— Вы желаете, чтобы я поговорила с этим человеком, с Уэйнрайтом, попросила прощения…
— Разумеется, нет. Вы здесь хозяйка. Это произвело бы совершенно неправильное впечатление. Джек прекрасно все понимает. Я не собираюсь говорить с ним об этом ни сейчас, ни когда бы то ни было. И только надеюсь, что вся эта история не лишит юного Уота шанса выжить. Однако, честно говоря, не думаю, что он проживет долго, если не изменится… а надежд на это в ближайшем будущем маловато.
Крессида встала, сделала реверанс.
— Я буду советоваться с мастером Ролингсом, прежде чем предпринимать что-либо для исправления прислуги. А теперь, с вашего разрешения, я пойду к себе. Я очень устала.
Меньше всего ей хотелось сейчас уйти, и все же она должна была как можно скорее его оставить, пока он не довел ее до бессмысленных слез.
Граф, улыбаясь, встал, любезно проводил ее до двери, за которой Питер Фэйрли терпеливо дожидался приказания отвести молодую хозяйку в ее комнату.
Алиса уже приготовила постель и ждала Крессиду, чтобы помочь ей раздеться. Она испытующе посмотрела на свою госпожу, но спрашивать ни о чем не стала. Когда она уже собралась выйти в свою смежную комнату, Крессида попросила:
— Алиса, будь добра, разыщи Филиппа Кентона, того юного пажа, который прислуживал мне нынче за ужином, и попроси его зайти ко мне.
Алиса неодобрительно пожала плечами и отправилась выполнять поручение. Приведя мальчика, она упрямо стала в дверях. У Филиппа, как всегда, лицо выражало тревогу, и Крессида поспешила его успокоить:
— Я хочу, Филипп, чтобы ты разузнал, есть ли какие-нибудь новости о том поваренке, которого побили сегодня. Как я поняла, он сбежал.
Лицо пажа просветлело.
— Он уже вернулся, миледи. Мастер Уэйнрайт — наш повар — ходил искать его с двумя солдатами. Они нашли его в таверне на Саут-Варк, мастер Уэйнрайт, как говорят, наградил его оплеухой и приволок обратно в Рокситер-Хаус.
— О! — Крессида с трудом улыбнулась. — Я рада, что он в безопасности. Как ты думаешь, мастер Уэйнрайт не станет снова бить его?
Мальчик ухмыльнулся.
— Он больше лает, чем кусает, миледи. Однажды он поймал меня, когда я стянул яблочный пирог, я уж думал, что мне конец, но он только дал мне затрещину и прогнал с глаз. И даже его светлости графу не сказал ни словечка. Про него говорят, что он строгий, но справедливый.
— Ну, хорошо, спасибо, Филипп. Я думала, мальчик мог попасть в беду в каком-нибудь воровском притоне. А теперь ступай, спокойной ночи.
Когда паж убежал, Алиса грозно сказала:
— И о чем же тут шла речь, позвольте спросить?
Крессида с замиранием сердца ответила:
— О, я тут вмешалась, когда наказывали одного мальчонку, а потом узнала, что он совершенно отпетый мошенник. Милорду графу то и дело приходится вызволять его из беды.
— Гм… — только этим и выразила Алиса свое отношение к вмешательству Крессиды в порядки Рокситер-Хауса.
Минут двадцать спустя Крессида уже лежала в постели, удивляясь про себя, отчего, собственно, постель кажется ей одинокой. Всю жизнь она спала одна и была этим вполне довольна. А сейчас, как ни странно, чувствовала себя обманутой. Ей только что порекомендовали не вмешиваться в то, как идут дела в доме, муж избегает ее постели… Нет-нет, маме все это явно не понравилось бы.
На следующее утро, когда Крессида, все в той же верхней гостиной, вместе с Алисой вышивала еще одну бархатную налобную ленту к парадному геннину, постучал Филипп и попросил разрешения впустить мастера Ролингса.
Низко поклонившись ей, дворецкий сказал:
— Приехал мастер Проссер, миледи. Он спрашивает, примете ли вы его.
Крессида живо поднялась с кресла.
— О, разумеется, зовите его поскорей, мастер Ролингс. Мастер Хауэлл Проссер старый друг нашей семьи, он недавно приехал в Лондон. Я буду очень рада увидеть его.
Дворецкий важно склонил голову.
— Могу ли в чем-либо быть вам полезен сегодня, миледи?
Она вспыхнула, вспомнив, что он присутствовал при недостойной сцене на кухне.
— Нет, нет, благодарю вас. В доме все идет превосходно под вашим присмотром, мастер Ролингс.
