Десятого мая гитлеровские войска вошли в Нидерланды и северную Францию. Во Флоренции фашистские группировки клеили плакаты с требованиями объявить войну Франции и Британии. В магазине, где работала Тесса, о войне говорили так, будто она была уже выиграна — Франция быстро капитулирует, Британия неминуемо потерпит поражение.
Некоторые фонтаны и статуи в городе обкладывали мешками с песком; другие свозили в железобетонный бункер в садах Боболи. Картины снимали со стен галерей и церквей и отправляли на загородные виллы; богини Боттичелли, обернутые в мешковину, тряслись в телегах вместе с героями Караваджо, ударяясь друг о друга на ухабистых проселочных дорогах, прежде чем оказаться похороненными в погребах и подвалах.
Немногочисленные оставшиеся в городе англичане спешно паковали багаж, чтобы успеть на последний поезд до границы. Тесса написала письмо Фредди и пошла с ним на вокзал. Там она попросила одного из соотечественников отправить письмо, когда он доберется до Англии. Паровоз издал пронзительный свисток, выпустив струю дыма, и поезд тронулся; Тесса, стоя на платформе, смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.
Десятого июня, когда сопротивление Франции нацистскому вторжению пало, а Британия начала эвакуировать свои силы из портов в Ла-Манше, Муссолини вступил в войну на стороне Германии. Идя в тот день домой, Тесса не заметила в городе признаков особого энтузиазма: на улицах и площадях было меньше народу, чем обычно, кафе стояли полупустые, жара и страх нависли над городом мрачной завесой.
У себя в квартирке Тесса присела у окна, глядя на сине-черные тени, которые отбрасывали на брусчатку переулка высокие стены домов. «Какой печальный конец печального десятилетия», — думала она. Нерешительность и трусость западных держав оказались на руку Муссолини с его оппортунизмом и Гитлеру с его жестокостью и стремлением к власти. Но на чьей же стороне она сама — живущая под вымышленным именем, с поддельным паспортом? На стороне людей, которых она любит. На стороне страны, которую, в глубине души, считает правой. Однако теперь она иностранка во враждебной стране, ведь Италия находится в состоянии войны с Великобританией. Заявление Муссолини означало, что теперь ее жизнь постоянно будет в опасности.
Внезапно Тесса увидела Гвидо, идущего по переулку. Некоторое время она наблюдала за ним: Гвидо шел широким шагом, сжав губы. Тесса спустилась вниз, чтобы впустить его.
Он подождал, пока она закроет двери квартиры, и только потом заговорил.
— Завтра я уезжаю из Флоренции, — сказал он. — Еду в офицерскую школу в Модене.
Тесса в этот момент наливала вино; рука ее замерла над бокалом.
— Когда ты узнал?
— Недавно.
— Сколько тебя не будет?
— Не знаю. — Гвидо нахмурился. — Все зависит от того, куда меня направят. Муссолини дождался падения Франции, прежде чем сделать ответный ход. Он убежден, что Британия не продержится долго. Считает, она заключит перемирие с Германией в течение нескольких недель — максимум одного-двух месяцев.
Тесса вспомнила мужчин, с которыми познакомилась в Англии — Рея, Джулиана, Макса, Падди. Чтобы они пошли на перемирие? В это трудно было поверить.
Она налила ему бокал вина и присела.
— А ты, Гвидо? Что ты думаешь?
— Американцы могут вступить в войну. Пока что они держатся в стороне, но это долго не продлится. — Он сидел рядом с ней, барабаня пальцами по подлокотнику дивана. — Вчера вечером я спорил с моим тестем, ярым сторонником Муссолини. Он сказал, что в Америке живет множество итальянцев. С какой стати им сражаться с их соотечественниками? Я ответил, что Америка не захочет иметь дело с фашистской Европой.
— И кто одержал верх в вашем споре?
— Никто. Маддалена расстроилась — она не любит, когда я спорю с ее отцом, поэтому я сменил тему. — Он посмотрел Тессе в лицо. — Тебе придется уехать из Флоренции, Тесса. Рано или поздно люди начнут задавать вопросы. Я написал моей матери.
Она ответила ему недоуменным взглядом.
