— Ты видела его? — взволнованно теребя рукав платья, спросила Уля, присаживаясь на край кушетки.
— Доминика? — улыбнувшись, уточнила я, садясь на шаткую табуретку напротив.
Уля чуть покраснела и отвела счастливо-задумчивый взгляд в сторону окна, любуясь прекрасным розово-фиолетовым закатом.
— Еще нет, — легкомысленно пожала плечами я, с любовью смотря на знахарку.
Как же она сейчас счастлива! Витает где-то в облаках, наверняка представляет Ника, их будущую семейную жизнь. Вздохнула. На мгновенье накатилась грусть: сама я не скоро надену свадебное платье.
— То есть, он еще не пришел? — вывел меня из размышлений взволнованный голос сестры.
Я внимательно посмотрела на нее и едва не рассмеялась: а вот и пресловутый предсвадебный мандраж! Уля нерешительно мяла в руках юбку платья, нервно кусала губы, чуть испуганно смотрела на меня в ожидании ответа.
— Не придумывай, — весело рассмеялась я. — Не удивлюсь, если Ник тут со вчерашнего дня кукует!
Уля с надеждой улыбнулась и хотела что-то сказать, но тут в комнату заглянула Соня:
— Все готово. Пора.
Это было завораживающее зрелище. Уля буквально плыла к алтарю по дорожке, усыпанной нежными цветами. В чуть дрожащих руках был прекрасный традиционный букет из белых роз и голубых незабудок, а за спиной будто выросли крылья, настолько легко сестра шла. В ее глазах плескалось безграничное счастье, а на лице играла чуть шальная улыбка.
На другом конце зала, рядом с алтарем, стоял Он. Домик. Ник. Доминик. Принц Доминик. Мне не хватало слов, букв, имен и прозвищ, чтобы выразить восхищение им. На мгновенье я даже пожалела, что разорвала помолвку с этим олицетворением мужественной красоты. Сейчас, пожалуй, впервые в жизни, признала ее в нем. Может быть все дело во взгляде, которым он смотрел на Улю? В нем царила истинная любовь, привязанность, доверие, счастье, волнение и даже страх, что невеста вдруг развернется и уйдет.
Он был в традиционном белом костюме, с темно-синей богатой вышивкой. Но сколько я не присматривалась, не смогла разглядеть, что же именно было там изображено.
Существует легенда, что только истинно любящая душа, следующая по цветам, могла понять смысл рисунков. Я с любопытством посмотрела на Улю. Интересно, что она видит?
В зале же царила тишина, лишь негромко играл нежную мелодию маленький оркестр за алтарем. Люди молчали, как и я, пораженные чарующей красотой церемонии.
Еще пара шагов — и Уля приняла руку жениха, а из-за алтаря вышел старый священник.
На его морщинистом лице царила счастливая, неподдельная улыбка: ему не надо было слышать никаких клятв и обещаний, чтобы понять: эту пару венчал сам Бог, и ничто на свете не может помешать им быть вместе и любить друг друга. По его щеке скатилась одинокая слезинка — такое чувство никогда не предаст и не исчезнет. Это любовь навсегда.
Но клятвы, все же, прозвучали. Казалось, сами жених с невестой хотели произнести заветные слова, чтобы любимый человек знал, что она никогда не обманет, а он — не оставит. Что она — будет заботиться о доме, а он — о благополучии семьи. Что они оба будут любить своих детей и друг друга до самой смерти.
Кажется, я плакала. И это были слезы радости, счастья за Улю и Ника, слезы восхищения сестрой, слезы очарования магией церемонии. И слезы грусти. Сейчас я, как никогда, хотела плюнуть на дворец, титул весь мир, лишь бы стать такой же счастливой, как Уля. Схватить Савку подмышку и сбежать на край света, где нас бы никто никогда не нашел.
Замечтавшись, я пропустила поцелуй и очнулась только тогда, когда Уля с Ником пошли по дорожке из цветов в сторону выхода из церкви, а за ними потянулись и немногочисленные гости. Новобрачные собирались к Священному Камню, дабы засвидетельствовать свой союз и перед официальными властями. А вот мне уже там не место. Пора возвращаться.
