По пути Страйн заговорил на тему сознания и подсознания.
— Надо сказать, я в жизни повидал немало и все равно никак не могу поверить, что наши мозги работают так, как утверждаете вы со Фьюсмитом. Вот, например, так, как сейчас, когда я разговариваю с вами. Разве может какой-то поверхностный механический конструкт формулировать речь?
— А он тут ни при чем. Ваш Первый Уровень просто быстро передает сформулированные предложения, извлеченные из области вашего Второго Уровня.
— Вы меня не убедили.
— И именно потому, что большая часть жизненно необходимых артефактов Второго Уровня — это вера в верховенство Первого Уровня как нашего лица для ежедневных взаимодействий. Послушайте, почему вы употребили недавно словосочетание «без лишних раздумий»? Был ли это ваш сознательный выбор? Вы могли за крошечную долю секунды предсказать, что произнесете именно его? Нет, конечно же, нет. Как утверждает профессор Джеффри Грей, «сознание вступает в игру слишком поздно и потому не способно влиять на результаты мыслительных процессов, с которыми оно, очевидно, связано». Попросту говоря, персона Первого Уровня, которая, как вы себе воображаете, управляет всем, на самом деле не что иное, как мономолекулярная пленка, натянутая над глубинами вашего разума. Ответьте мне на такой вопрос: кто сейчас управляет машиной?
— Что?
— Кто сейчас управляет машиной, в то время когда вы разговариваете со мной? Вы осознанно крутите руль, нажимаете на тормоза и акселератор? Или же справляетесь со всем этим подсознательно, без участия Первого Уровня?
— Но ведь это всего лишь дело практики и навыков и…
Мозг Страйна — каждый его уровень — заныл от напряга. И Страйн, опасаясь, как бы ему не стало совсем худо, умолк.
Они остановились в квартале от дома Фьюсмита. Поскольку консьержки в доме не было, то для столь искусного сыщика, как Страйн, особых помех для проникновения внутрь не возникло. Он подождал, пока к входной двери приблизится кто-то из жильцов, и проскользнул внутрь вслед за ним.
Вскоре Страйн и Пэрриш Максфилд стояли перед дверью в квартиру Фьюсмита.
— Что дальше? — шепотом осведомилась дама.
Страйн прижал ухо к замочной скважине.
— Сдается мне, там никого нет. Не побоитесь преступить закон?
— Чтобы проучить этого напыщенного болвана? Конечно, не побоюсь!
Жилище Фьюсмита — а оно, несомненно, принадлежало ему, о чем свидетельствовала гора рассылаемых по почте рекламных проспектов с его именем — пребывало в жутком беспорядке. Все говорило о поспешном, неожиданном бегстве его хозяина, возможно, бегстве навсегда.
Дверцы платяного шкафа были открыты. Распахнутый чемодан со сломанной застежкой-молнией лежал на полу.
— Слинял!.. Где же нам теперь искать его?
Пэрриш подняла с пола женские кружевные трусики.
— Господи, похоже, этот олух жил здесь с женщиной! Что же ему тогда было нужно от меня? Неужели он хотел лишь отомстить мне?
— Наверное, его подружка не могла вести с ним в постели разговоры научного характера?
— Похоже. Та самая штука, которую он хотел опробовать на мне, включала в себя любовную прелюдию перед половым актом.
Страйн раздраженно пнул брошенный беглецом чемодан.
— Эх, разгадать бы его файлы! Одна загвоздка — тогда нам пришлось бы выполнять все содержащиеся в них команды! Зато это наверняка позволило бы понять суть его изобретения. Что, если бы, скажем, я подвергся испытанию и проверил их на себе, а вы бы делали записи и попытались проанализировать, что все эти программы значат?..
Пэрриш задумалась над столь любезным предложением.
— Нет, слишком рискованно. А что, если какие-нибудь программы задуманы специально для того, чтобы нанести вред тому, на кого они направлены? Нет, следует изучить эти программы так, чтобы по возможности не причинить никому вреда, так, как это сделал сам Фьюсмит… Подождите! Я знаю, кто нам поможет!
— Тогда поехали скорее!
По пути к автомобилю Страйн спросил:
— Что это за человек? Еще один ученый?