— Я тебе говорил, что мои мать и сестра живут в нашем поместье в Кьянти. Мама поселилась там после смерти отца и с тех пор активно наводила в поместье порядок. Помогала контадиниперенимать новые сельскохозяйственные методики, открыла школу, больницу. Местные жители любят ее и очень уважают; никто не обратит внимания, если на вилле поселится еще один человек. Фаустина…
Она перебила его.
— Гвидо, ты предлагаешь мне переехать жить к твоей матери?
— Да. Там ты будешь в безопасности. — Из внутреннего кармана пиджака он вытащил конверт. — Фаустина написала мне ответ. Вот это письмо — оно пришло сегодня утром. Пожалуйста, прочти.
Тесса покачала головой.
— Гвидо, я знаю, ты пытаешься заботиться обо мне, но я не могу поселиться у твоей матери.
— Почему?
— Это невозможно, как ты не понимаешь!
— Тогда ты ставишь меня, равно как и себя, в очень опасное положение.
— Нет, — резко ответила она. — Это неправда. Я сама принимаю решения, сама делаю выбор. Тебя он не касается.
— Ты живешь среди людей, Тесса, а не на необитаемом острове. Думаешь, я рассказал о тебе Маддалене? Думаешь, сообщил ей, что моя первая любовь вернулась во Флоренцию? Конечно, нет. Если ты останешься здесь, я буду чувствовать себя обязанным навещать тебя. Я буду обязан заботиться о твоей безопасности, следить, чтобы с тобой ничего не случилось. И если что-то пойдет не так, я вряд ли смогу остаться в стороне.
— Но это нечестно! — крикнула Тесса.
— Когда-то мы любили друг друга. Я не могу этого забыть.
Разъяренная, она крикнула ему в лицо:
— Я могу сама позаботиться о себе! Я всегда так поступала!
— Правда, Тесса?
Инстинктивным жестом она прикоснулась ко лбу. Потом вскочила на ноги и подошла к окну. Сложив руки на груди, Тесса выглянула на улицу. В переулке ослик катил тележку, нагруженную пустыми бутылками. У стены целовались влюбленные; их длинные тени ложились на камень мостовой.
Она услышала, как Гвидо вышел из комнаты и захлопнул за собой дверь. В паутине в углу окна запуталась бабочка — она отчаянно билась, пытаясь вырваться из сетей. Тесса осторожно освободила ее и распахнула окно, чтобы бабочка могла улететь. Она полетела медленно, с усилием взмахивая крылышками — наверное, Тесса повредила их, помогая бабочке выбраться.
Год назад она сказала Фредди, что, если начнется война, в Лондоне она будет в не меньшей опасности, чем во Флоренции. Сказала, что хочет избежать мучительных воспоминаний, связанных с Англией. И то, и другое было правдой, но сейчас она в первый раз задумалась о том, правильно ли поступила, оставшись, или ей лучше было уехать из Италии вместе с остальными англичанами.
После аварии, когда самые черные дни, полные тоски и скорби, миновали, у нее внутри осталась лишь пустота. Она не смеялась и не плакала. Ее ничего не трогало. Что бы она ни делала — пряталась от всего мира или бросалась на поиски острых ощущений, — пустота оставалась с ней. Ей казалось, что она никогда больше не сможет испытать подлинных чувств. Она знала — понимала рассудком, — что любит Фредди. Точно так же она знала, что любит Макса, Рея и других своих близких друзей. Но она не чувствовала любви. И теперь, в Италии, какая-то часть ее души наконец начала оживать.
Она присела на диван и закурила. Тесса ощущала следы присутствия Гвидо в ее комнате — она погладила ладонью подлокотник дивана, где лежала его рука. «Я вряд ли смогу остаться в стороне», — сказал он ей. Это было предупреждение. Ей пора уезжать. Она не станет разрушать его жизнь, жизнь Маддалены и Лючиеллы. Некоторые уроки она хорошо усвоила.
Однако куда ей ехать и что делать? Она приходила в ужас при мысли о том, чтобы начинать все сначала, снова быть в полном одиночестве, пускаться в утомительные поиски жилья и работы.
Она взяла письмо Фаустины Дзанетти и открыла его. Тон Фаустины был практичным, но дружелюбным. На вилле всегда найдется работа для еще одной пары рук; Тесса может жить там, если согласна трудиться. Во время войны наверняка будут перебои с продуктами, поэтому им придется интенсивней возделывать землю. Если Тесса захочет, она может помогать в школе или в больнице. В обмен на это ей предоставят жилье и стол.