Хотя в доме никого не было, я кралась вверх по лестнице с замирающим сердцем. Какая-то ступенька резко скрипнула, и этот звук громким эхом разнесся по всему дому. Страх плотными кольцами стал охватывать горло, когда я распахнула дверь на чердак и в темноте попыталась нащупать выключатель. Под потолком вспыхнула голая лампочка, и свет брызнул мне в глаза. На окнах чердака не было никаких штор, но я знала, что из коттеджа чердак не виден. Затхлый запах старья сегодня, казалось, был еще удушливее. Я коснулась чемодана, на котором только сейчас заметила багажную бирочку. Ее повесили, очевидно, в аэропорту. Содранные вечером ладони запачкала плесень. Мне стало дурно, но я справилась с тошнотой.
Руки страшно дрожали, когда я отпирала чемодан. Пальто было все еще там. Стоило мне его вытащить и расправить, как я поняла, что в карманах рыться не придется.
Я встряхнула пальто. Оно было относительно новым. Тяжелое зимнее пальто свисало с моих дрожащих рук, а глаза неподвижно остановились на капюшоне, который был обшит по краю красной вискозной лентой. Это пальто было похоже на то, которое носила Рейчел. И у того и у другого был капюшон, только пальто Рейчел было темно-синее.
Но в сумерках невозможно различить цвет…
Глава десятая
Я машинально опустилась на чемодан и отдалась во власть одолевавших меня мыслей. Потом, когда они постепенно замедлили свой бег и стали выстраиваться в определенную последовательность, неописуемый ужас объял меня. Я не могла, не хотела в это верить. Я отчаянно пыталась избавиться от подозрений, которые плотной пеленой начали окутывать меня, но у меня ничего не вышло. Наконец мой неосознанный страх стал принимать четкие очертания. Он явился ко мне в образе моей собственной матери!
Наверное, после того как я рассказала ей, что видела человека в пальто с капюшоном и узнала в этом человеке Рейчел, она от греха подальше спрятала пальто на чердак… В принципе у нее был повод бросить меня тогда на берегу и обречь на гибель. Кевин наверняка все рассказал ей о моем завещании. Неужели она, не удовлетворившись тридцатью тысячами, бросила меня тогда на берегу, надеясь на то, что я погибну и она получит все?..
Нет! Нет! Нет! В моей душе поднялся истеричный крик. Только не Сара! Только не моя мать! Это была Рейчел, Рейчел.
Это могла быть только Рейчел… Я изо всех сил пыталась выкинуть подозрения относительно Сары и ее пальто, но безуспешно. Подозрения громоздились одно на другое и все казались обоснованными!
С одной стороны, она знала, что я подозреваю Рейчел, но ее беспокоило, что, наткнувшись на ее собственное пальто, я поменяю первоначальную точку зрения. Мои мысли примут новый оборот, и я уже буду не так уверена в первой своей версии.
Мне вспомнились рассказы о шоке, который испытала Сара, когда меня принесли домой. В чем была причина? Страх? Она боялась, что я узнала ее в сумерках и, очнувшись, укажу на нее пальцем? Я вспомнила, какой дикий ужас сверкнул в ее глазах, когда я сказала ей, что рассмотрела силуэт в пальто с капюшоном. И я вспомнила, как настойчиво она уговаривала меня поверить в то, что мне все померещилось. Зачем? Умоляла меня никому не рассказывать. Зачем? Может, она боялась, что кто-нибудь вспомнит, что у нее тоже есть пальто с капюшоном, как у Рейчел? И если мне кто-нибудь намекнет на это, я докопаюсь до правды?
Кевин был испуган. Неподдельно испуган. В этом я была уверена. Это был единственный человек, который поверил мне. Он стал умолять меня уехать. Если не из Ирландии, то по крайней мере с фермы О'Мара. Он хотел, чтобы я вернулась в «Юную русалку». Почему он на этом так настаивал? Может, потому, что знал, что на самом деле я видела на берегу не Рейчел, а Сару? И если я останусь на ферме, она может предпринять новую попытку убрать меня, раз уж твердо решила завладеть моим состоянием? Он еще сказал мне, что в следующий раз это будет тщательно продуманное и хладнокровно выполненное убийство.
Но Сара ведь тоже хотела, чтобы я уехала домой. Почему? Может, она боялась, что, оставшись, я узнаю всю правду?
