— Вот как? И каково?
— Ну, когда мама умерла, еще много лет назад, я ее совсем не помню, я был совсем маленький, и ему некогда было за мной смотреть, и мне пришлось жить в Грабтриз. Нас там было много таких, как я, и они вроде были ничего, но я… я как-то боялся все время…
— Чего же?
— Сам не знаю. Ну, может, того, что меня оттуда никогда не заберут. Иногда он, правда, брал меня на выходные к себе в квартиру, но это было не особенно весело. Я всегда почему-то заболевал перед тем, как он приезжал, и вообще, мне кажется, я ему не очень нравился. Я всегда хотел, чтобы было уже воскресенье, вечер, и он отвез меня обратно в Грабтриз. Но когда он меня отвозил и все кончалось… — Мальчик опять замолчал.
— Тебе было грустно?
— Я рыдал так, что у меня голова отваливалась. Можешь поверить? Но тогда, конечно, я был ужасно маленький. — Он посмотрел на Хейди, строго сдвинув брови. — Мне было года четыре или пять. Но все равно потом он взял меня, уже насовсем. Сказал: «Ладно, была не была», — но мне пришлось не зевать. У него тогда была какая-то работа исследовательская в Сюррее, это в Англии. Там я немного скучал, но потом мы переехали сюда, кажется, года три назад, и здесь так здорово!
Да, не очень веселая история. Кто же виноват в их разрыве? Может быть, Рори сам довел Сюзанну до того, что она, не выдержав жизни с ним, бросила все, в том числе собственного ребенка?
Деревушка Гленгласс оказалась маленькой, с пивным баром, который назывался «Поющий рожок», и разноцветными домиками.
— Видишь вон тот магазин? — показал Тоби. — Он когда-то принадлежал моему деду. Они прямо там и жили. У них был велосипед с корзинкой сзади, а внизу написано их имя. Теперь, наверное, таких не достанешь. Нам не позволят заехать на машине на территорию школы, — уверил ее Тоби. Тоби никогда не называл никого по имени, но всегда было ясно, о ком он говорит. — Это вредно для газонов. — На мостовой он вдруг замер, словно пораженный какой-то мыслью. — А как насчет сегодняшнего ужина?
— Ты меня приглашаешь? Как мило, — серьезно ответила Хейди.
Она раскаялась в своей наивности, увидев в его глазах хитрый огонек, — не случайно он сын своего отца.
— Да, приглашаю, — радостно заорал сорванец. — Приглашаю его приготовить! Потому что она готовит ужасно.
По дороге из деревни она могла как следует рассмотреть местность. Она образовалась в ледниковый период потоками тающего льда, который продавил глубокие каналы в долине и между холмов. С юга местность широкой дугой окружали леса.
Дом вырос перед ней внезапно из-за деревьев, и на переднем дворе она увидела Рори.
— Надеюсь, ты ехала не по дорожке. Я забыл предупредить, что там неровная дорога.
— Ты, кажется, думаешь, будто я посторонняя.
Оказывается, они определили программу на утро.
— Мы подумали, может быть, ты захочешь прогуляться, то есть с Дженни. Я еду на работу.
Работа, как выяснилось, заключалась в том, что он хотел поехать посмотреть на строительство новой пожарной полосы в дальней стороне леса, и Дженни предложила Хейди прогуляться туда вместе с ним и сделала это в своей обычной образцово-вежливой манере:
— Конечно, если у тебя нет других планов. А когда ты здесь жила, какой у тебя был любимый маршрут для прогулок?
— Да, Джонни. — Нет, это не игра воображения: глаза у Рори коварно сверкнули. — Какой? Что-то я забыл.
— Никакого, — отрезала Хейди. — Мне везде нравилось в Гленглассе. Пока ты его не заставил телеграфными столбами!
Странно, но она могла поклясться, что одобрение сверкнуло в его глазах.
— Ты отлично выучила свою роль, — похвалил лесник. — Но кое-какие мелочи упустила. Все знали, что наше любимое место роща за лесом. И твой отчим это знал. И если бы он повел себя правильно с самого начала, для вашей семьи все сложилось бы иначе.