— Нет. Моя наставница, гуру. Кундалини Гластонбери.
На этот раз пришел черед Страйну вытаращить глаза на Пэрриш.
Занятая мечтами о триумфальном возвращении в Пайн-Маунтин — своими шикарными нарядами и столичными манерами она в сотый раз мысленно сразила наповал всех этих похожих на мышек женщин из церковного прихода, — Вилладин растерялась, когда порог квартирки переступил ее смертельно перепуганный возлюбленный. Обычно спокойное лицо Фьюсмита раскраснелось от страха и физического напряжения, всклокоченные волосы сделали его похожим на непричесанную болонку. Потребовалось несколько секунд, прежде чем он пришел в себя и смог произнести нечто членораздельное:
— Им известно, что это я! Им известно, что это я!
Вилладин вскочила, одновременно в страхе и ярости.
— Кому известно? Хватит молоть вздор, болван! Что случилось?
Фьюсмит путано рассказал о фиаско, постигшем его в кабинете Пэрриш Максфилд. К тому времени как его горестное повествование подошло к концу, Вилладин немного успокоилась.
— Только давай спокойно. Итак, ты показываешь профессорше экран своего маленького компьютера, она возбуждается и готова на стенку лезть. Затем на тебя набрасывается этот незнакомый тип. Вдруг он просто приревновал тебя, когда ты «завел» девицу? Какая связь между всем этим и ограблением банка?
— Почему же тогда незнакомец сразу на меня набросился? Наверное, он что-то заподозрил. Максфилд даже еще толком не отреагировала на команды моей программы, а он уже налетел на меня. Такое впечатление, будто он заранее знал, что я собрался сделать. Видимо, полицейские уже побывали у Максфилд, обратились к ней за консультацией и предупредили ее и того парня.
Вилладин была готова прихлопнуть его на месте.
— Знаешь, похоже, что единственный раз в жизни ты все-таки прав, — со злостью заметила она. — Лучше не рисковать.
Надо сматывать отсюда удочки, и чем раньше, тем лучше. Твое счастье, что у нас в запасе есть еще несколько часов, прежде чем броневик инкассаторов выйдет в рейс. Так что не тяни резину, а лучше-ка собирай вещи и грузи их в машину. До пяти будем просто так колесить по улицам. Как только сорвем «бабки», тотчас смоемся из города. Кстати, а ты уверен, что инкассаторы каждый день собирают по «лимону» «зеленых»?
Фьюсмит начал немного приходить в себя.
— Это как минимум, — коротко ответил он.
Затем подошел к столу, на котором стоял компьютер, открыт ключом одну из полок, вытащил второй «палм-пайлот» и при помощи провода соединил с большим настольным компьютером.
— Складывай вещи. Я пока загружу несколько нужных программ. Это мой самый главный материал, смонтированный из нескольких учебных фильмов, в том числе эпизод из одного крутого триллера, на случай, если кто-то попытается нас остановить. Эх, хотел бы я, чтобы на моем пути встал парень из кабинета Максфилд! Уж я бы ему показал!
Вилладин похлопала свое сокровище по костлявым плечам.
— Правильно, ты настоящий мужчина, мой храбрый тигр! Где та пленка?
Фьюсмит протянул ей обычную видеокассету.
— Держи!
— И эта штука сработает так же ловко, как и твоя компьютерная хреновина?
Гневный вздох Фьюсмита свидетельствовал о том, что прийти в ярость он готов в два счета.
— Конечно! Я манипулирую людьми посредством их органов зрения. Не важно, каким образом передаются нужные указания. Хотя бы и через комиксы, если пролистать страницы достаточно быстро! Так что тебе не о чем беспокоиться. Но ты уверена, что сможешь проникнуть в диспетчерскую?
Вилладин игриво подтолкнула изобретателя бедром, при этом едва не сбив его с ног.
— Разве напрасно я целый месяц приручаю эту пташку? Он уже раз впускал меня к себе во время дежурства, и мы с ним… то есть я хочу сказать, что мы с ним разок целовались.
Лицо Фьюсмита приняло жалкое выражение.
— Вилладин, если бы я знал, что ты даришь свою благосклонность направо и налево всем, кроме меня…