И вот однажды меня навестила мать. Меня провели в специальную комнату для навещающих, и я увидела ее. Она сидела на диване; я села рядом.
– Здравствуй, милая. Как ты тут? – начала она.
Мне казалось, будто это был сон.
– Привет, мам, – ответила я, чуть не расплакавшись. – Я хорошо. Как вы там с отцом?
– Мы тоже ничего. Пока живем. – Мама улыбнулась, но улыбка была натянутой. – Он возится все со своей мебелью.
Я промолчала. Попыталась было улыбнуться, но не вышло.
– Я рада, что все так сложилось, детка, – продолжала моя мать. – Ты в больнице, а не в тюрьме. Как-никак, здесь условия лучше. Тебя здесь кормят, лечат.
Еда здесь была самой отвратительной. Казалось, будто туда подмешивают какую-то отраву. Я не стала ей говорить об этом, так как не хотела, чтобы она лишний раз переживала.
– Спасибо, мама. Спасибо тебе за все.
– Пожалуйста, детка.
И тут я заплакала. Как обычно – не смогла сдержаться.
– Мама, – сквозь слезы прошептала я. – Ты тоже думаешь, что я сошла с ума? Ты думаешь, это все сделала я?
– Детка, успокойся. На тебя столько навалилось в последнее время. Ты ни в чем не виновата, – уходила она от ответа.
– Мам, ответь мне на мой вопрос! Ты считаешь, я сошла с ума?
– Солнце, мы все в какой-то степени сумасшедшие. Не переживай. Все наладится.
– Наладится? Меня приговорили к пожизненному заключению в психбольнице!
– Детка, я сделаю все, чтобы тебя досрочно освободили. Ты не будешь здесь торчать всю жизнь.
– Так ты считаешь, что я сошла с ума или нет?! – Я чувствовала, как истерика подступает к горлу, вырываясь в виде тихих криков.
– Милая, я же говорю, на тебя очень много навалилось. В тот день, когда от тебя ушел твой муж, бросив на произвол судьбы… К тому же у вас были финансовые проблемы, – она улыбнулась. – Ты мне так и не сказала, сколько тебе нужно было денег, чтобы погасить долги.
– Ты считаешь, что я продала свою дочь и убила ее?
– Я верю, что это была не ты.
– Веришь?! А я уже не знаю, во что верить! Если это была я, тогда меня следовало посадить в тюрьму или казнить к чертовой матери!
– Детка, успокойся. Все будет хорошо. Тебя здесь лечат, они тебе помогут.
– Мне никто не сможет помочь! Скажи мне, а отец что думает?
– Отец? – переспросила она. – Он считает, что виновата я.
Наступила тишина, затем моя мать сказала:
– Послушай, детка, я понимаю, что тебе было тяжело. Знаю, каково это – когда тебя бросает любимый человек, особенно в трудную минуту.
– Тебя никто никогда не бросал…
Мама не слушала, продолжала говорить свое.
– У тебя был финансовый кризис. У тебя собирались отобрать квартиру. Неудивительно, что какая-то часть твоего сознания решилась на этот шаг – продала Джули. Семьсот тысяч долларов – не такие уж малые деньги.
Услышав это, я посмотрела ей в глаза. Я не могла поверить собственным ушам.
– Мам, – тихо начала я. – Откуда ты знаешь сумму?!
На мгновение моя мать растерялась. Ее рот открылся, но она не знала, что ответить. В глазах появился страх. Потом она вздохнула и, как ни в чем не бывало, ответила:
– Мне в полиции сказали.
– Я им не говорила. Об этом я никому не говорила.
В этот момент в комнату вошла медсестра.
– Ваше время вышло, миссис, – сказала она, обращаясь к моей матери.
– Хорошо, – ответила моя мама. Затем глянула на меня. – Детка, твое сознание, видимо, совсем помутилось. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе. Люблю тебя.
Меня подняли за руки медсестры, и начали уводить из комнаты.
– Откуда ты знаешь сумму?! Откуда?! Откуда?!.. – кричала я, пока дверь в комнату не закрыли.
Пребывание в психбольнице
Весь следующий месяц, а то и два я потихоньку теряла саму себя. Меня пичкали какими-то пилюлями, делали разные уколы. Водили к психиатру. Ночами я не могла уснуть, так как мне снились кошмары. Порой они мучили меня и наяву, поэтому становилось все труднее и труднее различать – где реальность, а где бред.