Кивнула издалека счастливым новобрачным, чтобы не привлекать лишнего внимания, проводила их взглядом и услышала рядом тихий, смутно знакомый мужской голос:
— Ради такой красавицы и я бы от трона отрёкся.
В том же дальнем углу, где я прятала своё лицо под густой вуалью, стояли два человека в дорожных костюмах, надвинув на лбы широкополые шляпы. Кажется, меня спрятавшуюся в тени, они не замечали.
Скосив взгляд в их сторону, я с изумлением узнала в говорившем Говийского короля. Что он здесь делает? И как нашел эту церквушку? Мысленно дала себе пинка: пусть я встречалась с батюшкой Ника всего несколько раз в жизни, но его властное лицо и голос запомнила навсегда. И старалась брать пример: казалось, этот человек может все. В том числе незаметно попасть в любое место в нужное время.
— Тебе просто повезло, что я оказалась принцессой, — со смешком ответил его «спутник», в котором нетрудно было признать матушку новобрачного, переодетую мужчиной. — Какой подарок ты решил сделать молодым?
— Пошлю им десять сольдо и пожелаю счастья. Ник сам выбрал свою жизнь, не стоит намекать ему на то, что существуют и другие возможности. Идем, все уже разошлись, и нас никто не узнает.
Проводив взглядом таинственных посетителей, с чувством искреннего сожаления незаметно покинула церковь и я. В любой момент меня могли хватиться, да и дочке виконта нужна была помощь. Мне следовало поторопиться в наш загородный дворец.
Забежала лишь на пару минут в пустой домик сестры: оставить подарки молодоженам. Надеюсь, им понравиться. Ибо выпросить у мамы подпись для медицинской лицензии и старинный фамильный меч из редкой стали, которым всегда так восхищался Доминик, было ой, как непросто! Еще оставила сестре толстый травник с яркими, большими картинками и золотой открывающийся медальон с портретом Ули для Ника. Пусть её частичка всегда будет с ним, в какую бы сторону он ни отправился.
А меня ждали хлопоты. Я предусмотрительно отсыпала из запасов сестры хорошую горсть багульника — если простуда юной виконтессы сильно запущена, без него не обойтись.
ЭПИЛОГ
— И, пожалуйста, держите ноги в тепле, — старая Марта, моя постоянная пациентка, улыбнулась виноватой улыбкой, словно извиняясь за свои изработанные коленки:
— Спасибо, тебе, внученька. Не знаю, что бы я без тебя делала. Умница ты, не то, что наша Сонька-вертихвостка. Ишь, выскочила, понимаешь за соседского короля, и, вместо того, чтобы при мне жить, умчалась на север, да ещё и старуху к себе зазывает! — беззлобно погрозила Марта пальцем.
— Что же в этом худого? — с усмешкой удивилась я. — Там, чай, слуги, лекарь придворный за вами бы присматривал!
— Не верю я этим высокоучёным! — Марта резко махнула рукой, сердито поджимая губы. — Когда внучка-то фрейлиной стала — завелись у нас денежки на настоящего врача, так от его лечения мне только хуже сделалось. А после твоих мазей — куда как легче становится.
Я улыбнулась и оставила на столе горшочек со снадобьем, торопясь в кожевенный квартал менять повязку Игнату-усмарю. Потом занесу желудочные капли супруге городского головы, и на сегодня, кажется всё. Заберу с работы Ника, и поедем домой. А то он как закопается в бумагах, так даже поесть иной раз забывает. По дороге завернём нарвать зверобоя — он нынче в нужной поре.
Так, размышляя о своём, я по пути забежала к булочнику и колбаснику, запаслась у молочника сметанкой и прихватила пучок петрушки у зеленщицы. А что делать? Если не накормить мужа, он от этого делается раздражительным. Хотя, в этом обстоятельстве скрыта великая мудрость жизни — если есть, для кого готовить, то и сама питаешься правильно, не то, что раньше, когда ела от случая к случаю.
— Э-э, коллега! Не откажите в консультации, — доктор Лорти перехватил меня на финальном участке, когда до двери заветного подъезда за которым располагается Королевский Совет, оставалось всего ничего. Не иначе — подкарауливал. — У одного из моих пациентов почти неделю не проходит лихорадка. Хотел бы заручиться вашим советом относительно дальнейших назначений.