Шесть часов крепкого сна и горячий душ отчасти вернули его к жизни. Он даже решил спуститься на тенистую террасу отеля и там взбодрить себя бокалом шампанского. В телефоне оказалось два непрочитанных сообщения: одно от Элены, желающей знать, как идут дела, а другое от Шредера. Решив оставить Элену на потом, Сэм набрал номер Акселя.
— Аксель, это Сэм.
— Милый мальчик, а я уж начал волноваться за тебя. Надеюсь, ты не надрываешься на работе? — Он говорил голосом доктора, увещевающего больного.
— Ты же знаешь, Аксель, свой кусок хлеба с маслом мне надо заслужить. Ничего не дается даром. Хотя на этот раз мне повезло.
Шредер молчал. Ничего говорить и не требовалось. Сэм чувствовал, как даже воздух в трубке дрожит от любопытства.
— Я нашел вино. Всю коллекцию.
— И где же оно?
— В надежном месте.
— Сэм, нам надо встретиться и поговорить, — заявил Аксель после небольшой паузы. — Я знаю пару людей, которых это очень-очень заинтересует.
— Даже не сомневаюсь.
— Риска нет никакого, а прибыль поделим пополам.
— Аксель, это ты все провернул?
— Ну хорошо, не пополам, а шестьдесят на сорок. Шестьдесят — тебе.
— В другой раз, старый жулик.
Шредер усмехнулся:
— Согласись, попробовать все-таки стоило. Если передумаешь, ты знаешь, как меня найти. И будь благоразумен.
Сэм оглядел террасу. Столы были уже накрыты для обеда, и ему вдруг до смерти захотелось сочного бифштекса с кровью и бутылку хорошего красного вина. Чуть погодя надо будет позвонить Софи и пригласить ее, но сначала Элена.
Она поздравила его и, разумеется, захотела узнать все подробности.
— Элена, мне не хотелось бы говорить об этом по телефону. Когда ты сможешь приехать?
— Забудь об этом, Сэм. Французскими делами занимается наш французский филиал. Для этого мы его и открыли. Когда ты будешь в Париже?
— Завтра вечером.
— Опять в «Монталамбере»?
— Да, в «Монталамбере». Элена…
Но она прервала его, заговорила деловым тоном и быстро свернула разговор:
— Я скажу людям из филиала, чтобы нашли тебя там. Отличная работа, Сэм. Молодец. Рот этого, конечно, не заслуживает, но мой шеф будет счастлив. Пойду поскорее порадую его.
Сэм повесил трубку и заметно поскучнел. Даже второй бокал шампанского не смог поднять ему настроение. Терраса начала заполняться гостями отеля и флиртующими парочками. Похоже, все, кроме него, чудесно проводили время. Софи не отвечала на звонки, а обедать в одиночестве ему сегодня не хотелось. Но ничего другого не оставалось. Этот вечер Сэм провел наедине со стейком, красным вином и своими мыслями.
Утром за завтраком Софи объяснила, почему он так и не смог до нее дозвониться. Оказывается, она решила, что он проспит до утра и пошла в кино, на одну из тех эмоционально изматывающих психодрам, которые так любят снимать французские режиссеры. Она проревела весь сеанс, и фильм ей очень понравился.
— А сегодня, — добавила она, — Филипп приглашает нас на прощальный ланч перед отлетом. Он знает какое-то заведение в Касси, у самого порта, где делают правильный буйабес. Это недалеко отсюда, час езды. Как вы на это смотрите?
Сэм смотрел на это положительно. Он отлично выспался ночью и проснулся в хорошем настроении, которое при первом же взгляде на Касси стало еще лучше. Приморский городок, залитый солнцем, был прелестен, а двенадцать превосходных виноградников украшали его так, что хотелось выбросить паспорт и остаться здесь навсегда.
Филипп уже сидел за столиком на террасе «Нино», славного ресторана, который предусмотрительно обзавелся даже тремя гостевыми комнатами на случай, если клиентам после сытного ланча захочется вздремнуть. Большинство столиков на террасе были уже заняты. Провансальцы, весьма легкомысленно относящиеся ко времени, становятся страшно пунктуальными, когда дело касается желудка. Ровно в полдень его следует наполнить, и точка! Оглядевшись, Сэм заметил, что салфетки уже заткнуты за воротники и клиенты придирчиво изучают меню, анализируя сравнительные достоинства дорады и морского черта и запивая все это холодным вином. Ланч — это дело чрезвычайно серьезное.
