Очень скоро это подтвердилось и на деле. Незадолго до отплытия король раскрыл заговор, целью которого было воцарение графа Марча. Саутгемптонский заговор был большим ударом для монарха. Заговорщиками были Генрих, лорд Скроп Мошамский, Ричард, граф Кембриджский, и сэр Томас Грей Нортумберлендский. Грей был казнен на месте. Ричард и Скроп потребовали суда присяжных из числа пэров, среди которых был и граф Истербай. Суд быстро приговорил знатных заговорщиков к смерти.
Вскоре после их казни король отыскал Ричарда, игравшего в тот момент с Перкинсом в шахматы в палатке на берегу океана. С водных просторов дул свежий бриз, вдалеке слышался крик чаек, волны бились о прибрежные камни.
— Шах и мат, — сказал Ричард, маневрируя королем как раз в ту минуту, когда Генрих заглянул в палатку. Стройный, высокий король был одет в черный расшитый золотом камзол с жемчужными пуговицами. У него было строгое выражение лица. Твердый взгляд короля скользнул по Перкинсу и потеплел, остановившись на Ричарде.
Перкинс вздрогнул, затем упал на колени с возгласом «Ваша милость». Ричард сидел на стуле как вкопанный, не веря своим глазам. Не в силах оторвать взгляда от обворожительных очей своего старого друга, Ричард удивлялся почти божественному магнетизму этого человека. Генрих действительно изменился после коронации, он стал помазанником Божьим, но в нем по-прежнему оставалась человеческая душа.
— Ваша милость, — наконец удалось произнести Ричарду. Он поднялся и поклонился.
Генрих продолжал молча смотреть на Ричарда. Король был здоровым и крепким мужчиной. Его коротко стриженные волосы подчеркивали красивые и строгие черты лица. Высокомерно сжатые губы некогда целовали Ричарда.
— Ричард, я надеюсь, что пережил последний мятеж.
— Да, ваша милость.
— Саутгемптонские заговорщики планировали поднять против меня шотландцев и лоллардов. Но я вовремя их раскрыл и обезвредил.
— С Божьей помощью, — сказал Ричард.
— Да, и еще благодаря наблюдательности верных мне людей. Ричард, я никогда не забуду тех, кто оказался рядом со мной в это трудное время.
— Я готов служить моему королю до последнего вздоха, — сказал Ричард. Он почувствовал, что всегда любил Генриха и всегда придет ему на помощь.
Король удалился. «Он поблагодарил меня за лояльность, но не простил выступления против церкви», — подумал Ричард.
28
Прошло три месяца с тех пор, как Тэсс уехала из Кадмонского замка. Она шла по желтому шуршащему ковру из осенних листьев. Вдыхая полной грудью холодный октябрьский воздух и любуясь увядающей красотой осенней природы, Тэсс старалась отвлечься от невеселых мыслей о Ричарде.
Длительные прогулки в лесу помогали развеять тоску по мужу. Тэсс старалась не произносить его имени, чтобы вновь не ранить себе сердце. Она твердо решила успокоиться и не думать о прошлом.
Поместье леди Лукреции можно было сравнить с раем. Скромный замок, затерянный в девственном лесу, обходили стороной враги и, казалось, само время. Серые каменные стены поместья, заросшие плющом, сливались с природой. Для Тэсс это было как раз то, что нужно. Здесь она могла под присмотром дорогой подруги успокоить свою израненную душу.
В это утро Тэсс не могла отвести глаз от прекрасного убранства осеннего леса. Деревья роняли желтые, багряные и оранжевые листья. Осень обнажила могучие сучковатые дубы, кроны каштанов, в которых мелькали рыжеватые белки. Под ногами Тэсс то и дело видела коричневые шляпки грибов. Она очень любила лес, особенно в это время года. Несмотря на то, что становилось холодно и чувствовалось дыхание скорой зимы, Тэсс была очарована красками увядающей природы. Пусть некоторые считали это время года унылым, Тэсс же наслаждалась осенью.
— Какой прекрасный лес! — произнес мужской голос. За спиной Тэсс хрустнула ветка. Девушка обернулась и от удивления замерла, увидев Тарджамана.
— Тарджаман! Откуда вы? Уж кого-кого, а вас я здесь не ожидала увидеть.
