В роли — чиновника когда-то купивший у меня яблоко юнга, который на самом деле король. Естественно, он здесь ради встречи со мной. Разум всё ещё не покинул зазвеневшую тревожным набатом голову, и я понимаю это отчётливо. Как и то, что с момента той случайной встречи, каждый мой шаг этому человеку известен.
Да, это совсем мальчишка младше меня годом или двумя. Но он несёт бремя власти и под его рукой эта разграбленная страна всё ещё не развалилась окончательно. Комок страха, возникший где-то под ложечкой, становится всё тяжелее. Я стою столбом и не знаю, что делать.
— Привет, Нел, — он сказал это спокойно и, кажется дружелюбно.
— Привет. Прости, не помню твоего детского имени, — осторожно, без тени улыбки произнесла я.
Запоздало в голову стукнула мысль, что, наверное, стоило хотя бы для вида поотпираться от звания принцессы. Вдруг поверил бы и оставил в покое? Мало ли, что ему надо? Вдруг — поймать и в тюрьму засадить? А что с Савкой тогда будет? О, Боже!
— Туки. Противный маленький плакса, — чуть скривился в ответ тот и расправил плечи, приняв величественный и слегка надутый вид.
Надо же. Никогда бы не подумала, что он может помнить о том, как вёл себя в ту пору. И мне нечего ему сказать — я всё ещё ошеломлена. А вот у него ко мне явно имеются вопросы.
— Этот Савватей — у тебя с ним серьёзно? — спокойно, без капли презрения или недовольства спросил при… король.
Вот это фортель! Хм, женившись на мне, этот юнец может рассчитывать на военную помощь, чтобы вымести со своей земли банды чужеземных баронов. Да вот беда! Поддержку войсками Ассар сейчас оказать не может. Разве что молитвами. Но надо отвечать на вопрос.
— Он — лучшее, что со мной случилось за всю жизнь. Самый близкий человек! — и тут же прикусила язык. Нельзя же так откровенничать! И вообще — что у него на уме? У этого Туки.
— Твой отец действительно погиб в арьергардном сражении и похоронен в братской могиле у самой границы Ассара. Мы скрывали эти сведения в расчёте перехватывать и уничтожать поисковые группы. Я жаждал крови и вожделел отмщения, — вздох и презрительная улыбка одновременно — это сочетание на лице юноши озадачило меня.
«Ему плохо, и он не знает, что делать» — пронеслась в голове мысль. Наверное, я ошиблась.
— Какие отношения у тебя с маркизом Уртпом? — вдруг мой собеседник перешел к делу.
— Никаких. А что нужно? — сразу же напряглась я. Надеюсь, до шантажа дело не дойдет?
— Как ты понимаешь, вычистить всю свою территорию от всякой швали у меня просто не хватает сил. Остаётся разбивать шайки внезапными ударами поодиночке. Вот если бы они не ускользали через границу Ассара… я ведь не могу преследовать их на вашей территории! — поморщился Туки, заглядывая мне в глаза.
— Постой! Войска маркиза и без указаний свыше должны так поступать, — связав его слова с имеющейся у меня информацией, вдруг воскликнула я, совершенно забыв, что передо мной сидит король вражеской державы. — Но контроля сверху за этим нет потому, что святые отцы отвлекают королеву на дела церкви. Одновременно другие лица духовного звания подкупают шайки отребья, чтобы те, то нападали, то не нападали на людей, пересекающих нашу с тобой границу.
— Хочешь сказать, что наши защитнички перед господом путаются под ногами у маркиза Урпта? Моя служба безопасности тоже доносит об активизации обмена сведениями между духовенством наших стран, — Туки опять криво усмехнулся. — Не буду тебя больше задерживать, — вдруг спохватился он, — а то встревожится твой… любимый, — мне показалось? Или последнее слово он произнёс уважительно?
Вот и, поди, разбери их, эти загадочные мужские души! Растревожил, понимаешь, скромную жену сапожницкого подмастерья. Хотя информации для размышления Туки подкинул мне прилично.
Дома мы были через неделю и прибыли почти к самому началу зимы. В Говии наняли повозку до столицы Ассара и доехали без приключений.
Смеркалось. Савушка с возницей внесли в дом сапожника сундук со «священным камнем», а я посмотрела из-за угла на радость матушки и сестрицы, обнявших на пороге сына и брата. Нащупала в кармане ключ от садовой калитки и ощутила тревогу. Почти полгода меня здесь не было. И вернулась я совсем другим человеком. Тем не менее, надо идти.
