— Сова где-то поблизости.
— Да, мне тоже показалось, что похоже на сову.
— У нас здесь много неясытей [1]. — Он взглянул на ветку дуба. — Вот здесь, между этими ветвями, прошлой весной было гнездо. Тоби целыми днями за ним наблюдал. Кстати, Сюзанна, тебе не мешает знать, что у нас проблема.
О, снова она оказалась в паутине, в неразрешимом лабиринте загадок. У нас — нас! — проблема. Почему «у нас»?
— Если я могу чем-то помочь… — начала Хейди.
— Не знаю, насколько ты можешь помочь, но я считаю, что ты, по крайней мере, должна быть в курсе. Он не любит работать головой. Совершенно невнимательный. Не хочет думать. И совсем не желает работать… Разве что иногда, по настроению. Мне кажется, я только и делаю, что вдалбливаю ему эти простые вещи.
— Ты вряд ли примешь мой совет, но мне кажется, мальчику нужны любовь и нежность.
— Любовь и нежность в твоем понимании!? — Он зло усмехнулся. — О нет! Такого я даже твоему коту не пожелал бы. Может, я суров с ним, но, по крайней мере, я его не бросаю.
Значит, Сюзанна в свое время еще кого-то бросила.
— Да, я… Прости, я не подумала.
— А знаешь, Джонни, характер с тех пор у тебя стал гораздо лучше. Если бы я сказал такое лет десять назад, ты бы вцепилась мне в лицо, как сова.
Атмосфера сразу разрядилась, и Хейди вдруг почувствовала себя легко и свободно.
— Я ведь не видела еще ни одной совы! — воскликнула она со смехом.
— Не видела? — Он тоже вдруг развеселился и успокоился. — Ну, это легко исправить. Они здесь недалеко.
Он сунул руку в карман пиджака и вытащил фонарик, направив луч не на ветки, а на землю под деревьями.
— Помет, — коротко бросил он. — Если есть помет, где-то поблизости совы.
Помета оказалось много. Рори разглядывал деревья, потом отломил сухую ветку и постучал ею по стволу дерева, под которым они нашли больше всего помета. Почти тотчас палевая совка вылетела из норы и попала в красный луч фонарика. Летела она почти бесшумно. Крупная голова придавала ей нелепое сходство с будильником. Потом сова села на ветку березы. Рори снова ее спугнул, и она стала кругами летать над ними. В лунном свете ее так хорошо было видно, что можно было разглядеть даже ворсинки на перьях под брюшком.
Не зная, выдает она себя этим или нет, Хейди, забыв обо всем, зачарованно следила за ее полетом.
— Спасибо. Это было просто великолепно. — Она оглянулась на своего внезапно замолчавшего спутника и… не могла сдвинуться с места. Хейди молча смотрела на него, вся дрожа, в ожидании… Это было чувство, которое ей никогда в жизни еще не приходилось испытывать, и она не знала, что это — боль или восторг.
Рори пошел дальше по тропинке. Он шагал не оборачиваясь, и Хейди торопливо засеменила следом. На обоих напало какое-то неловкое оцепенение, и они шли молча. Наконец впереди показалась едва белеющая тропинка, как светлый ручеек среди темных берегов.
И вдруг что-то зашевелилось! Поднялась головка и застыла на месте. Хейди она показалась в темноте похожей на медвежью, с белыми и темными полосками. Она мелькнула только на секунду. И так же быстро исчезла. Но девушка успела ее заметить — какое-то кошмарное привидение, какое-то чудовище, вышедшее из земли!..
— Что… что это было? Там… ты видел? — произнесла она дрожащим голосом.
Ее охватил ужас. Хейди тяжело дышала и вдруг кинулась в объятия Рори. Сначала она этого даже не заметила, только поняла, что оказалась рядом с кем-то большим, надежным и успокаивающим.
— Это хряк-барсук. Он, наверное, испугался еще больше, чем ты. Ничего, не бойся, — ласково утешал Рори, и она стыдливо взглянула на него. — Да, я знаю, их легко испугаться, особенно в темноте. Они похожи на привидения, когда вот так внезапно выныривают. Но теперь он наверняка удрал, так что вряд ли мы его увидим.
— Барсук? — Хейди вдруг похолодела от ужаса. Она совсем забыла про Сюзанну. Наверное, он не может понять, что это случилось с Сюзанной. — Прости меня. Как глупо…
— Нет, что ты. Я же тебе говорю — барсуки могут кого угодно испугать, особенно в темную ночь.
