Она машинально кивнула, хотя ее мысли были заняты другим. Ее подозрения сбывались. Шейн хочет выведать о ней как можно больше. Для чего? Чтобы потом использовать полученную информацию против нее?
— Я наводил справки о тебе.
Аннабел резко подняла голову.
— Что?
Шейн отложил вилку, настроившись на серьезный разговор.
— Я пытался выяснить, откуда ты взялась и чем занималась до того, как стала медиумом.
— Зачем тебе это нужно?
— Хочешь услышать правду?
— Да, разумеется!
— Как только я тебя увидел в твоем дурацком восточном халате, с синяками под глазами, но с упрямо поднятой головой, то понял, что передо мной на самом деле необычная женщина. Однако твоя непохожесть на других вовсе не связана с твоей деятельностью. Просто ты не такая, как все. Ты хорошо понимаешь людей и очень плохо — саму себя. Ты запала мне в душу, Аннабел. Понимай это как хочешь. Ты абсолютно верно заметила как-то, что я мучаюсь угрызениями совести из-за того, что начал забывать свою жену. Я пытался представить ее лицо, а перед моим мысленным взором возникал твой облик. Диана старалась почти месяц отвлечь меня от грустных мыслей, а тебе это удалось за десять минут. Сначала я злился. Ведь именно из-за тебя я перестал день и ночь думать о Мэгги. Потом ты меня заинтересовала как женщина. Ведь ты красива, хоть и выглядишь иногда нелепо. Извини за откровенность. А теперь я понимаю, что никак не могу выкинуть тебя из головы. Вообще-то я редко говорю о своих чувствах прямо. Однако ты должна знать об эмоциях, которые ты во мне вызываешь.
Он перевел дух и допил вино, остававшееся в его бокале, а потом продолжил:
— Итак, я выяснил, что ты за столь короткий срок оставила отпечаток в моей душе. А я не хочу иметь дело с человеком, о котором ничего не знаю. Ты кажешься мне слишком таинственной. У обычной женщины не может быть столько тайн. Я упомянул о том, что пытался навести о тебе справки. Однако мне этого сделать не удалось! Никто не знает, откуда ты приехала. Даже Диана, которая, как оказалось, стала одной из первых твоих клиенток. Тебя обожают, хвалят и... платят огромные деньги за твои услуги, хотя ты не делаешь ничего особенного. Никто ведь не был свидетелем настоящего чуда, которое ты сотворила. Я хотел бы тебе доверять, но не могу. Не хочешь ли приоткрыть завесу тайны, Аннабел? Рассказать мне, кто ты есть на самом деле?
Во время монолога Шейна Аннабел не поднимала глаз. Ей было очень страшно. С одной стороны, ее переполнило счастье, когда она услышала, что небезразлична ему, а с другой... Она не могла открыть ему правду! Ведь тем самым Аннабел подставила бы не только себя, но и Дебору.
— Не понимаю, что ты хочешь услышать.
— Не строй из себя невинную овечку! — вскипел Шейн. — Все ты понимаешь.
— Отнюдь. — Она смело встретилась с ним взглядом. — Я ничего не скрываю. А если у меня и есть какие-то тайны, так это мое право. У каждого человека свой скелет в шкафу.
— Боюсь, у тебя весь шкаф ими забит.
— Я тебя хоть раз обманула?
— Понятия не имею. Но пока разоблачить тебя не в чем.
— Тогда какие ко мне могут быть претензии?
— Я тебе нравлюсь? — прямо спросил он.
Она снова уставилась в стол.
— Не в этом дело...
— Я тебе нравлюсь? — более настойчиво повторил он. — Только скажи правду! Пожалуйста, это для меня очень важно.
Она колебалась. Он хочет правду? Но какую именно? Сможет ли он принять эту правду всю, целиком? Он ведь такой правильный и честный. А она... шарлатанка, которая могла бы помогать людям, не прибегая к костюмированным представлениям.
— Да, ты мне нравишься, — наконец проговорила она.
— Ты хотела бы встречаться со мной?
Ну зачем он давит на меня? — в отчаянии подумала Аннабел. Разве что-то изменится от того, что я отвечу? Разве он станет мне доверять?
— Аннабел!
— Я не хочу ничего говорить, — сказала она, чувствуя, что вот-вот сорвется.
