Тэсс прижалась к холодному стволу вяза, чтобы спрятаться от ветра.
— Я до сих пор виню себя, что ничего не смогла сделать для лоллардов.
— Нет, миледи, — с чувством сказал Тарджаман. — Сейчас я вижу, что любовь не помогла лорду Ричарду принять верное решение. Не терзайте себя. Если кто и должен винить себя, так это он.
Тэсс посмотрела персу в глаза и поняла, что он говорит вполне серьезно. От поддержки этого человека ей вдруг стало легче.
— Не знаю, насколько вы правы, — произнесла она. — Но я все равно благодарна вам за теплые слова. В любом случае, леди Гертруда с друзьями должны уже быть мертвы. Нет, я никогда не прощу себе, что ничего не предприняла для их спасения.
Тарджаман улыбнулся и протянул Тэсс руку.
— Позвольте. — Тэсс взяла его под руку, и они продолжили свой путь к замку. — Леди Тэсс, я еще не сказал о главном. Я только что из Тауэра. Я подкупил стражников и вызволил на свободу леди Гертруду, сэра Эндрю Уортона и сэра Гарольда Мортимера.
Тэсс остановилась, не сразу осознав услышанное. Она с надеждой посмотрела персу в глаза.
— Что?
— Леди Гертруда на свободе, жива и невредима. Она надежно спряталась в одной деревне, где спокойно проживет до конца своих дней.
— Слава Богу! — вскрикнула Тэсс, от радости обнимая Тарджамана. — Спасибо, спасибо вам, Тарджаман.
Перс улыбнулся.
— Благодарить надо лорда Ричарда. Я пошел в Тауэр по его приказу. Он велел мне продать фамильный меч Истербаев и на вырученное золото подкупить охрану.
— Фамильный меч? — прошептала Тэсс. — Он отдал фамильный меч Истербаев? Вы в этом уверены? А может, это был другой меч?
— Нет, миледи. Ни один меч в королевстве не сравнится по красоте с мечом Истербаев. Его просто невозможно перепутать с каким-нибудь другим.
— Да, я согласна. — Тэсс сорвала дубовый лист с низко висящей ветки. — Только не понимаю, зачем Ричард это сделал.
— В жизни такое случается. Я думаю, лорд Ричард хотел хоть как-то искупить свои грехи.
Тэсс бросила лист, и он, медленно кружась, опустился на землю. Затем с недоброй улыбкой она посмотрела Тарджаману в лицо.
— Вы хотите убедить меня, что лорд Ричард изменился?
— Именно так. Несмотря на риск, он освободил лоллардов, потому что был уверен в их правоте.
Тэсс закрыла глаза, мысленно обращаясь к Богу со словами благодарности. Сбылось ее самое сокровенное желание: ее любимый наконец-то поступил по совести. Как хорошо, что это произошло как раз вовремя, подумала Тэсс, с любовью прижимая руки к животу.
— Тарджаман, я хочу… хочу что-то сказать, это нужно обязательно передать лорду Ричарду, когда вы его увидите в следующий раз.
— Лорд Ричард сейчас в Нормандии, на войне. — О, Ричард, только бы ты остался жив! — Миледи, что с вами?
Тэсс открыла было рот, чтобы заговорить, но тут над ней пролетел черный ворон. Его перья на солнце отливали синевой. Восприняв это как недоброе знамение, Тэсс содрогнулась.
— Тарджаман, когда лорд Ричард посылал вас освободить лоллардов, он не говорил, что любит меня?
Последовала длинная пауза. Тарджаман переминался с ноги на ногу.
— Нет, миледи, не говорил. Но ведь мужчины слишком горды, чтобы заводить разговор об этом.
— Ричард не гордый. — Тэсс не сдержала улыбки. — Это одно из его достоинств. Несмотря на его красоту, он никогда не гордился.
«Он даже не вспомнил обо мне, и совершенный им благородный поступок предназначался не для меня», — подумала Тэсс. Она испугалась, что Ричард, воспользовавшись ее добрыми советами, забудет о ней, как повзрослевший ученик забывает учителя.
— Вы хотите, чтобы я что-то передал милорду? — вежливо спросил Тарджаман.
— Нет, ничего.
Тэсс привела Тарджамана в замок, где дрессировщика тепло приветствовала леди Лукреция. Тем же вечером они ужинали все вместе в небольшом зале возле камина. Леди Лукреция вела затворнический образ жизни и не имела никаких развлечений, поэтому с большим вниманием слушала рассказ Тарджамана о его жизни в Персии. Тэсс тоже слушала, чувствуя большую симпатию к человеку, которого когда-то боялась. Она поняла, что с любовью к Ричарду к ней пришла и мудрость. Раньше ей и в голову не приходило, какое требуется мужество, чтобы любить. Теперь Тэсс знала, что ради любви иногда приходится идти на жертву.
