— Но почему мы не можем заниматься дальше? — спросил Гарри. — При чем здесь Петтигрю?
— А он глаз с тебя не сводит, — уголок Снейпового рта скривился.
Это была правда, и это была самая большая неприятность, которая ждала Гарри с приходом Петтигрю. Новый учитель не утруждал себя подготовкой к урокам, на занятиях школьники читали учебники, конспектировали главное или то, что таковым считали (у профессора можно было получить высокий балл, если получался большой конспект), потом писали реферат или рисовали схему действий при том или ином волшебном воздействии. Никаких практических занятий не было. Гарри чувствовал, что Петтигрю не только не хочет их проводить, но и не умеет и боится показаться глупым перед школьниками, особенно перед старшеклассниками. Впрочем, к скучным и бесполезным урокам Гарри давно уже привык, и это его не беспокоило. Гораздо больше его волновало другое: на уроках седьмого курса Гриффиндора под монотонное поскрипывание перьев Петтигрю мечтательно смотрел на Гарри и вспоминал старые добрые школьные годы, когда Джеймс сидел рядом и подсказывал, что писать или говорить, беззлобно подкалывал Хвоста или в лицах пересказывал тренировки по квиддичу. Масленый взгляд Петтигрю выводил Гарри из себя. Плохо помогал даже сильный блок. И, наконец, самым ужасным было то, что взгляд Петтигрю замечал не только Гарри, но и его одноклассники. Теперь вот и Снейп укусил.
— Вы могли бы выставить закрывающее заклинание на свой кабинет, — предложил Гарри.
— По-твоему, я этого не сделал? — хмыкнул Снейп.
— Но тогда почему вы не можете проводить дополнительные уроки регулярно? Я думал, что вы опасаетесь, что Петтигрю узнает, чем мы занимаемся.
— Я боюсь, что он нас неправильно поймет, — с едким удовольствием ответил Снейп.
Гарри ощутил, как по его лицу пошли пятна.
— Видишь ли, Поттер, у каждого своя головная боль.
— Гарри, так что же это, профессор Снейп не будет с тобой заниматься дуэлями? — огорчилась Гермиона. — Не хотелось бы, чтобы ты потерял форму.
— Мне тоже. Он сказал, что позанимается при случае. Это все из-за Петтигрю.
— Петтигрю, — Гермиона поджала губы. — Если честно, я боюсь его. Он опаснее Амбридж… От него не знаешь, чего ждать.
— Зато иногда он делает совершенно очевидное. Например, пялится на меня на уроках!
Гермиона сочувственно вздохнула.
— У меня такое ощущение, что уже вся школа знает о том, что… — Гарри перекривил слащавое выражение лица Петтигрю.
— К сожалению, дети не слепые, да и Люси слухи разносит очень и очень быстро, — согласилась Гермиона.
— Скорее бы закончился этот учебный год! — искренне пожелал Гарри.
Это желание стало еще сильнее, когда вскоре Петтигрю совершенно неожиданно поставил ему «удовлетворительно» вместо традиционного «превосходно» и велел прийти пересдать контрольную.
— Меня вполне устраивает такой балл, — ответил Гарри.
— Но… как же, у тебя до сих пор только «превосходно» и «выше ожидаемого», — растерялся Петтигрю.
— Я постараюсь получить «превосходно» на экзаменах, — стоял на своем Гарри.
— Нет-нет, ты придешь и пересдашь, — тоже настойчиво произнес Петтигрю.
Когда вечером, после ужина, Гарри явился на пересдачу, Петтигрю продиктовал ему те же вопросы, что были на контрольной работе, и велел писать. Сам же он сел за свой стол и разложил перед собой работы других учеников. Переписывать контрольную у Гарри не было ни малейшего желания, он точно знал, что правильно ответил на все вопросы. Удовлетворительно — это только предлог. Подозрения Гарри полностью оправдались, когда он заметил, что Петтигрю только делал вид, что проверяет пергаменты. Хвост снова принялся мечтательно смотреть на Гарри, вспоминая давние свои похождения с друзьями-мародерами.
— Сохатый, ты когда вот так сидишь, я начинаю думать, что ты на самом деле невинный мальчик, этакий паинька, — Сириус толкнул под бок задумавшегося Джеймса.
— А! Чего? Бродяга! Что такое? — встрепенулся тот.