Сегодня вечером кто-то решил убить меня и атаковал дважды с мрачной решимостью. Я еле-еле избежала смерти.
У Сары был еще один мотив к совершению убийства «со второго захода». Она знала, что я видела у нее на чердаке пальто с капюшоном, и чувствовала, что это наведет меня кое на какие неприятные для нее мысли. Она чувствовала, что рано или поздно я докопаюсь до правды, если уже не докопалась.
Кровь застыла у меня в жилах. Во всем этом было что-то отвратительное, во что не хотелось верить.
Сара знала, что я сегодня пойду в «Юную русалку» пешком. Я вспомнила машину, катившую по прибрежной дороге в стороне от меня. Если повернуть от ворот фермы налево и потом еще раз налево, то по прибрежной полосе можно было спокойно обогнать меня и встретить на пересечении дорог. Я теперь была почти уверена, что машина, которая ехала по прибрежной дороге, и машина, которая поджидала меня на пересечении дорог, была одна и та же. Машина, обгонявшая меня, ехала по прибрежной дороге с выключенными фарами. Если бы это была Рейчел… Она ведь не знала, когда я выйду с фермы, и ждала бы меня на перекрестке заранее. Я вспомнила момент, когда машина пронеслась мимо меня, лежащей за калиткой, и я увидела водителя в платке. Это могла быть как Рейчел, так и Сара.
Хуже всего то, что у Сары тоже был черный «седан»!
— Нет! — крикнула я вслух. — Я в это не верю! Этого не может быть! Чтобы моя собственная мать… Она не может желать мне смерти. Разве это не она отдала меня на руки Лейле и позволила всем думать, что она погибла, чтобы только не мешать моим приемным родителям обеспечить нормальное детство и счастливую жизнь? Да, она была не в себе, но…
Я осеклась. Я больше не верила в эту версию. Я поняла это только сейчас, хотя на самом деле перестала верить в нее сразу после того, как Джеф рассказал мне, что Кевин является любовником Сары. Она солгала мне. Она лгала мне всегда, начиная с первой нашей встречи. Она сказала, что я не ее дочь, и даже потрудилась состряпать этому доказательство. Тогда она еще не знала, что я унаследовала состояние. Только через пару дней она смогла прочитать об этом в газете.
И тогда она стала разыгрывать из себя одинокую, достойную жалости женщину, которую преследуют ужасы прошлого. Ей стыдно за то, что она со мной сделала, но она сделала это прежде всего в моих интересах. Она разыграла душевно опустошенную женщину, которая так и не оправилась полностью от того ужаса, который ей пришлось пережить во время налета на отель «Маджестик Тауэр». Разыграла обезумевшую от страха бедняжку, которая, однако, не забыла вынести из разбомбленного здания свой багаж.
Внезапно мне стало ясно, что миссис Оливер из Ньюкасла наиболее точно описывала ее, как и другие знавшие ее люди. Как и жители Балликейвена. Теперь я была уверена и в том, что это именно из-за Сары Шон О'Мара забросил работу и стал швырять деньгами направо и налево. Он, очевидно, любил ее и готов был пойти на все ради ее счастья.
Она поступила весьма хитро, подослав ко мне Кевина, которого я считала простым работником, для обсуждения ее щекотливого финансового положения. Он произвел на меня нужное впечатление своими словами о том, что Сара «одержима фермой» и что у нее есть только один способ вернуть себе чувство собственного достоинства. Она с подчеркнутой неохотой приняла мои деньги, но ведь приняла же! И даже не поблагодарила, даже не сделала вид, что благодарна.
Мозг работал четко, голова была ясная. Теперь мне все виделось в ином, понятном свете. Нет, я уже не верила в то, что деньги ей были нужны для возрождения фермы. Я была убеждена, что она остается здесь лишь потому, что ферма худо-бедно давала ей средства к существованию. К тому же ее можно было еще пару раз заложить-перезаложить. А получив мои деньги, она наверняка стала готовиться к отъезду. Она хотела начать с Кевином где-нибудь новую жизнь. Я должна была сразу понять, что Саре — с ее нарядами и с ее ухоженными волосами — и беззаботному, обаятельному Кевину просто-напросто не может нравиться жизнь на этой удаленной от цивилизации ферме. Сара хотела вести именно тот образ жизни, который я ей предлагала. Только без меня.