— Мне кажется, что я тоже тебе небезразличен, — ответил он за нее. — Или я ничего не понимаю в женщинах.
— Шейн, когда я собиралась на ужин с тобой, то не думала, что подвергнусь допросу.
— А я позвал тебя именно для того, чтобы все прояснить.
— Ты слишком настойчив.
— А ты чересчур скрытная.
— Значит, мне есть что скрывать!
— Именно это меня и беспокоит.
Она сложила руки в умоляющем жесте:
— Шейн, я никого не убила и не ограбила. Никому не навредила. Больше тебя ничто не должно беспокоить.
— Если я собираюсь встречаться с тобой, то я должен знать о тебе все, — продолжал настаивать он.
— А с чего ты взял, что я захочу с тобой встречаться? — вырвалось у нее.
Он поднял брови.
— Я тебе противен?
— Ох, ну конечно же нет!
— Тогда почему ты отказываешь мне в праве узнать тебя?
— Потому... потому что... — Она запнулась. — Я тоже плохо тебя знаю, Шейн. И ничего пока тебе не должна. Я не маленькая девочка. Я взрослая женщина. У меня действительно есть свои тайны, которые я не могу тебе открыть. Просто не хочу и все. Тебе должно быть достаточно того, что я не замешана ни в каких темных делишках.
— Но мне недостаточно!
— Ты слишком многого требуешь от меня. — Она скомкала салфетку и кинула ее на стол. — Извини, мне нужно выйти в дамскую комнату.
В уборной она включила холодную воду и подставила под нее руки, борясь с головокружением и тошнотой. Ну почему все так сложно? Почему они просто не могут встречаться и наслаждаться обществом друг друга? Она, без сомнения, все расскажет ему, если сама поймет, что ему тоже можно доверять.
Минут через пять Аннабел немного пришла в себя. Есть не хотелось. Напротив, мысль о еде вызвала тошноту. И возвращаться к Шейну она тоже не желала, но понимала, что глупо и по-детски будет сбежать из ресторана, поэтому Аннабел заставила себя вернуться.
Шейн все так же сидел за столом, сцепив руки и напряженно глядя куда-то вдаль. Его мысли явно где-то блуждали. Он мельком взглянул на Аннабел и произнес:
— Я отвезу тебя домой, хорошо?
Она с облегчением вздохнула.
— Да, едем.
Им нечего было сказать друг другу.
Шейн довез ее до дома, и Аннабел несколько секунд сидела в машине, не решаясь выйти и раздумывая, что сказать на прощание. В конце концов она просто пожелала Шейну спокойной ночи. Он лишь кивнул, даже не глядя на нее.
Вот так и заканчиваются едва начавшиеся отношения, подумала Аннабел, входя в пустой темный дом. А счастье было так близко...
10
— Куда ты собралась? С ума сошла!
Дебора с выражением величайшего недоумения на лице смотрела на то, как Фиона складывает вещи.
— Ну не могу я! Я скучаю по моему Джиму! С ума схожу без него!
— Невероятно, — покачала головой Дебора. — Вот молодежь пошла...
— Я отдам тебе деньги за неиспользованное время отпуска, — самоотверженно пообещала Фиона.
— Прекрати нести чушь, мне от этого становится тошно! Если ты так невыносимо соскучилась по Джиму — уезжай. Я тоже больше не в силах смотреть на твои большие коровьи глаза, полные грусти.
— Ты только что обозвала меня коровой? — не поверила своим ушам Фиона.
— Я образно, — пробормотала Дебора. — понимать надо. Он-то жаждет тебя видеть?
— Думаю, что Джим уже выложил за наши телефонные переговоры всю свою зарплату на два месяца вперед.
— Он так мало зарабатывает? Фиона, ты могла бы найти кого-нибудь получше! Вот, к примеру, того симпатичного француза, который клеился к тебе вчера.
— Меня не интересуют деньги. Речь идет о любви и счастье!
Дебора не смогла сдержать смех.
— Ты такая глупая... но такая милая. Мой тебе совет: выходи за Джима замуж. Вы не сможете жить друг без друга.
— Я знаю, — уверенно кивнула Фиона, захлопывая крышку чемодана. — Когда приняла решение отдохнуть от него, то даже не предполагала, что мне понадобится всего пять дней, чтобы понять, как он мне нужен. Мне кажется, я просто испугалась той стремительности, с которой развиваются наши отношения.