— Так ты, значит, собрался снять прямо на улице какую-нибудь девку и трахнуть ее?
— Вовсе нет. У меня есть определенный план. Хочу кое-кого покорить и проучить немного. Одну особу, которая когда-то издевалась над моими научными способностями. Жалею лишь об одном — ей не удастся сохранить в памяти доказательство того, что моя гипотеза была верна.
У профессора Пэрриш Максфилд спустилась петля на чулке — длинная, омерзительная, от лодыжки до верхнего края (край этот находился достаточно высоко над коленом), прекрасно заметная даже из дальнего угла просторной комнаты. Позор сей случился в самое неподходящее время. Мало того, что этим утром ей предстояло провести важную презентацию перед советом директоров «Меметических решений», так в довершение ко всему в дверях ее кабинета появился этот несносный, но ужасно симпатичный Стинго Страйн.
Его скромное поведение — Стинго смущенно сжимал в руке кепку — оказалось бессильно развеять дурное настроение Пэрриш. А ему еще бы не быть дурным! Присутствующие на презентации, вместо того чтобы внимательно разглядывать слайды, которые она показывала аудитории, пялили глаза на ее ноги. Кроме того, в голову то и дело лезли воспоминания о первом и единственном свидании со Страйном.
Прошлым летом Пэрриш пообещала своему племяннику Хорасу сходить вместе с ним на бейсбольный матч с участием команды «Поутакет ред сокс». Эти ребята, надо отдать им должное, всегда умели показать хорошую игру.
Еще до матча Хорас не мытьем, так катаньем уговорил ее выудить автограф у питчера «ПоуСокс», некоего Стинго Страйна. Любимец болельщиков, Страйн пытался добиться успеха в игре после сложной хирургической операции на плече. Как скоро выяснилось, пытался напрасно. Однако в тот день он все еще был бодр и самоуверен. Хорас привел тетушку на самый нижний ярус стадиона. Отсюда болельщики, как только игроки выходили на поле, могли спустить на веревке своим кумирам для автографа мяч и ручку, положив их предварительно в пластмассовое ведерко. Заметив Страйна, Хорас принялся выкрикивать его имя и, как завзятый рыболов, стал забрасывать в сторону любимца ведерко с «наживкой».
Страйн уже собрался было пройти мимо предложенного ему бейсбольного мяча, однако внимание его привлекла спутница мальчонки. Лучезарно улыбнувшись, он взял мяч и что-то накорябал на нем, после чего поспешил на поле к остальным игрокам.
Обрадованный Хорас подтащил к себе нежданный приз, покрутил мяч в руках, внимательно разглядывая надпись, и на лице его возникло смущенное выражение.
— Тетя Пэрриш, что это значит?
Пэрриш взяла в руки мяч. Страйн действительно оставил на нем свой автограф, сопроводив его надписью следующего содержания: «Питчеры делают это до тех пор, пока им не полегчает». Ниже красовался телефонный номер.
После того как ее негодование наконец улеглось, Пэрриш поймала себя на мысли о том, что этот нахал вызывает у нее все больший и больший интерес. Или он думал, что делает грязное предложение замужней женщине? Неужели она ему небезразлична? Выдержка спортсмена в тот день, когда он осуществил несколько великолепных подач — явно превозмогая боль после недавней операции, — заинтриговали ее еще больше. Отведя Хораса домой, к родителям, Пэрриш позвонила по указанному на мяче телефону.
В следующий уик-энд Страйн заехал за ней на старомодном «мустанге». Он не сказал, куда они отправляются. И правильно поступил, потому что место, в которое они приехали, оказалось стриптиз-клубом под названием «Пышнотелые капитаны».
— Любимый кабак крутых парней из нашей команды, — пояснил он.
После этих слов вечер явно не сложился. Кульминацией его стала непродолжительная борьба в салоне «мустанга», отчего Пэрриш почувствовала себя так, словно каким-то фантастическим образом перенеслась в 1965 год.
После этого дурацкого свидания Страйн пытался ей еще несколько раз позвонить, но Пэрриш всякий раз бросала трубку, в результате чего едва не пострадал ни в чем не повинный телефонный аппарат. И вот сейчас Страйн стоял перед ней с выражением смущения и раскаяния на лице.
