— Ах ты мразь! — Гарри вскочил. Как часто Дадли пользовался этим приемом: кулак с силой ударил в солнечное сплетение. Ну а теперь законный пинок ногой в пах согнувшемуся министру.
— Спокойно, Гарри, ты что же это делаешь? — Лорд быстро направил на него палочку, заставляя вернуться в кресло. Руки и ноги стянули веревки.
— Это же министр, Гарри, — шелково проговорил Волдеморт, — разве так можно?
Беллатрикс рассмеялась, глядя на воющего Люциуса, корчившегося на полу. Гарри с ненавистью смотрел на него.
— Но с другой стороны понимаю твое негодование, Гарри, хоть и Министр, но жену твою едва не обидел… Кстати, о ней, — вкрадчиво произнес Волдеморт. — Ты, наверное, ещё не знаешь, что ей так же, как и тебе, грозит Азкабан?
Гермионе — Азкабан? Ей-то за что? Неужели тоже заехала Министру Магии?
— За то, что она незарегистрированный анимаг, — пояснил Лорд.
Гарри изумленно посмотрел на него. Гермиона — анимаг?
— А ты не знал, Гарри? — удивился Лорд. — Может, это ее Северус тайком обучил? На всякий случай… да, Северус не перестает меня удивлять.
Так вот как спаслась Гермиона. Гарри едва сдержал улыбку. Значит, не зря они учились вместе.
— А какие у вас, кстати, отношения были? Насколько мне было всегда известно, Снейп ненавидел тебя за то, что когда-то твой отец издевался над ним.
«Со Снейпом тоже все в порядке! — обрадовано подумал Гарри. — Ему, наверное, как и Гермионе, помогла анимагия».
— Гарри, — он вздрогнул, ощутив боль в руке. Волдеморт обращался к нему, направив на него свою волшебную палочку. — Я задаю вопрос и жду ответа. Какие у вас были отношения с профессором Снейпом?
Гарри ощутил, как затрещал его блок под магическим воздействием. Так, срочно, воспоминания об уроках: Снейп ходит между котлами и зыркает, ища повод придраться, ехидно усмехается, сидя за своим столом и выводит жирную «Т» в уголке его реферата. Вот так-то, теперь можете размышлять, во имя какой идеи Снейп защищал меня.
— Северус — темная лошадка, играющая на своем поле. Что ж, вернемся к убитому Седрику. Люциус, ты как? — Волдеморт посмотрел на все ещё стонущего Министра Магии.
— Почти в порядке, милорд, — пробормотал он.
— Ты хотел предложить какой-то способ заставить Гарри говорить правду? Причем клялся, что это гораздо эффективнее инквизиторских методов Беллы, — Волдеморт недоверчиво хмыкнул. — Если ты имел в виду тот способ, о котором подумала сейчас Белла, то он пока не годится… А то, боюсь, наш впечатлительный герой сойдет с ума.
Лорд холодно усмехнулся. Беллатрикс с опаской тоже позволила себе негромко рассмеяться.
— Я хотел предложить стул, — кривясь, ответил Люциус. — Директор Амбридж говорила, что он на мальчишку действовал.
— Стул, говоришь? Ну давай попробуем, — кивнул Волдеморт. Он снова направил палочку на Гарри, придвинул его на самый край. — Итак, Гарри, я напомню тебе, что произошло в роковой день 24 июня, — Лорд взял со стола пергамент, неспешно развернул его и принялся читать.
— В центре лабиринта стоял Кубок, которого должен был коснуться победитель. Однако на самом деле Кубок был порталом. Перед самым финалом чемпиона ждало ещё одно испытание: он должен был сориентироваться в темноте на кладбище, не растерявшись, найти настоящий кубок, прикоснуться к нему и вернуться победителем. Ты не мог допустить, чтобы победил Седрик Диггори, потому что Дамблдор с самого первого курса внушал тебе, что ты — первый, ты — не такой, как все, ты — самый лучший. Как мог победить какой-то гаффлпаффец? Какой-то Седрик Диггори? У тебя давно на него была обида. Если мне все правильно рассказал Хвост, то на третьем курсе ты, великий Гарри Поттер, упал с метлы, и снич поймал никто иной, как Седрик Диггори. Тогда Кубок по квиддичу все равно достался тебе. Но в Турнире Трех Волшебников победить должен был только ты, — Волдеморт впился в Гарри своими красными глазами-щелями. — Ты расскажешь, что Дамблдор подстроил так, чтобы ты стал четвертым чемпионом, и весь год настраивал тебя на победу, желая ее не меньше тебя. Хогвартс должен был прославить Легендарный Гарри Поттер, а не никому неизвестный Седрик Диггори. Поэтому, когда ты увидел, что он коснется заветного Кубка первым, ты убил его.