Беспечно улыбаясь, перс спокойно стоял, сжав руки. На нем были серый плащ и черная чалма.
— В вашей стране я люблю это время года больше всего, — сказал он таким тоном, как будто они долго беседовали и всего лишь на минутку прервали разговор. Тарджаман махнул рукой, указывая на роняющие листву деревья. — В моей стране нет таких красок. Вон какой оранжевый, — сказал перс, подняв с земли кленовый лист. Он разглядывал его, крутил между пальцами. — В моей стране только песок и солнце да холодные ночи.
— Я сочувствую вам. Не представляю, как бы я жила без смены времен года.
— А вы тоже изменились, леди Тэсс.
Тэсс поежилась, кутаясь в желтый шерстяной плащ. Старая сердечная рана вновь заныла.
— Не иначе, как в худшую сторону. Люси постоянно твердит, что я очень бледная, и заставляет меня побольше есть.
— Всему свое время, миледи. Всему свое время.
Внезапно подул ветер, и до Тэсс долетел запах фимиама, которым перс обычно окуривал свое жилище. Она задумалась, не со злом ли пришел Тарджаман. Но в его спокойных глазах читалась только доброта.
— Что привело вас сюда, Тарджаман?
— Я хочу сообщить кое-что о лорде Ричарде.
Даже упоминание одного его имени приводило Тэсс в дрожь. Она поплотнее прикрыла шею воротником и отвернулась от перса, чтобы он не увидел в ее глазах страдания.
— Я ничего не хочу о нем слышать, Тарджаман.
— Ну зачем же так, миледи?
Тэсс почувствовала, что ей давно пора было высказаться, излить кому-нибудь душу.
— Даже упоминание о Ричарде доставляет мне боль. — Тэсс было трудно произнести его имя. — Я ведь убеждала его поступить справедливо, даже угрожала покинуть его. Я верила, что он побоится потерять нашу любовь. Даже вы в это верили, Тарджаман. И когда Ричард не уступил моим требованиям, мне ничего не оставалось делать, как уйти от него. Теперь я поняла, как дорого заплатила за свои заблуждения. Ричард не будет жить по моим принципам. Я потеряла свою любовь. Обиднее всего было осознать, что он никогда не любил меня так, как я его. Человек с глубоким чувством не позволит любимой женщине терпеть такие страдания. — Обида на Ричарда за причиненную ей боль обжигающей волной охватила Тэсс. — Разве человек, который любит, может пренебрегать желаниями любимой? Господи, и зачем я в него влюбилась? Мне так его не хватает. Я так тоскую по нему.
Сквозь слезы Тэсс увидела, что проворная белка, держа в лапках желудь, подозрительно смотрит на нее черными блестящими глазками-бусинками и почувствовала на руке прикосновение теплых пальцев Тарджамана. Стараясь как-то успокоить плачущую женщину, перс поднес ее руку к губам и поцеловал.
— Мне очень жаль, миледи. Я сам ошибался в Ричарде, когда давал вам советы. Бедняжка, какой дорогой ценой вам пришлось заплатить за это. Я искренне прошу прощения.
Тэсс улыбнулась, вынула пальцы из теплой руки Тарджамана и смахнула со щеки слезу.
— Тарджаман, я не виню вас. Спасибо, что вы выслушали меня. Пойдемте в замок, расскажите о своих приключениях. Мне интересно, почему вы покинули Кадмонский замок и чем вообще занимались с тех пор, как мы виделись в последний раз.
— Как пожелаете, миледи.
Они не спеша шли по густому лесу.
Тарджаман рассказывал ей о происшедших событиях с такой откровенностью, с какой никогда не говорил в Кадмонском замке. Он говорил спокойно и уверенно, не замолкая даже и тогда, когда они взбирались по крутому склону холма, поросшего чахлыми деревцами. Наверху на скалах росли в основном березы и вязы, овеваемые всеми ветрами и искривленные, как старики. Тэсс казалось, что этот лесок был заселен душами древних жрецов. Стоило только остановиться и прислушаться, как ветер доносил таинственные звуки — шепот, плач, тихий смех.
— Вот так и случилось, — закончил свой рассказ Тарджаман, когда они остановились под деревцами. — Я ушел потому, что посчитал, что вы сможете убедить Ричарда отпустить лоллардов. Узнав, что вам не удалось этого сделать, я вернулся в Кадмонский замок.