Он опять важно наклонил голову и удалился, чтобы тут же вернуться и пропустить в гостиную Хауэлла Проссера.
Крессида пошла навстречу гостю, радостно улыбаясь и приветливо протягивая к нему руки.
— Как это чудесно, Хауэлл, что вы приехали навестить меня.
Алиса отошла к оконной нише, и Крессида не могла не заметить, как служанка неодобрительно поджала губы, склоняясь над рукодельем.
Хауэлл коснулся губами щеки Крессиды, шепнув, что надеется получить разрешение на родственный поцелуй. Поцелуй был более долгим, чем когда-либо прежде, когда он здоровался с нею на людях, и она, еще больше разрумянившись, подвела его к креслу у камина и сама села напротив него.
— Надеюсь, это не означает, что вы заехали попрощаться, Хауэлл. Вы ведь не собираетесь покинуть столицу?
— Я заехал попрощаться, но ненадолго. Мне надо съездить в Дувр по поручению отца. — Он поморщился. — Нужно кое-что выяснить относительно цен в Кале. Но вам все эти скучные мелочи ни к чему.
Хауэлл думал о том, как она восхитительна, порозовевшая от радости, что видит его. На ней было зеленое бархатное платье, и он впервые заметил зеленоватые оттенки в радужной оболочке ее сияющих глаз, которые казались сейчас, при свете, падавшем из оконной ниши, почти аквамариновыми: Этот особенный мягкий оттенок зеленого, цвет страны эльфов, заставил его сердце забиться сильнее, отчего волшебная красота девушки представилась ему еще ослепительней.
— Я боялся, что граф не позволит мне увидеться с вами.
— Его нет дома. Он в Вестминстере или в Тауэре. Последние дни у них там, кажется, без конца заседает Совет.
— Он покидает вас так скоро после свадьбы?
Крессида опустила глаза на бесценный персидский ковер, стараясь не выдать своего замешательства.
— Он очень занят делами короля. Из Франции, как я слышу, приходят дурные вести.
— Да, — произнес мрачно Хауэлл. — Во всяком случае, для короля. Должно быть, вы слышали о том, что Генрих Тюдор открыто объявил о своем намерении жениться на леди Элизабет?
— Не думаю, что это возможно, — засмеялась Крессида. — По крайней мере, до тех пор, покуда он не узурпирует трон короля Ричарда.
— Вы называете это узурпацией? Но ведь Генрих и есть король, единственный живой потомок Ланкастеров.
Она быстро обвела взглядом комнату, предостерегающе прижав палец к губам.
— Вы ведете изменнические речи, Хауэлл. Притязания Генриха Тюдора совсем не основательны, да и те опираются лишь на незаконную линию Бофортов. В любом случае Ричард прочно сидит на троне.
— Не все этим довольны, — проговорил он тихо. — Ваш отец — один из них, мой тоже. Вы, вероятно, слышали о казни сэра Роджера Клиффорда?
Крессида вздрогнула.
— Сэра Роджера Клиффорда? Нет, я ничего об этом не знаю.
— Да, он был схвачен, обвинен в измене и казнен. — Хауэлл пожал плечами. — Он не мог ожидать помилования. Принцы Йоркские не простили Клиффордам то, что те поддержали дело Ланкастеров. Когда его везли казнить на Тауэр-Хилл, процессия проехала мимо храма св. Мартина Великого. Разъяренные приговором, простолюдины попытались стащить сэра Роджера Клиффорда с повозки и помочь ему бежать. Его исповедник умолял собравшийся вокруг народ спасти его, и попытка бегства наверняка бы удалась, если бы солдаты шерифа не позвали на помощь. Они сумели задержать его, пока не явилась подмога, и затем поволокли на казнь.
Крессиду трясло.
— Значит, он умер… умер ужасной смертью предателя?
— Он был обезглавлен, но потом, говорят, его тело рассекли надвое.
Крессиду потрясла столь бессмысленная жестокость.
— Пресвятая Дева, никогда бы не подумала, что король способен быть таким злобным.
Хауэлл кивнул.
— Он боится, слухи о вторжении носятся в воздухе. Очень неспокойно в Хэммс-Кастле, неподалеку от Кале. Граф Оксфорд находился там в заключении, его взяли под стражу вскоре после гибели несчастного короля Генриха[20]. Оксфорду удалось подкупить коменданта, Джеймса Блаунта, и уговорить отпустить его, а в довершение всего сам Блаунт вместе с бывшим своим узником переметнулся к Генриху Тюдору, и теперь замок готов выдержать осаду королевского войска.
20
Имеется в виду Генрих VI (1421–1471) из династии Ланкастеров, дважды низложенный и убитый в Тауэре.