И он взял ее руку, будто опасаясь, что она убежит. Вокруг них воцарилась тишина, нарушаемая только их нервным дыханием.
Наконец Кэл сказал:
— Лара, я могу понять, почему ты боишься вновь полюбить меня. Я понимаю: я очень обидел тебя. Но в то время я чувствовал, что у меня не было другого выхода. Я старался восстановить справедливость и поэтому решил вычеркнуть тебя из своей жизни, чтобы сохранить семью. — Его теплые дрожащие руки переплелись вокруг нее. — Но теперь все изменилось. Мы наконец-то можем быть вместе, жить вместе так, как ты всегда хотела.
— Нет, теперь все слишком поздно. — Она отдернула свои руки. — Я не смогу забыть прошлого так легко, как сделал это ты.
— Я никогда не забывал прошлого! — Злость, рожденная крушением надежд, вырвалась из-под его контроля. — Я живу с теми ошибками, которые совершил. Я понимаю, что не смогу изменить того, что случилось, или снять боль, которую я тебе причинил, но не только ты страдала!
Удивленная неподдельной душевной мукой в его голосе, Лара внимательно посмотрела на Кэла. В первый раз за последнее время за всеми страхами и недоверием, которые она чувствовала к нему, она увидела, что с ним сделала та жизнь, которую он избрал. Преждевременные морщины избороздили все его лицо, резко поседевшие волосы и особенно темные круги вокруг глаз свидетельствовали о цене, которую он заплатил. Она всегда считала, что его выбор принес страдания только ей. До этого момента ей и в голову не приходило, что он тоже страдал.
— Лара, очень немногим счастливчикам удается получить второй шанс в своей жизни. Мы могли бы быть счастливы вместе. Но для этого ты должна расстаться со своим прошлым.
— Всю жизнь я старалась освободиться от своего прошлого, — сказала Лара с отчаянием в глазах. — А как делаешь это ты?
— Принимаю его, — сказал Кэл.
И он увидел, что она еще не готова к этому.
Роберт Стоун сидел в последнем ряду театра, наблюдая за репетицией. Для него не составляло большого труда понять, что Лара Лайтон была чертовски хорошей актрисой. Кто бы мог подумать? Когда-то он и сам был неплохим актером, пока не осознал, что с его ординарной внешностью и фигурой ему навсегда уготована судьба играть второстепенные роли. И он решил использовать свое актерское мастерство в качестве детектива. Теперь ему нравилось казаться в глазах своих клиентов Марлоном Брандо.
Так как последние несколько недель Лара была постоянно занята на репетициях, она наняла Стоуна закончить поиски доказательств, подтверждавших, что Картер Кинсли ее отец, и раскрыть его причастность к нервному потрясению и смерти ее матери. Информация, добытая им, была сложена в папку, которая сейчас лежала у него на коленях. Он дождался, пока Лара закончит репетицию, и подошел к ней.
— Я уже подумала, что вы забыли обо мне, — сказала она Стоуну, входя вместе с ним в уборную.
— Что вы? Я работал исключительно с вашим делом, отложив все остальное. Где я только не был — даже в монастыре, где вы учились. Отслеживая ту частную клинику, в которую они сначала привезли вашу мать, я провел там некоторое время, — он рассмеялся. — И поверьте мне, вам бы никогда не захотелось пробыть там хотя бы день.
Мысль о том, что ее мать была помещена в это заведение, принесла страдание Ларе.
— Я совсем не собиралась бранить вас.
— Вы сказали мне, что необходимы результаты к этому уик-энду.
— Сенатор Кинсли возвращается в Нью-Йорк. Затем он отправится в Иову, чтобы...
— Нет, он не собирается останавливаться в Нью-Йорке, — перебил ее Стоун. — Кинсли намеревается провести свой уик-энд в поместье его отца в Ньюпорте. Без всякой политики — просто со своей семьей. И, конечно, с вездесущей мисс Прескотт. — Он саркастически ухмыльнулся. — Довольно-таки умная женщина, эта леди. Она была инициатором выдвижения его кандидатуры на президентских выборах.
Лара присела на угол стула.
— Он мой отец?
