— Вот он… маленький такой, но здоровенький, с ним все в порядке, — Элис поднесла к директору младенца, аккуратно вложила в руки. Старый профессор долго задумчиво смотрел на сонного ребенка.
— Дитя, рожденное в муках от большой любви… все сходится… это ты, малыш, — тихо произнес Дамблдор.
Гарри открыл глаза, в нос ударил резкий запах. Сознание быстро прояснилось. Спина! Словно кто-то влил в позвоночник расплавленного свинца.
— Какой ты шустрый, Гарри, — произнес Волдеморт, пока Люциус возвращал его в кресло. — Снова в обморок. Но мы терпеливы. Продолжим. Итак, расскажи нам, как ты убил Диггори.
Да когда же это кончится? От боли в затекшем теле уже впору признать все, что угодно! Нужно снова отключиться, и как можно на дольше!
Мамина рука поставила прозрачный пузырек с маслом, и теплые ладони принялись ласково гладить кожу.
— Смотри, Лили, ему нравится, — Джеймс рассмеялся, наклоняясь над улыбающимся ребенком.
— Ещё бы, тебе бы тоже такое понравилось, — весело ответила Лили.
— А давай поэкспериментируем, — тут же предложил Джеймс. — Обещаю улыбаться и радостно повизгивать не хуже малого.
Лили прыснула.
— Масло дорогое, а ты уже вон какой большой мальчик! На тебя весь пузырек уйдет!
— Это не проблема, я куплю ещё!
— Извини, Джеймс, но сначала Гарри, — Лили, тихонько смеясь, завернула малыша в пеленку и взяла на руки. — А твоя очередь потом…
— Вечером, да?
— Может быть…
— Как она? — сквозь сон услышала Гермиона голос Дамблдора.
— Ей было плохо, профессор, — шепотом ответила Луна. — Миссис Уизли дала ей снотворного и успокоительного.
Гермиона с трудом открыла глаза.
— Профессор… где Гарри? Вам удалось спасти его? — впрочем и так ясно, что нет. От Дамблдора исходила лишь тяжелая усталость и печаль.
— Пока нет, дитя, но расстраиваться рано, — ответил бывший директор. — Я должен немного отдохнуть. Хотя бы пару часов поспать. К нам присоединится Северус, я думаю, что все будет хорошо. Мы поможем Гарри. Я беспокоюсь, как он.
Гермиона увидела, что рядом с Дамблдором возникла темная фигура Снейпа. Он то мрачно смотрел на старого профессора, то внимательно на Гермиону.
— Его долго держали на стуле, а сейчас… он не страдает. Он уходит в свои видения, — ответила девушка.
— Вот и хорошо, — лицо Дамблдора слегка просветлело, Снейп нахмурился. — Я рад, что Гарри защищается таким способом. У меня есть надежда, что видения про его родителей — это загадка для Волдеморта, он не знает, что происходит с Гарри.
— А я полагаю, что вам, директор, стоит надеть защитный амулет на мисс Грейнджер, чтобы она не страдала понапрасну, — произнес Снейп.
— Я не хочу! — резко возразила Гермиона. — Я должна знать, что происходит с Гарри. Я не хочу терять связь с ним!
Я же говорил, Северус, — Дамблдор повернулся к Снейпу и посмотрел на него поверх очков. Снейп скрестил руки на груди.
— Я не думаю, что этим вы поможете ему, мисс Грейнджер.
— Зато я знаю, что сейчас он не мучается.
На руках у мамы было удобно, тепло и спокойно. Гарри неохотно вспомнил, что это всего лишь видение и нужно вернуться. Что-то внутри подсказывало, что быть с родителями долго нельзя. Почему, Гарри не знал. Надо вернуться. Хотя бы узнать, что с телом. Оно болело все. Но терпимо.
— Милорд, он каким-то образом умеет вызывать у себя обморок. Я не знаю, как. Руки связаны, он ничего не делает, просто отключается, и с ним можно делать все, что угодно, он приходит в себя тогда, когда считает нужным, — говорил голос Беллатрикс. — Уверена, что этим фокусам его научил Дамблдор.
В воздухе повисла задумчивость. «Он не знает, что со мной происходит, — понял Гарри. — Даже несмотря на умение проникать в чужие мысли!»
— Мальчишка пришел в себя, милорд, — доложила Беллатрикс.
— Я вижу, — холодно произнес Волдеморт. — Усади его. И развяжи.
Гарри принялся растирать запястья. Веревки исчезли, но браслеты по-прежнему оставались, блокируя магию.