У нас еще водятся рыжие белки, — не унимался Рори. — Как ты, надеюсь, заметила. — Дженни раскрыла ладонь и показала подобранную шишку. Чьи-то острые зубки обгрызли ее до основания. — Обрати внимание, что может случиться с моими деревьями, пока они еще не стали телеграфными столбами, — злорадно заметил Рори. — И не надо делать такие глаза. Мы по возможности сохраняем все, причем ценой собственного здоровья.
— И ценой здоровья рыжих белок! — не удержалась Хейди.
— С белками все в порядке, — спокойно возразил он. — По крайне мере, у нас, в Гленглассе. Во всяком случае, пока они не наносят лесу большого ущерба. Довольна?
— А если нанесут?
— Тогда мы начнем снижать их численность.
— Какой ужас!
— Ужас, скажите пожалуйста! Это жизнь, а не Диснейленд.
От злости его скулы порозовели, и он вдруг напомнил ей того пухлощекого деревенского мальчика, которым в свое время увлеклась Сюзанна. Это был отголосок былого пламени, эхо обиды, которая никогда не угаснет.
Там, где шло строительство новой пожарной линии, Рори их оставил, сказав напоследок Дженни:
— Если пойдете на Кэтс-Спинни и увидите Тома, скажи ему, чтобы зашел в контору по дороге домой, он мне нужен.
Они пошли дальше в лес и нашли там Тома, который собирал в лесу хворост. Он казался ненамного старше, чем Дженни, и выглядел как вчерашний школьник. Оказалось, он поступил на работу в лесничество, чтобы заработать стаж, а потом собирался подать документы в школу подготовки лесничих.
— Там берут только мальчиков, так жалко, — призналась Дженни. — Надеюсь, Движение за права женщин как-то на них повлияет, пока не поздно. Я имею в виду, для меня не поздно, чтобы я тоже к ним поступила. У меня осталось только пять лет. Они принимают до двадцати лет. Возьмите яблоко, — предложила она, облокачиваясь на низенькие воротца. — Вы пройдете? Надо было помочь вам, извините.
Не то чтобы перед ней находилась каменная стена — трудно представить человека более вежливого и послушного и при этом в высшей степени доброжелательного. Сидя на заборчике, с яблоком в руке, Дженни рассказывала о лесе с не меньшим знанием дела, чем Рори. Про засоленные почвы и про гербициды — их сейчас повсюду используют, они очень эффективны.
— Особенно для птиц и насекомых, тебе не кажется? — не смогла сдержаться Хейди.
Взгляд карих широко раскрытых добрых и жалостливых глаз обратился на нее.
— О, не переживайте так, правда. Это же закон природы. Вообще-то здесь не пользуются сильными ядами. У лесничества специальная программа охраны животных, честно… — Казалось, ее личико целиком состоит из круглых глаз и вздернутого носика. — Кажется, мне повезло. Я вся в отца. А ты в маму, но она была очень несчастной. Это ужасно. Мы ничем не могли ей помочь.
Возвращаясь из Кэтс-Спинни по лесу, Хейди прошла мимо конторы лесничества. Неожиданно дверь открылась. Рори удивился, увидев ее одну:
— А где Дженни?
Для Хейди это тоже было загадкой. Дженни вдруг извинилась и ушла. Она сказала, что ей нужно с кем-то встретиться, нырнула под ближайший заборчик и бросилась бегом через вересковую пустошь.
— А, понятно. — Рори понимающе кивнул. — Значит, ты вернулась сама? Нашла дорогу, не заблудилась?
— Конечно. Почему бы нет? Я ведь жила здесь когда-то. Или ты забыл?
— Нет, такое забыть трудно. Почему ты постоянно это повторяешь?
Действительно, может быть, она переигрывает? Это спровоцировало Хейди на атаку.
— Ты сам меня вынуждаешь. Позавчера чуть документы у меня не спросил.
— И если позволишь тебе напомнить, — произнес он вкрадчиво, — вчера ночью ты мне в них отказала.
Сюзанна, возможно, и ухом бы не повела. А вот Хейди… Она отчаянно боролась с пронизавшим ее ужасом до тех пор, пока злость и на себя, и на него не пришла на выручку.
— Нет, это ты позволь мне освежить твою память. Мы ведь, кажется, расстались. Я тебя бросила. Так что ты требуешь чересчур…
— Я слишком многого от тебя требую, Сюзанна? Вот как?
В его насмешливых словах сквозила горькая правда. Она совсем запуталась.
В помещении конторы Рори снял шляпу и бросил ее нас стол.