Она дернула за струны лютни, и те отозвались резким взвизгом.
— Мы перешли через окситанскую границу и побрели по этой стране. Через два месяца на нас напали разбойники. Я ненадолго уходила, чтобы купить дюжину яиц у жены крестьянина. Только это меня и спасло: когда я вернулась, никого не было в живых.
Девочка замолчала, ее глаза потемнели. Перед ней проплывали страшные картины недавнего прошлого. Потом она собралась с силами, встряхнула головой, отгоняя горькие воспоминания, и продолжила:
— Разбойники похитили все, включая костюмы. Не оставили даже грошового свистка.
— Прости, — проговорил Рэндал, хотя знал, что никакими словами тут не поможешь. — Я бы хотел…
— Хотениями сыт не будешь, — перебил его Ник. — Знаешь что, мадемуазель Лиз, возьми эту лютню. Держи у себя столько, сколько будешь в Тарнсберге. Скажи Плотниковой жене, пусть наполнит тебе ванну, и попроси чистое платье: она добрая женщина, не откажет. Потом иди к владельцу «Смеющегося Грифона» и скажи, что тебя прислал Николас. Он пустит тебя развлекать песнями вечерних посетителей.
На губах Лиз снова заиграла улыбка, худощавое лицо словно засветилось изнутри. Рэндал, глядя на девочку, так и не придумал, что сказать. Он знал, что в Брисландии после смерти монарха наступили тяжелые времена: в замке Дун давно уже ни о чем другом не говорили. Но рассказ девочки пробудил в нем такую сильную боль, какой никогда не вызывали политические дискуссии. Он хотел помочь, но чувствовал полную беспомощность.
«Что я могу сделать? — с горечью думал он. — Я всего лишь ученик волшебника, да к тому же не очень хороший».
Когда Лиз помылась и переоделась в новое чистое платье, Рэндал показал ей дорогу к «Смеющемуся Грифону», а сам пошел на уроки в Школу. Утренний разговор с Боурином привел его в мрачное настроение, и знакомство с девочкой-музыкантшей не прибавило радости.
Поэтому он ничуть не удивился, когда первый урок в десять часов закончился полным провалом. Сколько ни старался, он не сумел создать даже простой свет для чтения — яркий сгусток холодного пламени, который почти все ученики без труда умели вызывать к концу первого года обучения. На девятой или десятой попытке свет, наконец, загорелся, но какой! Яркая бело-голубая вспышка едва не ослепила его, а пальцы покрылись пузырями от ожогов.
— Контролируй свою силу! — со вздохом посоветовал мастер Тарн. — Ты читаешь малозначительное заклинание с таким пылом, будто призываешь демонов в магический круг. Иди, смажь ладони целебной мазью, потом возвращайся, и мы снова займемся теорией.
Глава 6
Тучи сгущаются
Прошло несколько недель. Дела у Рэндала шли все так же и даже хуже. Заклинания, которые и раньше казались ему трудными, вообще перестали получаться. Другие, например, свет для чтения, если и срабатывали, то вкривь да вкось. Мысль о грядущем экзамене отравляла жизнь, как мрачная туча.
Даже успехи, которых Лиз достигла в «Смеющемся Грифоне», не особенно поднимали ему настроение. Посетителям таверны, в основном волшебникам и их ученикам, так нравилось ее пение, что хозяин согласился дать ей кров и стол за то, что она развлекает гостей. Но Рэндал, хоть и был доволен, что девочке больше не приходится бродить по дорогам, воровать и голодать, все-таки завидовал ее успехам. У девочки-певицы был талант, который хорошо служил ей и откликался, когда она призывала его на помощь.
Но даже артистке Лиз, которая умела играть на лютне, исполнять акробатические трюки и петь разные баллады, совсем недавно приходилось красть хлеб, чтобы не умереть от голода. А чем же может прокормить себя неудавшийся волшебник?
«Может быть, вернуться в Дун?» — подумал мальчик, но тотчас же отбросил эту мысль. Он покинул замок давным-давно; много месяцев прошло с тех пор, как он надевал учебные доспехи и брал в руки меч. «Я уже забыл все, что знал о мастерстве рыцаря, и не научился никаким волшебным искусствам. Да они и не пустят меня обратно».
Рэндал пришел к неутешительному выводу, что пока обучение только сделало его никчемным и бесполезным и не принесло никаких хороших результатов.
