– Давненько не слышал ничего лучше, – в тон ответил Фэллон.
Глава 24
Аукцион начали в десять. Фэллон стоял с Изабеллой в дальнем конце зала. Водворилась тишина. Аукционист взял молоток.
Фэллон же взял за руку Изабеллу.
– Самое время уйти, – понизив голос, предложил он.
Она удивленно воззрилась на него:
– Неужели не хочешь посмотреть, кто будет торговаться за эти выставленные на стенде странные артефакты?
– Нет. Я исчерпал свой лимит общения для одного вечера. Сделал все, что просил меня Зак: помог ему устроить демонстрацию силы. С этой минуты пусть сам справляется с политикой в Обществе. Это его хлеб насущный.
Изабелла чуточку сощурила глаза, что-то заподозрив, но позволила увести себя из зала в коридор.
– Ты что-то задумал, – прошептала она. – Могу поклясться.
– Ты же знаешь нас, дремучих провинциалов. Рано ложимся – рано встаем.
– Ха. Что происходит, Джонс?
– Первым делом мы завтра с утра уедем.
– Когда это – первым делом? – парировала она.
– После завтрака.
– Ладно, тогда сойдет. Ты так спешишь вернуться в Скаргилл-Коув?
– Нас ждет много работы.
Это «нас» удивило Фэллона. Вернее, как легко оно слетело с его губ. Долгое время он думал об агентстве исключительно как о своей епархии. Но с недавних пор он стал думать об Изабелле, как о ком-то большем, чем просто помощнице и даже детективе. Он начал воспринимать ее как партнера. Наверно, это было не слишком мудро.
– Точно, – согласилась она, заметно удовлетворенная ближайшими перспективами. – «Джи энд Джи» всегда начеку.
– Есть еще одна причина встать пораньше.
Изабелла выжидающе взглянула на него.
Он вел ее через вестибюль к лифту.
– По дороге в Коув мы кое-куда заедем.
– Куда?
– В Кактус-Спрингс.
Она встала как вкопанная, вынудив Фэллона тоже остановиться. И распахнула глаза во всю ширь.
– Это же там, где живет моя бабушка. Жила, то есть.
– Все расследование, какое мог, я в он-лайне уже провел. Теперь мне нужно взглянуть на место преступления. Разве не так поступил бы Шерлок Холмс?
– Но ты же не веришь, что было совершено преступление?
– Я уже объяснил тебе, что придержу свое мнение до того, как соберу все факты.
Изабелла обдумала его слова:
– Бабуля предупреждала, чтобы я не совалась в те места, если с ней что случится, потому как боялась, что там могут установить наблюдение и ждать моего появления. Впрочем, думаю, нет причин, почему бы нам не поехать туда вместе. Раз ты со мной, то бояться нечего. Это же бабуля наказала мне найти тебя, если я не смогу укрыться от них. Она сказала, что с «Тайным обществом» они не захотят связываться.
– «Они», то есть люди Джулиана Гарретта?
– Верно. – Она сморщила нос: – Знаю, ты не веришь в мою версию случившегося.
– В твою версию случившегося заговора, – поправил Фэллон. – До сих пор я не отыскал ничего, что бы указывало на участие Гарретта или кого-либо в смерти твоей бабушки, если предположить, что она мертва.
– Хорошо. – Изабелла одарила его ослепительной улыбкой: – Ты не должен ничего объяснять. Ты пока ведешь расследование. И это главное. Рано или поздно ты найдешь доказательства.
Они стали подниматься на второй этаж.
– Тебе следует учесть, что нам, возможно, будет трудно доказать обратное, – предостерег Фэллон. – Нет стопроцентного способа это сделать. В первую очередь именно на этом работают теории заговоров, и вот почему они умудряются выживать.
– Откуда тебе знать? Может, в Кактус-Спрингс мы найдем неопровержимые улики.
– Не обольщайся, – предупредил он.
– Я почему-то уверена, что Шерлок Холмс никогда бы не сказал такое клиенту.
– Ты моя ассистентка, а не клиент.
Они достигли лестничной площадки и прошли по коридору до комнаты Изабеллы. Джонс взял карточку-ключ и открыл дверь. Изабелла вошла в номер на своих невероятно высоких каблуках и повернулась к Фэллону лицом.
