Левая пуговка наушника сидела очень туго. Бен вынул ее и начал пристраивать поудобнее, как вдруг услышал негромкие шаги справа. Вынув из-за пояса пистолет, он лег на землю и быстро, стараясь сделать это беззвучно, заполз под фургон. Через секунду пара ковбойских сапог появилась не дальше трех футов от его лица и буквально в дюйме от того места, куда он уронил микрофон.
В течение следующих десяти бесконечных секунд двигался только большой палец Бена, бесшумно сдвигавший предохранитель. Потом сапоги повернулись, чуть не наступив на микрофон, и направились к передней части фургона. Бен, замерев, наблюдал, как они прошли мимо окна и направились к дальней двери. Через секунду тишину разорвали два сильных удара по железу.
— Винсент, Конни, это я, Билли! — Бен услышал молодой звонкий голос.
Дверь «эдвенчера» распахнулась, осветив кусок земли. В тот же момент внутри фургона закричала Сэнди.
— Помогите! Ради бога, помогите, они хотят убить меня! Я здесь, в клетке! Меня зовут Сэнди, пожалуйста, помогите мне! У меня маленький ребенок, ему всего восемь лет!
— Ох, как она мне надоела своими воплями!
Прямо у Бена над головой послышался звук шагов, потом крики сразу прекратились. Бену стало нехорошо. Он должен это сделать! Может, просто ворваться в фургон и открыть стрельбу? Придется убить охранника Билли, Винсента, Конни и кого-то еще. Убить четверых человек. Но есть ли шанс, что он сможет это? Или лучше подождать?
Сжимая в руке пистолет, Бен медленно, как во сне, вылез из-под фургона. Он представил себе, что мог думать и чувствовать тот парень, Лоутонвилл, перед тем как бросить гранату в пулеметное гнездо или что он там еще сделал, чтобы его наградили посмертно и в его честь назвали дорогу.
Бен поднялся. Если что-то предпринимать, это надо делать сейчас, решил он, пока дверь фургона открыта. Можно ли остановиться, просто вернуться в свою комнату и позволить им продолжать и дальше творить свои непонятные дела с запуганной до ужаса женщиной по имени Сэнди? Если же оставить пока все как есть, он сохранит надежду раскрыть жуткую тайну «Уайтстоуна». Бен взвесил в руке пистолет и двинулся к задней стене фургона.
— Эй, Билли, что нового? — внутри фургона раздался еще один голос, совершенно спокойный, будто никаких женских криков и не было.
— Привет, Пол! Как вы тут?
— Да ничего, Билли. Сидим вот, в картишки с Винсентом и Конни играем.
Бен стоял уже около угла фургона. Сейчас надо будет сначала снять охранника, стоявшего в дверях, прикинул он, потом перескочить через его тело и успеть застрелить трех бандитов раньше, чем они достанут оружие. Есть ли у него шанс? Где-то в глубине души Бен понимал, что ответ отрицательный, но остановиться уже не мог.
— Ты завтра сопровождаешь рейс? — спросил охранник.
— Мы все, вчетвером.
— А, это ты, Смит? Я тебя и не заметил!
— Привет, Билли! Как там на улице, все тихо?
Пятеро!
Бен опустил пистолет. Здравый смысл взял верх.
— Неплохая прогулка вам предстоит — сказал Билли. — Слушай, Винсент, замолви за меня словечко, ладно? Надоело мне что-то здесь службу нести. Тут, если заметил, почти ничего не случается.
— Я тебя понял! Посмотрим. Сделаю, что смогу. Ну что, играем дальше?
— Не расслабляйтесь, ребята!
— Ладно, Билли, увидимся.
Дверь закрылась, изнутри щелкнул замок. Десять минут спустя, все еще не уняв дрожь от осознания того, как близко он подобрался к грани, разделявшей жизнь и смерть, Бен снова был в своей комнате.
В полночь над «оазисом» разразилась гроза, но кончилась она так же внезапно, как и началась.
В три часа утра, так и не сумев заснуть, Бен стоял у окна. Вдруг в черноте, окружавшей забор, через всю пустыню до самого, казалось, горизонта, протянулась двойная линия голубых огней, которую нельзя было ни с чем спутать: так освещают взлетно-посадочные полосы. Через пару минут с грохотом, сотрясшим все здание, пролетел самолет. Похоже, Боинг-727 мягко приземлился, пробежал по полосе и остановился у ее дальнего конца.
Униформу Сэта Степански по фигуре Бена успел подогнать портной в Фейдимене. Бен достал ее из шкафа, осмотрел, смахнул прилипшие ворсинки.