Когда я спокойно лежала в своей койке, мне мерещились голоса. Они разрывали мой мозг на части…
«Можете мне не верить, но это именно она продала вашу дочь, потом наняла меня, чтобы я ее убил. Я даже знаю, сколько она получила за это. Никто больше не владеет этой информацией».
«Семьсот тысяч долларов – не такие уж малые деньги».
«Вы врете! Лживый ублюдок! Моя мать ни за что на свете так бы не поступила!»
«Прости меня, детка. Это я виновата».
«…Ад именно для тех, кто покончил жизнь самоубийством».
«В своей книге, миссис Кэрролайн, вы рассказываете абсолютно все. Маньяк, который якобы убил вашу дочь, носит в этом романе то же имя – Джо. Вы отлично все провернули. Видимо, вам не хватало остроты для сюжета, какой-то реальности, вот вы и начали играть с огнем – позвонили в полицию, объявили о некоем Джо…»
«Знаете, в вашем романе я сделал так, чтобы девочку по имени Джули сначала продали в рабство, а только потом убили. Конечно, то, что я в романе не расписал это более подробно, плохо, но надеюсь, критики не будут строги. К тому же, роман, если вы не заметили, не имеет определенного конца…»
«…В нем нет последнего, заключающего предложения. Вы, наверное, не дочитали до этого места, поэтому я настоятельно рекомендую вам дочитать роман до конца. И я хочу, чтобы вы закончили роман и опубликовали его…»
«…Хочу, чтобы вы убедились, что вы умерли».
«…Семьсот тысяч долларов. Она заплатила мне сто, чтобы я с ней разделался. У девочки была уже психологическая травма, и она являла собой огромную улику. От нее следовало избавиться…»
«…Я же говорю, на тебя очень много навалилось. В тот день, когда от тебя ушел твой муж, бросив на произвол судьбы… К тому же, у вас были финансовые проблемы…»
«Мы умерли…»
– Замолчите!!! Заткнитесь! Оставьте меня в покое! – кричала я, но они не слушались. Продолжали сводить меня с ума.
Каждый раз, когда медсестры слышали мои крики, они прибегали в комнату, делали мне какой-то укол, затем затягивали потуже веревки, чтобы я не вырвалась, и уходили. Через минуту я успокаивалась. Голоса замолкали, и я проваливалась в сон, в котором вновь и вновь теряла Джули.
Однажды ко мне в палату зашла медсестра. Было раннее утро, так как лучи солнца только-только начали пробиваться в комнату через окно. Она подошла ко мне, погладила по голове. Ее взгляд был наполнен лаской и сочувствием. В лучах солнца казалось, будто ко мне спустился ангел.
– Мы находимся в раю? – спросила я.
Медсестра покачала головой. Затем улыбнулась и сделала мне укол.
Через несколько минут я почувствовала слабость; а затем и вовсе провалилась в сон.
Очнулась я от того, что мне было холодно. Я открыла глаза, и сначала не поняла, где нахожусь. Поняла лишь, что была ночь. Сознание медленно приходило в себя. Затем я с трудом встала, и начала осматриваться.
Лес. Деревья. Сквозь них просачивается лунный свет и нежно обнимает землю. Вокруг стоит мертвая тишина, временами прерываемая карканьем ворон.
Я глянула на себя. На мне был лишь белый халат.
Вдруг где-то вдалеке раздался крик, а затем детский плач. Не знаю почему, но я сразу узнала его. Это была Джули.
– Джули! – крикнула я. – Не плачь! Мама идет!
Я хотела было побежать, однако не смогла.
Ноги не слушались. Попыталась двинуть рукой, но тщетно. Казалось, мое тело перестало слушаться разума.
«Какого черта!»
– Джули! Я сейчас!
И тут я побежала. Точнее, мое тело побежало само. Было такое странное ощущение, словно мой мозг вселился в тело какого-то другого человека, разум которого не поддается чужеродному проникновению. Я в растерянности смотрела на свои ноги и не могла понять – я ими двигаю или нет.
Впереди показался домик. Это был тот самый рыбацкий домик у озера. Я посмотрела чуть дальше, увидела луну в отражении воды. Сегодня она была полной и чему-то весело улыбалась.