— Улики уверенно указывают на это, но они все косвенные. Вы его совсем не помните?
Лара отрицательно покачала головой.
— Как ни старалась, я не смогла вспомнить моего отца и то, что случилось в тот день, когда мы ездили к нему. — Она наклонилась к Стоуну. — Вы не нашли ничего, что касается моей матери? Что же все-таки случилось с ней?
— Нашел. — Стоун протянул ей папку. — Но вам это не очень понравится.
Взятый напрокат лимузин легко скользил по пустынной дороге к поместью. Плавное движение, комфорт салона, нереальная бесшумность, свойственная такой дорогой машине, дополняли ощущения Лары, будто она возвратилась в то время, в свое детство. Она услышала радостный смех матери: «Ой, посмотри, малышка, посмотри, какая красивая лошадка».
За окном машины чистокровные скакуны неслись галопом по обширному полю, огороженному загоном. Она наблюдала за ними сквозь слезы воспоминаний. «Если бы только в моей власти было вернуть назад то время!» — подумала Лара. Тогда, в то давнее воскресенье, они ехали в «роллс-ройсе» все время прямо, а сейчас ей пришлось свернуть с основной дороги на проселочную.
Подъехав к высокой стене с острыми выступами, которая простиралась, казалось, до самого горизонта, по указанию охранника машина проследовала дальше, мимо огромных металлических ворот.
Старомодное здание в викторианском стиле, сверкающее своей белизной, все так же стояло на холме; треугольные клумбы газонов все так же обрамляли мраморную веранду. Лимузин подъехал к площадке, расположенной за теннисными кортами, примыкающими к саду с мраморной террасой и бассейном, и свернул налево.
Она попросила шофера подождать ее, заверив что ее отсутствие будет недолгим. Подняв латунное кольцо, свисавшее из пасти льва, она постучала в дверь. На ее стук дверь открыл дворецкий в ливрее, которому на вид было около пятидесяти с небольшим. Его манеры — все, что она могла вспомнить о дворецком тех лет, — были такими же высокомерными.
— Я приехала, чтобы увидеться с мистером Картером Кинсли.
— Сенатор ожидает вас, мадам?
— Нет, но я уверена, что он захочет увидеться со мной. Мое имя Лорис Касталди.
Взглядом он выразил все свое отношение к людям, приезжающим без уведомления, но все-таки ответил:
— Сейчас узнаю.
Пока дворецкий был занят телефонным разговором, Лара оглядела вестибюль. В детстве ее потрясли огромная хрустальная люстра, широкая лестница из красного дерева и роскошная мебель. Сейчас это уже не производило на нее такого впечатления. Она поправила папку, которую держала под мышкой.
— Мистер Кинсли встретит вас в библиотеке, мадам.
Прямой, как палка, дворецкий повел ее по длинному коридору, застланному ковровой дорожкой.
Лара сделала первые шаги по лестнице и почувствовала себя маленькой девочкой. Ей показалось, что мать находится здесь же, рядом. Ее левая рука была горячей и потной, словно кто-то крепко сжимал ее; правая рука была холодна как лед. Когда Лара прошла в библиотеку, то словно вступила в свое прошлое. Поглощенная воспоминаниями, она не слышала и не видела, как ушел дворецкий.
Ее глаза словно выхватили из памяти полки с книгами в кожаных переплетах, стоявшие рядами по всей стене; картины с пейзажами и сценами охоты, коллекцию серебряных трофеев на камине, облицованном мрамором. Она посмотрела на камин, который тогда, когда она была маленькой, испугал ее своими размерами: она боялась, что он проглотит ее.
Открылась боковая дверь в стене, и вошел Картер Кинсли вместе с Джейн Прескотт. Они оба остолбенели, увидев ее. На Ларе был черный парик с длинными волосами, который она попросила на время (хотя не могла объяснить, что толкнуло ее сделать это), и короткое платье, которое опять входило в моду. Губы Картера безмолвно прошептали:
— Анхела.
Прескотт первая пришла в себя:
— Даже некоторых ваших коллег, занимающихся таким сомнительным делом, каким занимаетесь вы, смутил и удивил бы столь мелодраматический визит, миссис Лайтон. Что вам здесь надо?