Невероятно, думала Хейди, но он, видимо, даже не подумал, насколько такое поведение нетипично для Сюзанны. Но вскоре Хейди поняла, что ошиблась. Взгляд, устремленный на нее, вдруг изменился. И в нем не осталось утешения и заботы.
— Сюзанна, я не могу больше притворяться и играть в эти игры. Ради всего святого, скажи мне, где ты была?
— Я же тебе говорила… в Дублине…
— Да ладно, перестань, — довольно грубо оборвал он ее. — Я говорю обо всех этих десяти годах. Ты уехала тогда с Фриманом, да?
Все, что она могла сделать, — только молча покачать головой, безнадежно, умоляюще.
— Если бы я вас тогда нашел, я бы точно выпустил ему кишки. — Он помолчал, потом вновь повторил: — Кишки бы ему выпустил.
Хейди прижалась спиной к платану. Рори стоял совсем близко, обеими руками упершись в ствол дерева.
— Я думала… я надеялась… что все кончено… Прошло столько времени. — Она удивлялась, что он постоянно говорит о десяти годах ее отсутствия. На самом деле ведь ее не было здесь пятнадцать лет.
— Это не играет роли.
— Я надеялась, что ты забудешь.
— Поэтому ты так исчезла — ни письма, ни звонка?
— Отчасти да.
— И стала выдавать себя за какую-то мисс Браун?
Ситуация накалялась с каждой секундой. Она смогла только кивнуть:
— Пожалуйста, не думай ничего дурного.
— А что мне остается?
— Просто скажи, что я оказалась не права и ты не смог меня забыть. Прости, что я вернулась. Мне было нелегко на это решиться. Но я думала прежде всего о матери и считала, что ты давно уже и думать обо мне забыл.
— Ты правда считала, будто все так просто? Господи, Сюзанна, неужели ты такая наивная?
— Рори, прекрати! Я же извинилась! Ты можешь… — Она умоляюще, почти со слезами на глазах, взглянула на него. — Ты можешь меня ненавидеть сколько угодно. Я сама себя ненавижу.
Хейди думала, что он сейчас опять скажет, какая она наивная. Но, к ее удивлению, Рори промолчал. Что еще удивительнее, ей даже показалось, будто он вот-вот улыбнется.
«У меня наверняка сейчас дурацкий вид, — подумала девушка, — смотрю на него во все глаза».
— Ненавидеть? — задумчиво повторил он. — А может, я тебя и ненавидел все эти годы — сколько: десять, двадцать, пятнадцать? Вечно это был чет-нечет, да и сейчас ничего не изменилось. — Он вдруг прижался лбом к ее лбу.
В его словах не было нежности, и в неожиданном прикосновении тоже. Это было такое звериное, такое почти животное инстинктивное движение, что Хейди онемела от страха. Она съежилась, но вырваться не пыталась. И вдруг с неожиданной, до сей поры никак не проявлявшей себя страстью ее тело ответило на его прикосновение. Ее губы, сначала застенчивые и неловкие, раскрылись навстречу поцелую. Это походило на танец с хорошим партнером.
Но закончилось все так же неожиданно, как началось. Рори отстранился, и она увидела над собой его лицо. Хейди казалось, что его глаза словно просили прощения…
На этом все и закончилось. Рори не сказал больше ни слова, пока они возвращались домой.
Тоби по-прежнему сидел за столом, только уже один, без юной надзирательницы. Когда его спросили, куда она делась, мальчик возмутился:
— А я откуда знаю? Я занимаюсь.
— Да, забыл предупредить, — кинул через плечо отец. — Он у нас не только враль, но и клоун. Так где она? — строго допрашивал он мальчугана.
— Наверх пошла. А хотите посмотреть, что я сделал? — Он подвинул к ним свою тетрадку.
Хейди подумала, что Рори скажет хоть слово одобрения, но ошиблась.
— А что ей понадобилось наверху? Или ты опять что-нибудь насочинял?
Хейди была уверена, что упреки напрасны, к тому же она заметила, как погрустнел мальчишка. Неужели Рори этого не видит? Или ему все равно?
— Ничего я не насочинял. Я тут ни при чем, — надулся ребенок.
— Отлично, — вспылил Рори. Сейчас его нельзя было назвать равнодушным к детям. По крайней мере, к Дженни. — Я же вижу — с ней что-то не то, она весь день ходит расстроенная.
1
Разновидность совы. ( Примеч. пер.)