Вульфе говорил это раньше и снова повторил теперь: он никогда не будет пехотинцем! Ни за какое золото Агрипинии. Какой вид слабоумия заставлял людей идти в бой без сотни миллиметров крепкой брони между ними и врагами? Неудивительно, что жизнь пехотинцев была столь короткой. Так или иначе, но многие из них умирали в первые полгода воинской службы. Средний возраст танкистов превышал этот срок почти вдвое. Он знал, что некоторые солдаты считали такую ситуацию несправедливой. Но ведь и пользы от танкистов на полях сражений было больше, чем от пехоты.
Через шлейф дыма и пыли Вульфе заметил человека, который мог быть полковником Строммом. В его осанке и движениях чувствовался дух лидера. Он и его люди отчаянно отстреливались от орков, которые все еще наседали на них с тыла. Эти чертовы твари были защищены от огня танков теми людьми, которых они стремились убить. По оценке Вульфе, от полка осталось не более роты. На ногах стояло двести, максимум триста бойцов. Некоторые из них погибали прямо на его глазах. Орки шли в атаку, взбираясь на груды мертвых тел. Они стреляли из больших пистолетов и стабберов, а затем бежали к пехотинцам Стромма, высоко подняв клинки и топоры. Песок, устеленный ковром из павших орков и людей, превратился в кровавое болото.
Вульфе спустился в башенную «корзину» и пригнулся над вокс-панелью. Он настроился на канал «Ф» и подключился к шестой полосе частот.
— Полковник Стромм, — доложил он хриплым голосом, — мы пробили для вас коридор, но он не продержится долго.
Стромм не стал тратить время на благодарности.
— Понято, броня, — ответил он. — Мы идем на прорыв. Прикройте нас огнем, как сможете. Конец связи.
Связавшись с Ленком и Сименсом, Вульфе передал им сообщение полковника. В какой-то момент он хотел выразить Ленку признательность. Но презрительный взгляд капрала все еще царапал его память. Он решил поговорить с ним позже… если они доживут до конца сражения. Вульфе снова поднялся в купол, собираясь оказать поддержку пехотинцам Стромма. Он увидел, что два взвода касркинов, защищавшие полковника, быстро заняли позиции для удержания открытого коридора. Они двигались как единое целое. Их скоординированные выстрелы из штурмовых винтовок наносили оркам огромный урон. Вульфе был впечатлен их действиями. Касркины считались особым подразделением. Сержант не мог понять, как им удавалось оставаться такими рассудительными и бесстрашными в окружении смерти и ужаса — тем более что орки превосходили их в численности в три или четыре раза. Он поражался их спокойствию и смертоносной эффективности.
Касркины, как и танкисты, вызывали неприязнь у обычной пехоты. Они проходили специальное обучение и получали лучшее оружие. Командование не использовало их в кровопролитных сражениях на истощение противника. Для этого были доступны другие резервы. Но сейчас их закалка и вооружение спасали жизни многих пехотинцев. Вульфе не понимал, почему обычные солдаты не могли смириться с привилегированным статусом касркинов.
После того как временное удержание прохода было гарантировано, остатки уцелевшей пехоты начали покидать окопы и отбегать под прикрытие трех танков эскадрона «Меч». При отступлении они попеременно останавливались, поворачивались к врагу и, опускаясь на одно колено, отстреливались от атаковавших орков. Когда люди, бежавшие сзади, догоняли их, они снова поднимались и продолжали отступление, пока другие пехотинцы прикрывали их отход. Вульфе удивлялся синхронности их действий и прекрасной выучке. Он впервые видел такой четкий, организованный и хорошо отработанный маневр.
Тем временем орудия танкового эскадрона вели мощный обстрел противника, помогая касркинам выбивать орков из коридора, открытого для отступления пехоты. Вульфе отметил, что полковник Стромм бежал к его танку вместе с офицером связи. Связист держал в руках полковое знамя с ало-золотой символикой, нанесенной трафаретным способом. Флаг развевался над его головой. Освященная боями ткань зияла пулевыми отверстиями. Правая рука Стромма была подвязана к телу. Очевидно, сломана. Но полковник действовал по той же схеме, что и остальные солдаты. Он часто останавливался, поворачивался к врагу и стрелял из раскаленного хеллгана в рычавших преследователей.
