Танк лейтенанта — «Врагодав» — был редким и ценным «Леманом Руссом» класса «Покоритель». Сто лет назад его сделали в кузницах Ризы, и лишь святые знали, сколько орков он уничтожил после своего рождения. Его гладкоствольная пушка калибра 120 мм, с особыми кумулятивными снарядами, разрывала орочьи машины на куски. Ни один другой «Леман Русс» не мог стрелять с такой точностью на дальней дистанции, и ван Дрой ежедневно молился духу машины танка, воспевая ему литании, одобренные полковыми инженерами.
Такая любовь воздавалась сторицей. Очередной выстрел добавил еще одну подбитую мортиру к победному счету этого дня. Стрелок ван Дроя — Болтливый Дитц — превратил отвратительное орочье орудие в обгоревшие обломки. Над ними теперь поднимался черный шлейф густого дыма. Но Дитц не прекращал стрельбы. Заряжающий ван Дроя — сварливый маленький коротышка по имени Уоллер — вбивал снаряды в жерло пушки с удивительной скоростью. Стрелок не тратил их попусту. Каждый раз, когда пушка изрыгала огонь, десятки орков возносились в небо и падали ливнем красного дождя, который орошал песок пустыни.
Оставались считаные секунды. Большие пальцы лейтенанта мягко прижались к гашеткам тяжелого болтера. Еще несколько секунд. Горячий пустынный ветер задувал за воротник. Адреналин струился по венам знакомым приятным потоком. Боевой опыт ван Дроя насчитывал дюжину спорных миров и две с половиной декады лет выслуги. Но начало схватки по-прежнему возбуждало его, как ничто иное. Он не уставал воевать. Никогда не уставал сражаться.
Когда дальность поражающего огня была достигнута, он нажал на гашетки тяжелого болтера и выпустил очередь разрывных снарядов. Несмотря на плотные наушники для защиты барабанных перепонок, шум казался тошнотворно оглушительным. Сильную отдачу болтера смягчали поглощающие насадки и пружинные амортизаторы. Орудие скакало в его руках, выбрасывая из эжектора медный дождь гильз.
Пока ван Дрой расстреливал врагов, орочьи пули и лазерные лучи искрились на передних щитовых пластинах танка. Но он не останавливался. Снаряды его болтера вонзались в мясистые тела и через миг детонировали с ужасным эффектом. Командиры других танков поступали так же. Они стреляли из болтеров и тяжелых стабберов, установленных на губе каждой башни. Несколько танков были оборудованы спонсонами, которые трещали громче остальных орудий. Автоматические плазменные турели выкашивали орков, заставляя уцелевших ксеносов бежать, спасая свои жизни.
Во время стрельбы ван Дрой хранил молчание. Он не кричал, не рычал и не заливался безумным смехом, как это делали некоторые неуравновешенные бойцы. По его мнению, так вели себя только новички и психи. Во время боя он старался ни о чем не думать. Утрачивая чувство самого себя, он становился частью некой общей единицы, объединявшей танк и экипаж. И каждый раз, когда это происходило, сражение шло плавно, как по маслу. Все инстинктивно знали, что им делать. Никаких излишних вопросов. «Признак хорошей команды, — подумал он. — Нет! Только этого экипажа».
Внезапный треск статики в шлемофоне вывел ван Дроя из транса. В наушниках прозвучал ворчливый голос заряжающего:
— Вокс-панель мигает, сэр. Похоже, вас вызывает на связь какой-то пешеход.
Ван Дрой снес еще десяток орков вблизи «Врагодава» и спустился в башню. Пригнувшись к пульту, он крикнул Дитцу:
— Враги наседают на наши машины! Поддай огоньку! — и переключился с интеркома на вокс-канал: — Говорит лейтенант Госсфрид ван Дрой. Восемьдесят первый бронетанковый полк, Десятая рота. Прием?
Человек, ответивший ему, принадлежал к офицерской элите. Его голос звучал устало и озабоченно:
— Это полковник Стромм из Девяносто восьмого полка механизированной пехоты. Вы слышите меня, ван Дрой?
— Слышу вас, сэр.
— Пусть Император благословит ваши бронированные задницы, парень! Вы прибыли сюда в самый подходящий момент. Отгоните орков от наших защитных рубежей. Нам нужно немного пространства, чтобы отбиваться. Я потерял кучу бойцов в рукопашной схватке…
Он прервался на полуслове, чтобы отдать приказ своим людям. Ван Дрой услышал звуки интенсивного сражения, которое велось на другом конце линии. Бой шел в непосредственной близости от позиции полковника.