— Конечно, отпраздновать следовало бы шампанским, — заметил Филипп, — но здесь не принято пить шампанское. Здесь пьют местное вино. — Он вынул из ведерка бутылку и гордо продемонстрировал этикетку. — Домен дю Патернель. Чудо. За нашу следующую встречу, где бы она ни состоялась! — провозгласил он тост, разливая вино по бокалам. — Возможно, в Лос-Анджелесе?
Ланч получился долгим и веселым, буйабес был великолепен, но тем не менее в аэропорт они приехали вовремя и еще успели выпить по чашечке кофе перед регистрацией. Несколько проведенных вместе дней Филипп назвал vraiment chanu[70], а в устах настоящего марсельца эта фраза значит немало, заверил он их. И наконец, после множества пахнущих чесноком поцелуев, объятий и обещаний еще раз встретиться на свадьбе Софи, они разъехались каждый своим путем: Софи — в Бордо, Сэм — в Париж, а Филипп — в Марсель, к своей сенсационной статье. Ее первая часть была практически готова: анонимный звонок, обнаружение вина в тайнике и осознание того, что он набрел на настоящее сокровище. Далее у Филиппа имелось несколько вариантов развития истории, один увлекательнее другого. Впереди его ждали несколько крайне интересных недель.
*
Со своего места у окна Сэм в последний раз взглянул на Средиземное море, а потом самолет развернулся хвостом к солнцу и полетел на север. Наверное, впервые в жизни мысль о том, что скоро он окажется в Париже, не радовала его. Он успел полюбить Марсель, хотя тот и не был самым чистым или элегантным городом на свете. Зато он отличался сильным характером и своеобразным обаянием, а его жители, вопреки своей зловещей репутации, оказались приветливыми и дружелюбными.
Густой слой облаков покрывал весь центр Франции, а Париж показался Сэму размытым и серым. Даже не верилось, что отсюда всего час лета до сияющего, яркого, контрастного Прованса. Марсельцы в этот час, наверное, уже закончили работу и сидят на залитых золотым светом террасах кафе, попивают аперитивы, сплетничают и любуются на закат. Филипп за столиком какого-нибудь маленького бара строчит свою статью. Подъезжая по бульвару Распай к своему отелю, Сэм уже скучал по этому колоритному городу.
Он поднялся в номер, бросил сумку на кровать, повесил в шкаф пиджак и решил принять душ, чтобы избавиться от чувства нечистоты, которое всегда мучило его после самолетов. Звонок раздался, когда Сэм успел только наполовину снять брюки, и к столику с телефоном ему пришлось прыгать.
— Скажи мне, пожалуйста, кто-нибудь наконец угостит девушку шампанским?
При звуке этого голоса сердце чуть не выскочило у него из груди.
— Элена? Это ты? Ты здесь?
— А ты еще кого-то ждешь?
С телефонной трубкой, зажатой в руке, и наполовину спущенными штанами, Сэм глупо улыбался и чувствовал себя самым счастливым человеком во всем Париже.
Глава двадцать четвертая
Прочие обитатели «Шато Мармон» либо ушли на работу, либо еще спали, и бассейн был в полном его распоряжении. Сделав свои обязательные двадцать кругов, Сэм выбрался из воды и теперь стоял, подсыхая на утреннем солнце.
Жизнь в настоящий момент казалась ему прекрасной. Они с Эленой наконец-то перестали испытывать друг друга на прочность, и их отношения медленно, но верно приближались к стадии серьезных. Он с нетерпением ждал момента, когда познакомит ее с Филиппом. Тот собирался прилететь на следующей неделе, для того чтобы взять интервью у Дэнни Рота, которого он упорно называл мсье Гротом (как бы хорошо французы ни говорили по-английски, звук «р» им упорно не давался). В плане работы у Сэма тоже намечалась пара перспективных предложений, и для полного счастья ему сейчас не хватало только чашечки кофе.
Накинув купальный халат, он прошел через заботливо выращенные и ухоженные джунгли к главному зданию отеля и в холле свернул к стойке портье, чтобы забрать номер «Лос-Анджелес таймс».