Едва я, миновав щит копейщика, вышла из гардероба в спальню, сильные мужские руки сгребли меня в охапку и… я знаю зачем.
— Домик! — шепнула я ласково и чуть удивленно, и тут же была опущена. — Что ты здесь делаешь?
— Нелка! — обрадовано ответствовал Его Высочество. — Секундочку. Мне надо одеться.
Ему действительно следовало накинуть хоть что-нибудь на себя. Разбаловались тут, понимаешь, без меня.
Он шмыгнул за ширму и уже оттуда начал отвечать на мой вопрос:
— Как я мог бросить Улю тут одну? Пропадет же! — ласково сказал он. — Конечно, домой я тоже уезжал, но буквально через месяц вернулся.
— Понятно, — отозвалась я, окидывая взглядом свою комнату. Вроде все на месте, а ощущение такое, будто я первый раз в этой комнате. — А Ульяна где?
— Ну, ты сестренка, совсем отстала от жизни! — весело рассмеялся Ник, выходя из-за ширмы и падая в кресло. Мое любимое между прочем!
Немного повозившись, я все же смогла отвоевать это место и прогнать противного принца на диван. Весело смеясь, я кинула в него подушкой, а потом задумалась. Надо же! Буквально недавно мы люто ненавидели друг друга, а теперь… «сестренка»! Как все меняется!
— Так, где Уля? — нетерпеливо переспросила я.
— Сейчас будет! — с улыбкой ответил Ник, мельком глянув на часы. — Девять же! Королеве спокойной ночи желает!
Да! Как же сложно будет заново приспособиться к дворцовому режиму дня!
— Как она? — негромко спросила я.
— Уля умница, — улыбнулся Ник, но в его взгляде было грусть. — Она справляется, но очень сильно переживает. Придворная жизнь не для нее.
Я понимающе кивнула и сжала плечо Ника.
— Вы обязательно что-нибудь придумаете. Не отчаивайся.
Доминик благодарно мне улыбнулся. И почему я всегда ненавидела его?
Мы немного поговорили. Ник коротко пересказал мне последние новости и начал собираться.
— Уля вернется с минуты на минуту, — пояснил он, заметив мой недоумевающий взгляд. — Думаю, вам есть о чем поговорить.
И подмигнув мне на прощание, исчез в тайном ходу.
— Спасибо тебе, Ник, — пробормотала я в пустоту. — За все спасибо. Я бы без тебя пропала.
Надеюсь, возможность сказать это ему в лицо у меня скоро появится!
Увидев меня, Ульянка схватила кочергу и затолкала её в дверную ручку. Слезы покатились из ее глаз, а счастливая улыбка сияла на лице. Мы обе были рады видеть друг друга.
Сестра осмотрела меня с ног до головы, ища страшные ранения и признаки моей скорой кончины. Поджала губы при виде старых синяков и моих выпирающих костей, отчитала за плохое питание, прописала кучу мазей и пирожков с кремом, а потом вдруг беспомощно разрыдалась на моей на груди.
— Уля, Уля, что с тобой? — я обеспокоенно заглянула в лицо сестре. — Успокойся и скажи, что случилось!
— Нел, прошу тебя, умоляю! — бормотала она, цепляясь за меня, как утопающий за соломинку. — Я все что угодно для тебя сделаю, только отпусти Доминика! — она подняла на меня заплаканные глаза и попыталась упасть на колени. — Я прекрасно понимаю, насколько важен это брак для страны. Но… но ничего не могу с собой поделать. Я люблю его больше жизни! Нел, пожалуйста!
Я насильно подняла сестру с колен. Тоже мне, удумала! Потом улыбнулась и, усадив на диванчик, ласково заглянула в глаза:
— Ну, что ты плачешь, дурочка? — мягко погладила её по голове, как маленькую. — Я же ведь не отказываю тебе. Да и если бы я даже и не захотела разрывать помолвку, это сделал бы Ник. Он и грандиозного скандала не испугался бы! — я хмыкнула. — Правда до этого не дойдет. Обещаю, я поговорю с мамой. Разберемся.
Уля снова заплакала. На этот раз от облегчения. Вновь крепко обняла меня, бормотала какие-то слова благодарности и понятные лишь ей одной клятвы.