Вот в таком мрачном настроении однажды днем в конце лета Рэндал подошел к дверям спальни, которую по-прежнему делил с Гаймаром. Как обычно, сосед по комнате восседал в единственном кресле. Он откинулся на спинку, положил ноги на стол и, развлекаясь, вызывал разноцветные световые шары, а потом заставлял их лопаться, рассыпаясь дождем ярких искр.
Рэндал долго смотрел на него, едва сдерживая нарастающее в душе раздражение.
— Больше ни до чего додуматься не смог?
Гаймар создал дюжину золотистых шаров и принялся ладонью подбрасывать их в воздухе.
— А тебе-то какое дело? Ты и этого не умеешь.
Рэндал скрипнул зубами.
— Я учусь, — процедил он. — И когда-нибудь…
— Жди-пожди, — насмешливо бросил Гаймар. Один из золотых шаров лопнул с громким треском. Вихрь золотистых искр закружился вокруг оставшихся мячиков. — Ты уже больше года здесь надрываешься и до сих пор не можешь даже свечку зажечь.
Ничего не ответив, Рэндал бросился на койку и мрачно уставился в темные проемы между стропилами. На другом конце комнаты с хлопками взорвались еще три шарика.
— Прекрати, — наконец процедил он.
Гаймар хихикнул. Над головой Рэндала вспыхнуло сразу с полдюжины золотых и серебристых шаров. Они запорхали, как мотыльки, сталкиваясь и рассыпая гроздья сверкающей огненной пыли.
— Я сказал — прекрати, — повторил Рэндал.
— С какой стати?
— Перестань, а то хуже будет! — взвился Рэндал.
Серебряный шар опустился чуть ли не к самому его носу, покрутился немного и взорвался. Рэндал вскочил с койки. Гаймар все так сидел, закинув ноги на стол. Увидев, насколько Рэндал раздражен, он сотворил еще одну гроздь разноцветных мячиков.
— И куда это ты собрался? — лениво поинтересовался Гаймар. Шарики взорвались все разом, рассыпав вихрь переливчатых огней.
— Вот куда, — ответил Рэндал и выбил из-под соседа стул.
Гаймар рухнул на пол, но проворно поднялся. Его лицо исказилось от злобы.
— Я тебе покажу, бесталанный невежа!
Он выхватил из воздуха горсть пламени и швырнул ее в Рэндала.
Колдовать Гаймар умел лучше, чем целиться. Огненный шар пролетел над головой Рэндала, опалив волосы, и ударился в занавески на окне.
Не помня себя от ярости, Рэндал бросился на противника, и Гаймар, забыв все колдовство, кинулся в драку. Он молотил соперника кулаками, брыкался, кусался, царапался. Мальчишки, сцепившись, катались по полу и с грохотом налетали на мебель.
Вдруг Рэндал почувствовал, что поднимается в воздух. Невидимая рука оторвала его от врага и швырнула на пол в полушаге от Гаймара. Тяжело дыша, Рэндал поднял глаза и увидел Боурина. Тот стоял посредине длинной спальни. Позади молодого мастера, там, где в занавески ударился огненный шар, плотная ткань дымилась.
Боурин сурово смотрел на учеников.
— В чем дело? — потребовал ответа он. — И почему будущие волшебники дерутся кулаками, будто двое простых мальчишек с конюшни?
Рэндал с трудом поднялся на ноги. «Будь горд, мальчик, всегда стой прямо, — услышал он, будто наяву, голос сэра Паламона — Рыцарь ни перед кем не падает на колени».
Через мгновение Гаймар тоже поднялся на ноги. Боурин переводил взгляд с одного мальчишки на другого.
— Кто начал первым?
Наступило молчание. «Волшебники всегда говорят только правду», — напомнил себе Рэндал.
— Я, — признался он.
Боурин пристально посмотрел на него.
— Понятно. Можешь объяснить, почему?
Рэндал вспомнил, как Гаймар небрежно жонглировал огненными шарами, воскресил в памяти волшебное представление из света и музыки, сотворенное Мэдоком в тот день, когда изумленный оруженосец впервые увидел чудеса магии, подумал о том, как нелегко далось бродячей артистке Лиз ее удивительное мастерство. Что он мог ответить? Любое объяснение показалось бы хаотической смесью всех этих картин, и никто не разглядел бы в его словах истинной причины драки…