— Гарри, я позову дементоров, — проговорил Волдеморт.
— Нет! — он вскрикнул быстрее, чем успел подумать.
— Хорошо, — лорд удовлетворенно кивнул. — Ты признаешься?
— Да, — тихо ответил Гарри.
— Тогда учи слова. Скоро репетиция, — лорд холодно рассмеялся.
— Какая репетиция? — едва слышно спросил Гарри.
— Генеральная, мой друг, — охотно ответил Волдеморт. — Я хочу увидеть, как ты будешь выглядеть в качестве обвиняемого. — Я хочу услышать твой печальный рассказ. Все должно быть в лучшем виде, Гарри. На суде будет много весьма уважаемых магов, пресса, родители убитого Седрика, присяжные — и ты должен всех убедить в том, что совершил преступление, но не хотел и очень раскаиваешься. Было бы хорошо, если бы ты заплакал. Ты умеешь плакать по собственному желанию, Гарри? Попробуй. У нас мало времени на репетицию. И чем убедительнее ты будешь говорить, тем меньше шансов у тебя встретиться с дементорами.
Зал суда был таким, каким Гарри видел его в сите воспоминаний и во время заседания по его делу, когда он применил заклинание Патронус. Просторное подземелье, стены из темного камня, тускло освещенные факелами, ряды пустых скамей, места для присяжных и знакомое кресло с цепями на подлокотниках.
— Входи, Гарри, и садись, — проговорил Волдеморт. — Тебе уже знакомо это место, не так ли? Идешь хорошо, тебе боязно, неприятно. Начало хорошее. Поскольку ты совершил преступление, тебя скуют цепи.
Лорд пронаблюдал, как цепи, звякнув, сковали руки Гарри, и повернулся к стоящему у входа Малфою.
— Входи, Люциус, не бойся, ты займешь, как и положено, место министра магии. Гарри, ты готов? Поскольку у нас очень мало времени, мы прорепетируем непосредственно твою речь. Итак…
Гарри молча смотрел перед собой. Что говорить? С чего начинать? Как он сможет убедительно врать, когда вокруг будут сидеть волшебники и смотреть на него? Он обвел взглядом огромный зал, посмотрел на свою грязную, в пятнах крови, пропитанную потом робу.
— Не переживай о внешнем виде, Гарри, мы приведем тебя в порядок, ведь ты во всем сознался добровольно, — насмешливо успокоил его Волдеморт. — Начинай.
Гарри помолчал еще с минуту и, посмотрев на Люциуса и Беллатрикс, пробормотал:
— Во время третьего задания мы должны были коснуться кубка…
— Плохо, Гарри! Не верю, — прервал его Волдеморт. — На что это похоже? Ты что-то бормочешь себе под нос, а где искренность, жалостливость? Еще раз!
Гарри посмотрел на ухмыляющегося Люциуса, на развалившегося в кресле Волдеморта, явно получавшего удовольствие от происходящего, и на презрительно скривившуюся Беллатрикс.
— Мы слушаем тебя, Гарри, — напомнил Волдеморт.
— Я… я не хотел убивать, когда я коснулся кубка, я думал, что уже победил, но оказалось, что там еще одно испытание, — Гарри замолчал.
— Дальше, — лорд сложил руки на груди.
— Мы должны были сориентироваться в темноте на кладбище и найти настоящий кубок. Тот, кто прикоснется первым, станет победителем турнира. Седрик добежал бы быстрее.
— Гарри, не серди меня. Это, по-твоему, признание, которое впечатлит присяжных? С надрывом, Гарри. Мы должны понять твое психическое состояние. Ты столько лет был первым, главным, особенным. Ты — любимец Дамблдора. И где твои слезы?
— Вам мало моего признания, — вскинулся Гарри. — Вы хотите меня унизить, растоптать! Вы издеваетесь надо мной и получаете удовольствие! Я не могу говорить это так, как вы требуете, это невозможно. Я не убивал Седрика! Мне не нужна была эта победа! И никогда профессор Дамблдор не внушал мне, что я — живая легенда и чем-то особенный!
— Очень хорошо, Гарри. А теперь точно так же прокричи нам то, что ты должен сказать на самом деле, — прервал его Волдеморт. Гарри молчал.