Не давая Пэрриш возможности выставить себя за дверь, он разразился речью, заготовленной, по всей видимости, заранее:
— Профессор Максфилд, знайте, что я явился к вам исключительно по уважительной причине, по делу, связанному с моей работой, а вовсе не по личному. Однако прежде, чем я объясню вам причину моего прихода, хочу извиниться перед вами за мое свинское поведение при нашей с вами прошлогодней встрече. Я тогда был сам не свой от стресса и анальгетиков, которыми меня пичкали. Прекрасно понимаю, что это не может служить оправданием, но вы должны знать, отчего я так гнусно повел себя в тот раз. Привезя вас в то отвратительное место, я совершил величайшую глупость. С тех пор я многое переосмыслил.
— Да ну?! И каким образом? Неужели вас перекупили в команду малой лиги?
Страйн вздрогнул.
— Нет. Я совсем ушел из большого спорта. Окончательно признал, что моя карьера питчера окончена. Было очень трудно расставаться с детской мечтой. Но, как мне теперь кажется, без спорта мне даже лучше.
Несмотря на все раздражение, Пэрриш почему-то прониклась к нему сочувствием. Может, тогда она действительно не разобралась в этом парне?
— Чем же вы сейчас занимаетесь?
Страйн надел кепку и извлек из кармана визитную карточку. Пэрриш взяла ее, прочла и удивилась.
— Вы частный детектив?
— Я начинал в фирме дяди. За год до того, как он окончательно отошел отдел, я стал работать у него на полную ставку. Раньше я помогал ему урывками, когда заканчивался спортивный сезон. Потому-то я и успел поднатаскаться в этом ремесле — в сыскном деле.
— Что же привело вас ко мне?
Страйн подался немного вперед. Рассказав о загадочном происшествии в «Мерчанте траст», он заключил:
— Я пришел к вам, потому что этот парень воспользовался каким-то радикально новым, неизвестным устройством для манипулирования сознанием. Потом я вдруг вспомнил: это как раз связано с вашей профессией.
Действительно, в тот давний кошмарный вечер Пэрриш рассказала ему о своей работе. Удивительно, как это он запомнил ее слова, когда его внимание было приковано к пышнотелым красоткам-стирптизершам с огромными силиконовыми бюстами!
— Вообще-то я не стала бы называть то, чем мы занимаемся в «Меметических решениях», «манипулированием сознанием».
Хотя мы и изучаем, как те или иные идеи овладевают умами людей. Впрочем, существуют определенные методики… — Несмотря на принятое ею решение не вникать в какие-либо стороны жизни Страйна, Пэрриш поймала себя на том, что рассказ бейсболиста вызвал у нее профессиональный интерес. — Еще раз коротко подытожьте, как вел себя вор.
— Он заставил честного, ни в чем не повинного парня, кассира, украсть деньги у хозяев банка, а затем каким-то образом приказал навсегда об этом забыть. Можно сказать, он на время позаимствовал у кассира разум или же заблокировал его.
Пэрриш нахмурилась.
— Заблокировал… Нет, невозможно…
— Почему? Объясните мне, ради бога! Вы что-то поняли?
Пэрриш встала и принялась мерить шагами комнату. Затем подошла к своему гостю и потребовала:
— Расскажите мне… что вам известно о современных теориях сознания?
— Примерно то же самое, что и вам — о подачах в бейсболе.
— Ну, тогда я попытаюсь в срочном порядке вас просветить. Одна из наиболее радикальных современных теорий о работе мозга предполагает, что ваше «я», которое, как вам кажется, управляет разумом — структура, которую вы принимаете за ваше это или сознание, — не более чем поверхностная маска, наложенная на более глубинные процессы. Именно такие процессы и определяют поведение.
Страйн удивленно посмотрел на нее.
— Вы хотите сказать, что мы все — зомби или марионетки в руках опытного кукловода? Не верю.
— До известной степени так оно и есть. То есть, конечно, если вы идентифицируете себя с тем, что лежит на поверхности… Если же вы предпочли перенести это ваше сознание на более глубинный уровень, что ж, пожалуйста, никаких проблем.