– Не было необходимости разоряться на две комнаты, – заметила она. – Совершенно очевидно, что все присутствующие в зале в курсе, что у нас личные отношения.
– Как, черт возьми, они узнали? – Его охватило негодование. – Должно быть, Зак и Рейн сболтнули кому-нибудь, только откуда они сами узнали – вот вопрос. Утром я поговорю с Заком.
– Нет, нет и нет, – поспешно запротестовала Изабелла. – Зак и Рейн не распускали слухи. Просто что-то такое присутствует в нашей энергии. Даже обычные люди могут зачастую догадаться, когда между двоими есть физические отношения. Энергия такого взаимопритяжения очень сильна.
Раздосадованный, Фэллон схватился за дверной косяк, выглянул в коридор и посмотрел, не подглядывает ли кто. Потом повернулся к Изабелле:
– К черту все, я не позволю никому тебя смущать.
– Поверь, я ни чуточки не смущена.
– Точно?
– Абсолютно, – подтвердила она. – А ты? Тебя заботит, что люди знают о том, что мы спим вместе?
Пару секунд Фэллон обдумывал ее вопрос, стараясь разобраться в своей реакции. Глубоко в душе ему нравилась всеобщая осведомленность, что Изабелла принадлежит ему, по крайней мере, сейчас. Он хотел, чтобы другие мужчины знали, что она недоступна. И с каких это пор он стал таким собственником?
Наконец, подведя итог, он произнес:
– Только если тебе от этого неловко.
Она обняла Фэллона за шею.
– Бедняжка. И как тебе, такому старомодному мужчине, да еще одаренному качествами джентльмена викторианской эпохи, выжить в современном мире?
Он проворчал:
– Ты считаешь, я отстал от жизни?
– Только в самом хорошем смысле этих слов.
– Чувствую себя древним ископаемым, когда зовешь меня старомодным и викторианцем. Знаю, что я тебя старше, но уж не настолько же. Просто выгляжу стариком.
– Нет же. – Она встала на цыпочки и легонько поцеловала его в губы. – Стариком ты не выглядишь. С виду ты совершенство.
Прикосновение ее губ сработало, как электрический включатель. В одно краткое мгновение все внутри Фэллона вспыхнуло.
– Нет уж, совершенство у нас ты, – прохрипел он.
Потом вошел в номер и запер за собой дверь. И тогда небольшое пространство погрузилось в тени, стало мирком, освещенным лишь серебристым светом луны, взошедшей над землей, изрезанной каньонами.
Второй раз за вечер Фэллон снял смокинг и бросил на спинку ближайшего кресла. Когда же начал было развязывать черный галстук-бабочку, Изабелла остановила его, произнеся:
– Позволь мне.
Фэллон настроил свои сверхчувства и увидел, как пылают ее глаза.
Тонкие пальцы слегка подрагивали, когда она начала развязывать узел. Фэллон поймал ее руку и поцеловал ладошку. Изабелла оставила концы галстука свободно болтаться, а сама начала трудиться над ониксовыми запонками. Те звякнули, когда она бережно положила их на стол. И этот тихий, но такой интимный звук дал еще один толчок чувствам Фэллона. Он осознал, что еще никогда в своей жизни так не хотел женщину.
Она перешла к черным запонкам-пуговицам, скреплявшим перед рубашки.
Фэлон же, целуя Изабеллу, принялся быстрыми выверенными движениями раздевать ее. Вечернее платье растеклось лужицей по полу.
Потом настал черед кружевного бюстгальтера, а за ним последовали трусики. Изабелла осталась в одних сексуальных босоножках на шпильках.
Энергия воспламенила атмосферу полутемной комнаты. То, как действует на него Изабелла, можно описать только языком алхимии, подумал Фэллон. Она была тем огнем, который внутри него превращает холодное железо в золото. С ней он мог бы заглянуть в центр хаоса и мигом узреть конечную цель этой древней науки: философский камень. С Изабеллой он, Фэллон, на какое-то время становился совершенным.
И сейчас в отчаянной жажде он подхватил ее и прислонил к ближайшей опоре, к стене. Изабелла обхватила его бедра сначала одной ногой, потом второй. Ее хмельной запах опьянял как наркотик. Поддерживая ее одной рукой, другой Фэллон стал ласкать любимую, пока она не повлажнела и не потеряла голову от страсти.