— Не отключайся, Гарри, я всего лишь буду с тобой говорить, — прошелестел Волдеморт, усаживаясь напротив него.
Если он снова намерен повторять, как я убил Седрика, придется опять вызывать видения.
— Я хотел рассказать тебе о кое-каких изменениях в твоем деле, Гарри. Газеты уже напечатали, что ты сознался в убийстве Седрика Диггори, поэтому ты признаешь это на суде, — сообщил Волдеморт.
— Нет, — резко возразил Гарри.
— Да, и я выбью из тебя это признание, — спокойно проговорил Лорд. — Тебе грозит пожизненный срок в Азкабане. Но я могу быть милостивым, простые волшебники любят это качество у своего правителя.
— Срок в Азкабане вы замените поцелуем дементора? — спросил Гарри.
— За убийство одного человека, совершенное в порыве — это слишком, мой юный друг. Давай посмотрим, как можно сделать все гуманнее и красивее. Ты сознаешься, что убил Диггори, и глубоко раскаиваешься в этом… Плачешь, обвиняешь Дамблдора, который с самого первого курса забил тебе голову, что ты — особенный, первый, мальчик-легенда, о котором все говорят. Растрогавшийся Министр Магии, как отец твоего однокашника Драко Малфоя, просит суд отнестись с сочувствием к сироте, с которым с самого детства жестоко обращались. И тогда… быть может, это будет не Азкабан, Гарри, а клиника св. Мунго.
— Вы хотите объявить меня сумасшедшим?
— В клинике нет дементоров, Гарри, — напомнил Волдеморт. — Ты будешь в палате под присмотром целителей.
— И скоро от их лечения действительно сойду с ума, — Гарри усмехнулся и тут же скривился. Мерлин, что они с ним сделали, болит все лицо.
— В Азкабане это произойдет гораздо быстрее, — шелково произнес Лорд. — В клинике я могу тебе гарантировать хороший уход и относительную свободу в твоей палате.
Что происходит? Гарри с опаской посмотрел на Волдеморта. Зачем ему нужно, чтобы он, Гарри, оставался в живых? Пусть даже в клинике. Оттуда его могут спасти Дамблдор и члены Ордена Феникса. Значит, Волдеморту невыгодно, чтобы Гарри оставался в живых. Тогда почему такое предложение? Ясно. Волдеморту нужно признание, любой ценой. И такое, чтобы Высший Магический Суд поверил.
— Я не убивал Седрика Диггори, и у вас нет никаких доказательств. Вы не сможете заставить меня признаться в том, чего я не совершал, — Гарри снова поморщился. Черт бы их побрал, болит все тело. Но это не страшно. Нужно будет снова отключиться, и пусть Волдеморт держит его хоть под непрерывным Круцио.
— Гарри, не зли меня, — с наигранной усталостью вздохнул Волдеморт. — подумай о своей участи.
— Вы убьете меня в любом случае, это ясно, — ответил он, — но я не признаю вины.
— Тебя осудят в любом случае.
— Пусть. Если я не ошибаюсь, к суду надо мной будет приковано всеобщее внимание. И перед присяжными я очень убедительно расскажу, как все было на самом деле, как вы приказали убить Седрика. И многоуважаемый будущий профессор Петтигрю убил его запрещенным заклинанием. Мне почему-то кажется, что волшебникам не понравится, что настоящий убийца учил их детей Защите от Темных Искусств. И если присяжные вынесут мне приговор, среди волшебников останется очень и очень много сомневающихся. Это не будет так красиво и эффектно, как вы хотели бы.
— Неужели ты полагаешь, что из тебя невозможно выбить признание? — Волдеморт картинно развел руками. — Я могу устроить тебе очную ставку с родителями убитого гаффелпаффца. Они почему-то верят, что ты убил их сына. А что им ещё остается думать, Гарри? Портал перенес тебя и Седрика, а вернулся ты с его телом и невразумительной историей о возрождении какого-то злого и страшного Волдеморта. Далее, господин Фадж оказал тебе медвежью услугу, не начав расследование и утверждая, что произошел несчастный случай. Все это очень походило на то, что старое Министерство пыталось замять это дело. Убитой горем матери и отцу Седрика это совсем не понравилось. Они требуют найти убийцу и наказать его по закону. Поэтому я могу тебе устроить встречу с четой Диггори. Почему ты побледнел, Гарри, если так уверен в своей правоте? — Волдеморт растянул рот в жуткой улыбке. — Или… Можно поступить ещё проще. Хочешь поучаствовать в одном из банкетов?