— Очень сомневаюсь, что Анхеле можно было помочь, — сказала Прескотт, оправдывая Картера. — Она была кататоником. Даже сегодня, со всеми последними новейшими достижениями, кататоники считаются практически неизлечимыми.
— Вы лучше, чем кто-либо другой, знаете, что она могла выздороветь! — в ярости закричала Лара, вскочив. — Да, правда, она была больна, но она же вышла из стрессового состояния. На самом деле доктор был так обрадован прогрессом, который наступил у нее после шести месяцев, что даже собирался ее выписать под вашу ответственность, когда она пошла на поправку. Но его предложение было отвергнуто, потому что вы отказались подписать необходимые бумаги! Вы безжалостно оставили ее там загнивать заживо. Вы убили ее! Оба! И самое ужасное заключается в том, что вы даже не раскаиваетесь в содеянном.
Схватив документы, которые до этого разложила на столе, она убрала их в папку.
— Но есть Высший суд. Зло, совершаемое нами в этом мире, обязательно возвращается к нам. Вы оба заплатите за то, что сделали.
— Но я ничего не знал об этом! — закричал в панике Картер. — Я никогда больше не видел Анхелу после ее отъезда в тот день. Прескотт занималась всем остальным. Она заверила меня, что за Анхелой лучший уход и вокруг нее лучшие врачи. Я абсолютно ничего не знал об этом предложении выписать ее под расписку. Она сказала мне, что Анхела безнадежно больна.
Ларе было достаточно посмотреть на выражение ужаса в глазах Прескотт, чтобы понять, что ее отец лжет. Не говоря больше ни слова, она повернулась, чтобы уйти.
— Останови ее, — приказал Картер своему секретарю, когда Лара быстро направилась к выходу. — Прес, сделай же что-нибудь! — закричал он, когда Лара уже вышла из библиотеки.
Прескотт не сдвинулась с места.
— Мы не можем позволить ей обратиться в прессу. Позвони Бакстеру, чтобы он задержал ее.
— Ты идиот. — Тон Прескотт и ее лицо в данный момент были практически лишены всякого выражения. — Она блефовала, а ты попался на ее удочку. У нее нет ни единого доказательства против тебя. Все, что она имела, — предположения, которые ты по глупости подтвердил.
— Ты видела счета? Как ты можешь быть такой уверенной!
— Потому что я не делаю ошибок. Я обеспечила полную гарантию, что ничто и никто не сможет связать твое имя с Анхелой. Мое имя на всех документах, на каждом чеке. И не надо...
— Тогда пусть эта история останется между нами, — перебил ее обрадованный Картер. — Будем считать, что это твои дела. И вообще, было ли что-то? Я не вижу ничего противозаконного в том, что ты сделала, за исключением того, что ты не приняла этого предложения врача. И не волнуйся, если возникнет проблема: мои адвокаты снимут ее. — Он похлопал ее по плечу, как хозяин поощряет свою собаку. — Думаю, неплохая идея прямо отсюда позвонить Рамзею, чтобы прояснить ситуацию. Надо подумать, как ее можно оклеветать. Это поддаст ветерка ее парусам.
— А что ты собираешься делать? — спокойно спросила Прескотт.
Он посмотрел на часы.
— Мне бы уже пора начать одеваться к обеду. Ты же знаешь, какой бывает Клаудия, когда задерживается обед. Поговорим попозже.
Джейн Прескотт посмотрела вслед Картеру Кинсли, когда он своей уверенной легкой походкой выходил из библиотеки, затем вошла в свой кабинет, примыкавший к ней, и села за стол. Она сняла очки и положила их сверху компьютерных распечаток последних посреднических сделок в Иове.
Она не волновалась за свою безопасность. Без веских доказательств ни одна газета не напечатает обвинения Лары из страха быть опозоренной. До того как сегодняшний закон вошел в силу, тысячи пациентов помещались в государственные больницы, так как их родственники отказывались нести за них ответственность. Конечно, кто-то и может осудить ее за то, что она отказалась подписать освобождение Анхелы, но это не было противозаконным. Хотя они с Кинсли этим буквально убили Анхелу.