— Я говорю, когда ты сидишь задумчивый над учебником, никто не слышит, как под твоей лохматой шевелюрой в тихом шуршании извилин и напряженной работе серых оленьих клеточек рождается великая мародерская идея на новое полнолуние! — торжественно произнес Сириус.
Петтигрю с удовольствием захихикал. Ремус прижал палец к губам и умоляюще посмотрел на довольно лающего Сириуса.
— Бродяга, сколько можно жрать перья, — Джеймс вырвал изо рта Сириуса перо, которое тот мусолил, пытаясь сочинить что-нибудь на зелья.
— Ну я без этого писать не могу, — ответил Бродяга. — А как ты стимулируешь свои умственные способности, Сохатый?
— Я обычно кручу перо в руках и чешу затылок, вот так.
Гарри, вздрогнув, убрал руку от воротника рубашки. Петигрю умильно улыбался, глядя на него.
— Сохатый, — Сириус сложил брови домиком. — А ты уже написал реферат по зельям?
— Да, я с некоторых пор полюбил зелья и возненавидел трансфигурацию, — дурашливо ответил Джеймс.
— Ты чего, Сохатый, какую-то не такую траву сжевал ночью, что ли?
— Не-а, просто у Лили хорошо получаются зелья и плохо трансфигурация!
— А, ну тогда дай скатать домашнее.
— Я уже Хвостику дал, — Джеймс махнул рукой в сторону Питера, который старательно переписывал работу друга.
— Так, Хвостик, извини, старших вперед пропускать надо, — Сириус отобрал у него пергамент.
— Эй, — обиженно вскрикнул Петтигрю.
— Хвостик, не плачь, на, спиши пока историю магии.
— О, спасибо, Джеймс!
— Всегда пожалуйста, только что ж ты на экзаменах будешь делать? — усмехнулся Сохатый, почесав нос.
Гарри отдернул руку от лица и снова встретил мечтательный взгляд Хвоста.
— О-о-ой, — Джеймс перевернулся на своей кровати, страдальчески замычав.
— Я говорил тебе ещё вчера, сходи к мадам Помфри, — отозвался Ремус со своей кровати.
— Я думал и так сойдет, — Джеймс снова поморщился и застонал.
— Сохатый к старости слаб всем на свете стал, — рассмеялся Сириус.
— Ничего смешного, Бродяга, если бы ты тренировался под дождем и по холоду, то не только спину застудил, — строго сказал Ремус.
— Ага и ещё кое-что, поэтому я не увлекаюсь квиддичем, — весело ответил Сириус.
— Ох, у меня ещё и шея болит, — пожаловался Джеймс. — Да и охрип я, кажется, парни.
— Вот, я сбегал к мадам Помфри, она сказала, что нужно растереть больные места вот этой мазью, — Петтигрю показал принесенную склянку.
— О, Хвостик, давай, — позвал его Джеймс. — А то не у кого будет тебе списывать сочинения.
— Да, Джеймс, я сейчас разотру тебе спину, — с готовностью подскочил к нему Питер.
— Рем, мы с тобой лишние, да, Хвостик? Ты ведь хочешь, чтобы мы ушли? — ехидно спросил Сириус.
— Сири, тебе придется уйти и даже спрятаться, потому что когда Хвост меня разотрет, я тебе оторву твои наглые собачьи уши, — отозвался Джеймс.
Его спина была гладкой, горячей и красивой. Он вообще был очень хорошо сложен, стройный и подтянутый, и так резко отличался от него, Хвоста, низенького и упитанного, как булка. Даже красавчик Сириус, который гордился своей фигурой, уступал Джеймсу, будучи на самом деле слишком поджарым, Ремус — тот худоват, вечно изможден своими превращениями, а вот Джеймс… Джеймс — красавчик. Особенно когда мылся в душе.
— Послушайте, — резко оборвал воспоминания Петтигрю Гарри, — перестаньте так смотреть на меня, мне это неприятно! Я не могу переписывать контрольную под вашим наблюдением! Ставьте мне «удовлетворительно»!
Гарри вскочил и, прежде чем Петтигрю успел опомниться, выбежал из кабинета. В комнате за сэром Кэдоганом Гермионы не было. Гарри вспомнил, что она отбывает наказание у Снейпа. Что-то изнутри неприятно кольнуло. Гермиона появилась примерно через час, положила сумку с учебниками на ковер и вопросительно посмотрела на недовольного Гарри.