Крокодил попал в сеть.
ГЛАВА 25
Женщинам надо вменить в обязанность заниматься... военным делом; соответственным должно быть и использование этих женщин.
Платон, «Государство », кн. V
Дом Анджело.
Имея в активе только эти два слова, Натали долго и безуспешно листала все телефонные справочники, какие смогла найти. Ничего. Она обратилась к портье в своем отеле, и тот первым делом поинтересовался, не ослышалась ли она, может, женщина на самом деле сказала «дон Анджело».
— А что, это что-то меняет? — спросила Натали, заинтересовавшись таким вариантом.
— Нет, — ответил портье.
Ее португальско-английский словарь утверждал, что дом означает «дар», или «одаренный», а также титул, приблизительно соответствующий лорду.
Натали теперь уже была намного меньше уверена в том, что сказала ей на улице та встревоженная женщина в цветастом платье, и с тяжелым сердцем поднялась в номер. Она чувствовала себя совершенно разбитой. День выдался тяжелый, да еще эта жара, а кроме того давала себя знать разница во времени. Натали не помнила, чтобы когда-ни- будь ей было так больно и одиноко. Она, спортсменка, осталась с одним легким, теперь к тому же поврежденным. Шансов получить трансплантат было мало, и дон или Дом Анджело, даже если она его найдет, вряд ли мог исправить положение.
В эту ночь, чтобы заснуть, ей не потребовалось прибегать к помощи ни бразильского виски, ни чего-либо другого, кроме шума кондиционера. Завтра, решила Натали, она снова зайдет в больницу святой Терезы — сначала в офис Глории Дуарте, а потом в хирургическое отделение, в блок интенсивной терапии. Если не повезет ни там, ни там, придется снова идти в полицию.
Дон Анджело... Дом Анджело.
Засыпая, она видела, как названия, переплетаясь друг с другом, образовали бесконечную, как лента Мебиуса [41], череду вопросов. Был ли это чей-то титул? Или просто имя? Почему та женщина ничего не попыталась объяснить? Может, ей казалось, что доктор Рейес это обязательно поймет?
Но в результате той мимолетной встречи одно Натали поняла четко: в нападении на нее в том переулке и в последовавшей затем операции по удалению легкого скрывалось что-то такое, о чем она пока не знала.
Под мерное гудение кондиционера Натали заснула, но дважды за ночь ее посещали до боли знакомые картины — она снова переживала нападение. Ее обманул водитель такси в аэропорту, в нее стреляли, потом прооперировали и удалили легкое. Все это являлось абсолютной правдой, а вот теперь оказалось, что не все...
Заснуть ей все же удалось. Когда она проснулась, было уже почти одиннадцать. Приняв душ и одевшись, Натали отправилась в больницу. Дуарте была где-то на совещании, и ей сказали, что в больнице она сегодня не появится. Из чистого любопытства она спросила секретаршу Дуарте, говорит ли ей что-нибудь название дон или Дом Анд жело. Та вежливо улыбнулась и посоветовала обратиться к ее боссу, которая знает почти все.
По тому, как развивались события, Натали догадывалась: медсестры, которую она искала, в больнице тоже нет. Она решила подняться на следующий этаж, в хирургическое отделение, предположив, что если легкое ей удаляли в одной из двадцати операционных этого отделения, то, скорее всего, потом перевезли в палату блока интенсивной терапии.
«Только бы она оказалась здесь, — беззвучно прошептала Натали, проходя через автоматические стеклянные двери. — Только бы она оказалась здесь...»
Она оглядела оживленный коридор отделения, и ее настроение начало падать. Блок интенсивной терапии представлял собой десять стеклянных боксов, начиненных сложным современным оборудованием, расположенных вокруг центрального поста медсестер, где находилась аппаратура наблюдения за больными. Медленно, как бы беспечно кивая и улыбаясь встречным, Натали прошла по кругу. «Не надо было приходить во время обеда, — подумала она, следовало...»
41
Лента Мебиуса — трехмерная поверхность, имеющая только одну сторону и одну границу. Модель ленты Мебиуса легко создать из полоски бумаги, повернув один из концов полоски вполоборота и соединив его с другим концом в замкнутую фигуру. Если начать рисовать карандашом линию на поверхности ленты, то линия уйдет вглубь фигуры и пройдет под начальной точкой линии, как уйдя на "другую сторону" ленты. Если продолжать линию, то она вернется в начальную точку. При этом длина нарисованной линии будет вдвое больше длины полоски бумаги.