Вскоре уцелевшие пехотинцы оказались в относительной безопасности за танками. Как только последний солдат покинул поле боя, касркины начали отступление. Орки обрушили на них всю свою ярость и огневую мощь. Несколько штурмовиков погибло, сражаясь до последней капли крови. Они отстреливались, презрев страх смерти и раны, которые свалили бы наповал любого менее закаленного бойца.
«Меч» давал им максимальную огневую поддержку. Многие из касркинов воспользовались этим. Когда они нашли укрытие за танками, Вульфе велел эскадрону продолжать обстрел противника и готовиться к отступлению. Затем он связался по воксу с полковником Строммом:
— Сэр, у вас много раненых. Поднимайте самых тяжелых на танки. Используйте защитные кожухи над гусеницами и задние палубы. Только не закрывайте жалюзи двигателя и решетки радиатора. Мы вывезем ваших людей, пока будем прикрывать отход. Остальным придется пробежаться. Что скажете, сэр?
Стромм тут же отдал приказ, и гвардейцы начали укладывать окровавленных товарищей на защитные кожухи гусениц трех танков. Вульфе мог бы помочь им подняться, но он вел непрерывный огонь, отражая атаку орков.
— Приказ для эскадрона «Меч», — передал он Сименсу и Ленку. — Отступаем на позицию «Молота». По ходу движения продолжаем вести огонь по врагу. Пушки использовать только после приказа ван Дроя. Иначе орки разбегутся во все стороны.
Последовали два коротких ответа с подтверждениями. Эскадрон начал медленно откатываться назад. Внезапно двигатель «Крестоносца» закашлял и заглох. Вульфе услышал по воксу яростную брань капрала Сименса. В его голосе слышалась паника:
— О Трон! Мы встали. Сержант, дальше без нас. «Передовой крестоносец» в большой беде!
Вульфе увидел, как Сименс ударил кулаками по ограждению купола. Раненые солдаты, сидевшие на задней платформе и на трековых кожухах «Крестоносца», встревоженно осматривались по сторонам. Орки приближались к заглохшему танку. Некоторые из раненых спрыгивали вниз и ковыляли по песку, не веря в починку двигателя. Другие оставались на броне, храбро срезая лазерным огнем надвигавшихся врагов. Это не могло продлиться долго. Вульфе видел, как солдаты погибали под градом орочьих пуль. Они падали у гусениц, как безжизненные тряпичные куклы.
Вульфе передал приказ Ленку. «Новый чемпион» и «Последние молитвы-II» повернули орудия влево, отчаянно пытаясь дать «Крестоносцу» время для ремонта двигателя. Но Вульфе знал, что Сименсу требовалось нечто больше, чем время. Ему нужно было чудо. А его не предвиделось.
Пока стабберы и болтеры разрывали атаковавших зеленокожих, три орка с ракетами на спинах взлетели в воздух на хвостах из синего огня. Они опустились в нескольких метрах от бронированных боков «Крестоносца». Вульфе мельком заметил в их руках громоздкие цилиндрические орудия, которые они тут же пустили в ход. Как только орки приземлились, они подняли на плечи свои смертоносные трубы, прицелились в бока неисправного танка и выстрелили кумулятивными снарядами. Три взрыва быстро прозвучали один за другим. Облако пыли и огня скрыло «Передовой крестоносец» из виду.
— Сименс! — крикнул Вульфе по вокс-связи.
Ему никто не ответил. Он тут же навел стаббер на орков-ракетчиков, превратив двоих из них в куски мертвого мяса. Прицелившись в третьего, он попал в красную ракету, закрепленную на спине зеленокожего. Она взорвалась, разметав сожженные части орка во все стороны.
Когда завеса песка вокруг «Крестоносца» осела адским красным дождем, Вульфе увидел труп Сименса. Капрал по-прежнему находился в куполе. Его плоть почернела. Одежда, волосы и кожа все еще горели. Одна обугленная рука лежала на стволе тяжелого стаббера. В броне танка зияли дыры. Осмотрев два отверстия, Вульфе заметил, что пластины брони были проплавлены насквозь. Из них и из люков, открытых экипажем в последние мгновения жизни, вырывалось яркое пламя.