Тарджаман провел в замке леди Лукреции ночь и рано утром оседлал коня. Тэсс стояла у ворот, собираясь попрощаться с ним.
— Спасибо, за все, что вы сделали, Тарджаман, — сказала она, глядя на него снизу вверх и прикрывая рукой глаза от лучей утреннего солнца.
Устраиваясь поудобнее в седле, перс улыбался ей.
— Миледи, я всегда буду вашим покорным слугой. И не волнуйтесь, как только я увижу лорда Ричарда после окончания войны во Франции, я непременно скажу, что вы ждете ребенка. Думаю, он будет очень рад, что скоро станет отцом.
На какое-то мгновение Тэсс замерла, даже перестала дышать. Срок ее беременности был еще очень небольшим. Тэсс удивлялась, как Тарджаман узнал об этом, ведь она не сказала ему ни слова, хотела было сказать, но сдержалась. А в замке он также необъяснимо узнал о кортике.
— Но как вы угадываете все это? Откуда вам известно, что я ношу под сердцем ребенка Ричарда? Вы что, колдун? — Тэсс вовсе не хотела обидеть Тарджамана, но любопытство взяло верх. — Откуда вы это узнали?
Перс натянул поводья, придерживая нетерпеливого коня.
— Просто у вас живот большой, — пожал он плечами. Тэсс схватилась руками за слегка выпуклый живот. — Прощайте, миледи, оставайтесь с миром.
29
Тарджаман уехал из замка Лукреции в пятницу, 25 октября. В тот же самый день войско короля Генриха разбило лагерь возле французской деревни Аженкур.
Французы, численностью около тридцати тысяч, намного превосходили шеститысячную армию короля Англии. Продолжать наступление было полным абсурдом. Французские солдаты с удивлением рассматривали издалека жалкую английскую армию. Они веселились, сидя верхом, и спокойно завтракали под своими знаменами. Некоторые даже ушли — они были уверены, что англичане не осмелятся атаковать столь грозного противника.
Британцы были сильно измотаны долгим походом из Арфлера, где провели удачно осаду. И хотя Генрих торжествовал победу, осада заняла намного больше времени, чем предполагалось. За пять недель у войска закончилось продовольствие. Следуя из Арфлера вдоль побережья на север, затем повернув на восток и вновь на север к Аженкуру, войско держалось на ягодах, орехах и не всегда чистой воде. Люди были голодны и измучены, многие заболели дизентерией. От этой болезни Генрих потерял две тысячи воинов. Примерно такое же количество он вынужден был отправить обратно на лечение. Многие из тех, кто продолжил поход, переносили болезнь на ногах, то и дело бегая в кусты.
Но, несмотря на все трудности, Генрих двигался вперед и развязал величайшую в истории Британии битву под Аженкуром.
Ричард рубил вражеских рыцарей направо и налево. Вместо фамильного меча Истербаев он приобрел другой, тоже хороший клинок.
За час сражения Ричард обезглавил одного воина, другому рыцарю отсек руку, шесть других вышиб из седла. Трое из них были смертельно ранены. И все это он сделал одним мечом, а у графа был еще топор.
Ричард продолжал рубить врагов. От тяжелого меча уже болели мышцы, живот свело от голода. Пот ручейками стекал со лба, застилая глаза. Но у Ричарда на уме была лишь одна мысль — убивать, убивать французов для Хэла, для Англии. Он не ради славы дрался и не думал о себе. Ричард желал лишь одного: перед смертью еще хоть раз увидеть Тэсс. Остаться в живых и тем более одержать победу над многократно превосходящими в численности французами он даже не надеялся. На этот раз амбиции короля Генриха зашли слишком далеко.
Генрих. Ричард заморгал, стараясь смахнуть с ресниц капли пота: он не верил своим глазам. Вдалеке, среди пшеничного поля, мокрого от осенних дождей, стоял безоружный Генрих. Ричард мгновенно узнал золотую корону, изображенную на шлеме монарха. Граф понял, что кто-то выбил меч из рук его старого друга. И тут он увидел французского всадника, галопом несшегося по ратному полю по направлению к королю. На его лице застыл хищный оскал, француз уже радовался, предвкушая выкуп за плененного короля.