— Похоже, ты так и не понял до конца, что тебе грозит, герой, — неожиданно жестко проговорил Волдеморт. — Я вижу, ты еще не готов сказать нам правду. Ты думаешь сорвать нам судебный процесс подобной истерикой? Тебе грозит Азкабан, Гарри. Азкабан — одно это слово заставляет бледнеть любого волшебника. Но я вижу, до конца понять всю серьезность своего положения ты сможешь только побывав там. Что ж, придется прорепетировать и это.
Глава 58. Спасение
Печальные мысли сменялись ужасными воспоминаниями. Он снова в кассе по защите от темных искусств, пытается вырваться, чтобы спасти Гермиону, которая читает «Книгу пыток». Ее ноги сжимает испанский сапог, она кричит от боли. А вот она лежит на полу одного из залов министерства магии, ранена заклинанием, возможно, убита. Гарри падает на колени рядом с ней. Петтигрю прижимает к себе обрубок руки, завернутый в окровавленную мантию. Гарри не может шелохнуться, потому что привязан к могильной плите. Он сидит на допросе, слыша бесконечное «Ты убил Седрика». Кладбище, его тело на земле, темные фигуры упивающихся смертью окружили Гарри, невидимая сила сгибает позвоночник. Поклонись своей смерти, Гарри.
Гермиона тихо вышла из комнаты. В доме было темно, похоже, все спали. Девушка подошла к лестнице, чтобы спуститься в кухню. Хотелось пить, да и нужно хоть что-нибудь поесть. Сегодня, посмотрев на себя в зеркало, она ужаснулась, насколько изменилась от бесконечных слез и переживаний. Нет, не все спят. В комнате, где теперь жил Снейп, горел свет, и, кажется, профессор разговаривал с Дамблдором. Гермиона приблизилась и замерла, вслушиваясь в разговор.
— Мы проиграли, Дамблдор, — мрачно произнес Снейп.
— Еще нет, Северус, — возразил директор.
— У вас есть еще какие-нибудь предложения по спасению Поттера? Мы испробовали все, что только можно и даже сверх возможного. Лорд лично его охраняет. Послезавтра суд, и мальчишку отправят в Азкабан, откуда его никто не сможет вытащить. Туда имеет доступ только Ближний круг. Я, как вы знаете, разжалован.
— Гарри анимаг, — напомнил директор.
— Во-первых, сомневаюсь, что лорд снимет с него браслеты, во-вторых, в присутствии дементоров Поттер вряд ли будет думать о том, как бы преобразоваться и улететь. Вы не были в Азкабане, поэтому не знаете, что это такое, — жестко ответил Снейп.
— Я думаю о суде, Северус. Может быть, удастся там помочь Гарри?
— Разве что если вы наймете ему хорошего адвоката, — едко ответил тот. — Послушайте, директор, вы прекрасно знаете, что в зал суда не пустят никого лишнего, туда невозможно протянуть портал, нельзя аппарировать, там будет много охраны и Лорд лично поставит заклинаний больше, чем на Хогвартс за последнюю тысячу лет. И даже если вам каким-то чудом удастся проникнуть туда, вы все равно ничем не поможете Поттеру, только сами зря погибнете.
— Северус, ты же знаешь, чем нам грозит гибель Гарри, — тихо произнес Дамблдор.
— Я прекрасно это знаю, но тем не менее жизнь продолжится. Подумайте о девочке. Их нужно развести.
— Развести? Северус!
— Да, директор, вашими стараниями Поттер стал сильным магом. Он умрет и утащит ее за собой. Вы — тот, кто обвенчал их, вы и разведете.
— Нет! — Гермиона сама не помнила, как оказалась перед Снейпом и Дамблдором. — Нет! Этого не может быть! Вы должны спасти Гарри! — она схватила Снейпа за мантию.
— Я сделал все возможное… мисс Грейнджер, — проговорил он.
Гермиона повернулась к Дамблдору и, упав на колени, закричала.
— Дитя мое, мы постараемся помочь, — Дамблдор попытался поднять ее.
— Ненавижу вас, — зарыдала она, — зачем вы держали нас в школе? Почему не предупредили об опасности? Зачем все это время мы мучались, терпя эту Жабу? Мне все равно, что бы чувствовал Гарри, живя здесь, но с ним было бы все в порядке!
Снейп отвернулся, скрестив руки на груди. Дамблдор присел рядом с девушкой.
— Дитя, — он встряхнул ее, — посмотри мне в глаза, я не держу блок, поэтому ты видишь, что я не лгу!
Гермиона, всхлипывая, подчинилась.
— Я верю, что Гарри спасется. Я не знаю как, но верю. И ты тоже должна верить, девочка.