— Это неправда, — твердо проговорил Гарри, — не было никакого ещё одного испытания. Все подстроили вы и ваши сообщники. Вы подставили меня, сделав четвертым чемпионом в Турнире, в котором я даже не хотел принимать участия, вы приказали Краучу-младшему следить, чтобы я победил, и вы велели Петтигрю убить Седрика, потому что он был «лишний». Вы убили его просто так! — Гарри чувствовал, что начинает горячиться, рассказывая о тех событиях. Неприятные воспоминания, когда-то надолго ставшие кошмаром, снова оживали. Одновременно с этим по спине словно кто-то начал пропускать ток.
— Неправильно, Гарри, — прошипел Волдеморт, — ты скажешь то, что хочу услышать я, а вместе со мной и все волшебное сообщество. Ты расскажешь в душещипательных подробностях, как ты убил Седрика запрещенным заклинанием и как потом сам испугался своего поступка. Я не собираюсь делать из тебя маньяка и хладнокровного убийцу. В это никто не поверит. Все, кто тебя более или менее знает, больше поверят, если ты сознаешься, что убил в порыве, от невозможности смириться с проигрышем, ты обвинишь во всем Дамблдора, который вбил тебе в голову идею о твоей исключительности. Когда же ты увидел Седрика мертвым, ты испугался. И это нормально… его серые пустые глаза долго ещё преследовали тебя в ночных кошмарах, верно, Гарри?
Гарри попытался вытереть лоб. Пот катился так обильно, словно Гарри кто-то обил водой.
— Я не убивал Седрика, — ответил он, чувствуя, что его начинает трясти.
— Вспоминаем ещё раз, — прошелестел Лорд.
Пот тек градом, роба уже промокла насквозь, в спину словно кто-то вонзил острый кол. Тело отказывалось подчиняться. Гарри хотел отключиться, но почему-то не получалось. Голос Волдеморта, в который раз в новых подробностях рассказывающий об том, как он, Гарри, убил Седрика, не давал возможности сосредоточиться.
— Итак, Гарри, теперь ты вспомнил?
Гарри покачал головой, одновременно пытаясь упасть со стула. Нужно что-то сделать, чтобы прекратилась эта пытка. Затекшее тело болело, словно его протыкали тысячи иголок.
— Люциус, теперь ты напомни нашему юному другу, как именно он совершил преступление. И подними его. Тебе, Гарри ещё долго здесь сидеть. Белла, ты пока можешь отдохнуть… через два часа, если Гарри будет упорствовать, сменишь Люциуса и продолжишь сеанс воспоминаний.
Малфой направил на Гарри волшебную палочку.
— Без глупостей, Люциус, Круцио будет потом, — предупредил его Волдеморт, — у нас пока все идет хорошо. Гарри уже почти вспомнил, верно, Гарри?
Через два часа придет Беллатрикс, а потом кто-нибудь ещё. Сколько часов они собираются держать его так? Сколько эти муки будут длиться ещё? Гермиона расстроена, у профессора Дамблдора пока не получается помочь ему. Да и возможна ли эта помощь вообще? Волдеморт наверняка лично наложил на это подземелье самые сложные охранные заклинания. Пророчество говорило, что один убьёт другого, и нет никакой уверенности, что победителем из этой схватки выйдет Гарри. Но если ему суждено умереть, то тогда пусть это случится поскорее и без мучений!
— Как она, Элис? — Дамблдор взволнованно вглядывался в бледное лицо Лили.
— Еле разродилась, бедняга, — с сочувствием ответила Элис Лавгуд. — Я очень переживала, что она умрет. Как знать, если бы муж не помогал ей, — она перевела взгляд на другую кровать, где лежал Джеймс.
— А сейчас? — Дамблдор коснулся мокрых темно-рыжих волос. — Ей уже лучше, правда?
— Я дала ей лучшее укрепляющее зелье, что у меня было. И свой амулет. Он тоже придал ей сил. Он ещё ни разу подводил, — убежденно произнесла Элис.
— Да, все верно, — Дамблдор провел ладонью, едва касаясь груди молодой женщины. — Ей нужен отдых. А где мальчик?