рад, что ты решил не откладывать дело в долгий ящик, — ответил Боурин. — Это хорошо. — Молодой мастер отодвинул остатки завтрака и сложил руки на скатерти. — Рэндал, ты хороший парень. Ты мне нравишься. Почти все относятся к тебе хорошо. Но этого мало. Твои успехи в учебе неудовлетворительны.
Рэндал опять кивнул. «Сейчас, наверно, меня вышибут», — подумал он и крепко стиснул под столом кулаки. Изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул, он сказал:
— Да. Я знаю.
Боурин сочувственно вздохнул.
— Мы понимаем, что ты ни в чем не виноват. Просто твоя подготовка оказалась недостаточной. Но это не меняет дела. Ты один из учеников, за которых никто не платит, поэтому к тебе предъявляются повышенные требования. Скоро, в начале второго года твоей учебы, тебя ждут экзамены, и если ты их не сдашь, тебе придется покинуть Школу. Понимаю, что это несправедливо, тем более, что ученики, которые платят за учебу, могут посещать занятия сколько угодно, пока хватает денег. Но так уж устроен мир.
— Понимаю, — сказал Рэндал. — Но что мне делать?
Молодой мастер покачал головой.
— Не знаю. Тренируйся как: можно больше, старайся овладеть самоконтролем, отрабатывай технику. У тебя огромный природный талант, Рэндал, и мы не хотим потерять такого ученика из-за того, что у него проблемы с освоением знаний.
Смущенный и подавленный, Рэндал вышел из Школы и побрел по улицам Тарнсберга. «Значит, у меня все-таки есть природный талант, — подумал он и грустно усмехнулся. — Что проку мне с этого таланта, если я не умею им пользоваться?»
Мальчик не знал, куда бы пойти. Уроки начнутся только в десятом часу, а если вернуться в спальню, то придется все утро сносить насмешки Гаймара. Поэтому Рэндал немного побродил по улицам, а потом решил отправиться на другой конец города, в плотницкий квартал, надеясь застать Николаса дома. «Может быть, он подскажет, что мне делать».
— Стой!
Крик, донесшийся издалека, вывел Рэндала из задумчивости. Он остановился и огляделся по сторонам. Повсюду, закрывая обзор, высились каменные дома, трех- и даже четырехэтажные. Рэндал немного успокоился. На улице он был один, а крик доносился откуда-то издалека. Окликали явно не его.
— Стой! — закричали опять. — Держи вора!
И тут Рэндал понял. Суматоха началась на рыночной площади. Теперь все законопослушные граждане, услышавшие крик о помощи, побросают свои дела и кинутся в погоню за нарушителем. Народ заполнит улицы, растечется по аллеям и переулкам. Если толпа поймает несчастного, его растерзают на месте, поэтому воришка пустит в ход всю свою ловкость и проворство, чтобы уйти от расправы.
Пока Рэндал стоял и размышлял, крики начали приближаться. Погоня двинулась в его направлении. Разъяренные голоса раздавались все ближе. Мало ему своих неприятностей, не хватало еще нынешним утром попасть в гущу погони! «Если я побегу, — подумал Рэндал, — они подумают, что я и есть вор, и погонятся за мной. Лучше убраться с дороги подобру-поздорову».
Он отступил назад, в узкий проем между двумя зданиями. Там едва хватало места для худенького ученика-волшебника и для пустой бочки из-под дождевой воды.
Крики толпы звучали все ближе.
— Стой! Держи вора!
Рэндал поморщился. Он жил в городе уже почти год и успел понять, что в погоню — слепую, злобную — охотно включаются все, даже те, кто понятия не имеет, что же натворил несчастный воришка.