Джейн поняла, что он легкомысленно уверен в том, что она и теперь все возьмет на себя.
За двадцать два года она сделала Картера Кинсли центральной фигурой своей жизни. Она вела все его дела, покрывая все его пороки, и завела политическую машину, которая уже почти привела его к Белому дому. И она никогда ничего не просила взамен — кроме того, чтобы быть ему необходимой.
Она любила его все эти двадцать два года.
Она терпела его жену, которая обращалась с ней как с окруженной ореолом служанкой, а также мирилась с нескончаемой вереницей безмозглых маленьких сучек. Джейн всегда была уверена, что она ему так же жизненно необходима, как и он ей, что она единственная женщина, без которой он не сможет обойтись.
Для Прескотт было ударом, когда она сегодня обнаружила, что дорога ему не больше всех остальных. И она не собиралась больше позволять делать из себя дурочку.
Покопавшись в справочнике, она нашла номер телефона. На звонок ответили сопящим: «Алло».
— Синди?
— Ой, это вы. — Разочарование в голосе девушки было явным: она, очевидно, плакала. — Не надо проверять меня, мисс Прескотт. Я сделала все, что вы просили. Я оставила его, как обещала. Я как раз собиралась позвонить и заказать такси, чтобы доехать до аэропорта.
— Забудь об этом такси. Тебе никуда не надо уезжать.
— Неужели Картер передумал? О, я знала, что он так поступит!
— Нет, никогда не передумает. Если он расстается с женщиной, то это навсегда.
— Но вы же говорили, что он любит меня! Что через какое-то время...
— Я просто пыталась успокоить тебя.
Девушка пискляво вскрикнула и зарыдала. Прескотт пришлось повысить голос.
— Синди, ты бы хотела побывать на телевидении?
— На телевидении? — повторила Синди; слезы моментально высохли, и голос зазвенел: — Но как?
И мисс Прескотт объяснила.
Как Джейн Прескотт и предполагала, у Лары никогда не было никакого намерения обращаться в прессу. Она просто сыграла на трусости своего отца, чтобы выудить у него подтверждение в причастности к болезни и смерти ее матери. И хотя она верила в высший суд и возмездие, она не ожидала, что оно придет к нему так скоро: история связи Картера Кинсли с восемнадцатилетней девушкой облетела все газеты следующего дня, вынудив его тем самым снять свою кандидатуру.
Лара понимала, что отец достоин такого наказания. Она была убеждена, что такой человек, как он, не может быть Президентом Соединенных Штатов и отвечать за жизни миллионов людей. Однако, к ее удивлению, она не испытала удовлетворения от этого возмездия. Его неповинная ни в чем семья также расплачивалась за его грехи.
С другой стороны, мисс Прескотт, согласно последним статьям, исчезла.
Через неделю после скандального падения Картера Кинсли в театр на имя Лары принесли пакет. На конверте не было обратного адреса, а также никакого пояснения. В нем были фотографии ее матери вместе с ее отцом и пакет истертых любовных писем.
В день премьеры начало спектакля назначили на семь вечера, чтобы телерепортеры смогли поместить свои заметки о нем в одиннадцатичасовых новостях. Сбор актеров также сдвинулся на час, то есть они собрались к пяти.
С тех пор как Лара переехала в Нью-Йорк, у нее не было большой необходимости прятаться от публики, поэтому она была совершенно не подготовлена к встрече с толпой, поджидавшей ее у театра.
Полицейские кордоны сдерживали поклонников, собравшихся здесь спозаранку, тем самым доказывая, что их страстное желание увидеть кинозвезду было сильнее, чем ожидание самого спектакля. Репортеры и фотографы ринулись к ее лимузину.
Кэл приехал в театр первым. Он стоял незамеченным на тротуаре, когда увидел, что происходит. Он быстро открыл дверцу машины и помог ей выйти.
— Держись за меня, — скомандовал он, задыхаясь. — Я помогу тебе выбраться отсюда.
Защищая ее, он обхватил левой рукой ее плечи и прижал к себе. Ему пришлось повысить голос, чтобы быть услышанным в том потоке вопросов, которые на ходу задавали репортеры.