— Ван Дрой, вы еще здесь? — спросил, задыхаясь, Стромм.
— Да, сэр. Вы продержитесь несколько минут? Один из моих эскадронов обходит орков с тыла. Два других работают слева от вас. Вам придется немного потерпеть. Мы не можем вести пушечный огонь в непосредственной близости от ваших окопов. Похоже, один из наших залпов едва не побрил вас осколками.
— Мне по-любому не мешало бы побриться, — пошутил полковник. — Но ситуация у нас рискованная. Потеря артиллерии огорчила орков. Когда вы начали обстрел, они отвлеклись на вас, и мы отогнали их на сотню метров. Теперь, разделившись, они отстреливаются на два фронта. Однако здесь их по-прежнему много. Мы находимся на грани рукопашного боя. И мне не нужно говорить вам, что на такой дистанции мы долго не продержимся. Они тут, на Голгофе, вырастили крепких ублюдков, а наши спины уже прижаты к стене… в буквальном смысле слова. Конечно, мы можем укрыться в обломках посадочного бота. Нам больше некуда идти. Но я не хочу оказаться в ловушке. Это чистое самоубийство. У нас появился бы шанс на спасение, если бы вы создали коридор. Несколько моих взводов касркинов держали бы его открытым, пока мы не отойдем.
Ван Дрой задумчиво кивал.
— У вас будет коридор, полковник. Я направлю один из эскадронов к посадочному боту. Они проложат вам путь. Оставайтесь в окопах до самой последней минуты. В воздухе будет много свинца.
— Чем больше, тем лучше, — пожелал Стромм.
Рев и крики заглушили его слова. На фоне сражения отчетливо слышались орочьи боевые кличи. Несмотря на относительную безопасность, ван Дрой почувствовал, что кровь застыла в его венах. Он решил направить к боту эскадрон под командованием Вульфе. В группе «Меч» находился единственный «Леман Русс» класса «Экстерминатор». «Новый чемпион Церберы» лучше всех подходил для такого задания.
— Торопитесь, ван Дрой, — добавил Стромм. — И пусть нас защитит Император. До связи.
Лейтенант переключился на командный канал роты:
— Ротный вызывает «Меч». Вульфе, отвечай.
— «Меч» слышит вас, сэр, — передал по воксу сержант. — Говорите.
Его слова прерывала барабанная дробь тяжелого стаббера.
— Сержант, нашим друзьям-пехотинцам очень нужен коридор для отхода, — сказал ван Дрой. — Я направляю туда «Нового чемпиона». Короче, бери свой эскадрон и сделай просеку до корпуса бота. Пусть обломки корабля прикрывают спины пешеходов. Проведи их до безопасного места. Связь держи с полковником Строммом. Канал «Эф», шестая полоса частот.
Через миг пришел ответ от Вульфе:
— «Меч» ротному. Эскадрон уже в движении.
Ван Дрой услышал в его голосе сердитые нотки. Возможно, Вульфе сейчас матерился. «Новый чемпион Церберы» был машиной капрала Ленка.
* * *
— Идем на помощь пехотинцам, — сообщил Вульфе, обращаясь к экипажу по интеркому. — Мецгер, если сможешь, найди нам местечко в трехстах метрах от бота. Ожидается много огня.
Танк «Последние молитвы-II» помчался вперед. Тяжелые гусеницы терзали пустыню, выбрасывая позади машины волны песка. Вульфе спустился в башню и, сев перед вокс-панелью, вышел на связь с эскадроном:
— Командир «Меча» вызывает первый и второй номера. Передаю приказ ван Дроя. Мы вступаем в бой. «Новый чемпион» идет справа от меня и открывает коридор для пехоты. Прорежь им путь на одной линии с рухнувшим ботом. Пусть корабль прикрывает их спины. И, Ленк! Осторожнее с «дружеским огнем». Мы с «Передовым крестоносцем» держим центр и левый фланг. «Крестоносец», двигайся параллельно со мной. Дистанция — пятьдесят метров. Эскадрон «Молот» поддержит нас с тыла. Прошу подтверждения.
Капрал Сименс отозвался первым:
— «Передовой крестоносец» подтверждает получение приказа. Прикрываю тебя слева. Да защитит нас Император!