Вот бы найти эту землю! Кто знает, быть может, она и послужит изгнанникам новой отчизной.
Да, надо во что бы то ни стало найти эту землю…
«Земля!» раздался крик с носа корабля.
Эрик Рыжий провел тыльной стороной руки перед глазами, как бы отгоняя назойливые мысли, осаждавшие его, и устремил зоркий взгляд вперед. Там ничего не было видно, кроме серой пелены дождя, висевшей над океаном. Тогда он посмотрел направо и сквозь легкий туман увидел вздымающуюся громаду берега. Корабль двигался почти параллельно земле, медленно приближаясь к ней. Что это за земля? Велика ли она? Пригодна ли для жизни? Все эти вопросы проносились в голове Эрика Рыжего, пока корабль приближался к ней.
Вскоре норманны подошли к неизвестной земле настолько, что могли различить, несмотря на туман, отдельные подробности. Чем-то родным повеяло на них от этих чужих, неведомых берегов. Как и берега их родины, Норвегии, они были изрезаны бесчисленными фьордами, по склонам которых то там, то здесь виднелись сползающие вниз, к морю, зеленовато-белые языки мощных ледников.
Эрик Рыжий и его товарищи глядели во все глаза, высматривая место, где можно было бы высадиться на берег. Но мрачны и неприветливы были скалистые берега фьордов.
— Повернем туда, — отрывисто бросил Эрик Рыжий стоявшим рядом товарищам и ткнул пальцем в юго-западном направлении, — надо искать место получше, здесь слишком голо.
В течение нескольких дней корабль норманнов плыл вдоль угрюмых берегов вновь открытой земли, но картина оставалась прежней. Фьорды, окруженные скалами, голыми и бесплодными, сменялись один другим, и не видно было им конца и края.
Стало теплее, в воздухе чувствовалось дыхание весны, чаще стало проглядывать солнце, пробивая толщу тумана.
В один из таких дней, когда норманны уже начинали отчаиваться, корабль поравнялся с заливом, окруженным высокими берегами. И тут глазам изумленных мореплавателей открылась поистине дивная картина. Береговые склоны были покрыты изумрудным ковром свежей травы. Со всех сторон возвышались скалы, отгораживая этот райский, по сравнению с тем, что видели норманны прежде, уголок от суровых и беспощадных северных ветров.
Грубые обветренные лица бездомных скитальцев осветились улыбками, глаза их заискрились радостью. Значит, не напрасными были их усилия и поиски.
Даже на лице их предводителя появилось некое подобие улыбки, и он буркнул:
— Это как раз то, что мы так долго искали. Клянусь Одином, это настоящая зеленая страна. Здесь великолепно можно будет расположиться и основать поселение!
Этот год мы проведем здесь, построим дома и обживемся, а затем вернемся в Исландию, расскажем, как здесь хорошо и удобно, и вы увидите, что люди просто повалят сюда. Ручаюсь, что у нас не будет недостатка в соседях. А теперь за дело, приготовьтесь к высадке.
В исландских хрониках тех времен (а произошли только что описанные события в восьмидесятых годах X века) есть упоминание, что Эрик Рыжий намеренно дал такое заманчивое наименование обнаруженной им земле, суровой и бесплодной, чтобы привлечь туда колонистов. (Гренландия в переводе с норвежского означает зеленая страна.) Так ли в действительности было или не так, трудно утверждать с полной достоверностью. Известно только, что спустя три года он вернулся в Исландию, получил прощение и вскоре вновь ее покинул в сопровождении многочисленных колонистов, которые выразили пожелание переселиться в Гренландию.
Гренландия — страна льда и снега. Только около шестой части ее территории освобождается от снега на несколько летних месяцев. Но название, данное первооткрывателями, осталось на всех картах мира.
Птичьи острова
![О чем молчит карта i_006.png](https://litlife.club/books/160742/read/images/i_006.png)
Здесь обосновался португальский принц Энрики, более известный в истории под именем принца Генриха Мореплавателя.
Возвратившись на родину после завоевания португальскими войсками в 1415 году мавританского порта Сеуты, принц Генрих возглавил португальский орден Христа (полувоенную, полумонашескую организацию) и все денежные средства этого ордена решил использовать для поисков земель, лежащих к югу от пустыни Сахары, где, как он слышал на марроканском берегу от мавров, есть в изобилии золото и черные рабы.
Перспектива завоевания таких земель была настолько заманчивой, что не оставляла места колебаниям. Путь же в эти богатые страны был один — по морю.
И первое, что предпринял принц, было создание в облюбованном им Сагрише обсерватории и мореходной школы для обучения португальцев искусству кораблевождения.
Его соотечественники в те времена еще толком не знали, как пользоваться морскими картами, и были совсем неопытными мореплавателями. Необходимо было пригласить знающего человека, который бы помог им в кратчайший срок овладеть как следует навигационным искусством, научил бы их составлению морских карт и обращению с ними, иначе планы принца Генриха остались бы неосуществленными.
Такой человек был вскоре найден. Это был каталонский картограф Ферера родом с Балеарских островов, человек ученый и опытный в делах навигации. Ему принц доверил обучение будущих завоевателей африканского побережья.
С тех пор почти каждый год ознаменовывался каким-нибудь открытием. На первых порах еще неопытные в морском деле португальцы не рисковали заплывать далеко, но с каждым новым плаванием всё более смелели и решались выходить надолго в открытый океан.
Ведь там, где-то на западе, на большом расстоянии от берегов Португалии должны находиться острова. Об этих островах принцу Генриху было известно из древних источников, в которых упоминалось, что еще норманны и арабы знали о их существовании и что арабы называли эти острова птичьими. Позднее, в середине XIV столетия, они появились на итальянских картах, но были нанесены очень неточно, и впоследствии этих островов обнаружить не удалось, и они считались как бы потерянными.
Принц Генрих в числе других предприятий уделял немаловажное место и этим неуловимым островам.
Были посланы корабли на их поиски. Тридцать лет понадобилось португальцам, чтобы открыть, теперь уже окончательно, весь архипелаг.
Начало было положено в 1431 году, когда португалец Кабрал, заплыв далеко на запад, обнаружил неприютные скалы. Дальше Кабрал плыть не рискнул, так как запасы провианта подходили к концу, а на открытых им скалах пополнить их было невозможно.
На следующий год он снова пустился в плавание и на этот раз достиг острова, который назвал Санта Мария. Открытый остров был невелик и почти необитаем. Португальцы не нашли здесь ни людей, ни животных. Единственными обитателями острова были птицы, доверчиво разгуливавшие у ног высадившихся на берег мореплавателей и без малейшего страха дававшиеся в руки.
Во время пребывания на острове Санта Мария произошел случай, который, может быть, прошел бы незамеченным, если бы впоследствии он не помог найти остальные острова архипелага. С корабля бежал невольник. Спрятавшись в укромном месте, он дождался, пока корабли покинули остров и отплыли обратно в Португалию. Долгое время он оставался на острове в полном одиночестве, питаясь кореньями и птицами, которых ловил руками.
Когда экспедиция Кабрала вновь посетила Санта Марию, он возвратился на корабль и рассказал, что однажды, бродя по острову, взобрался на одну из вершин и стал всматриваться в даль, в надежде увидеть паруса португальских кораблей. Но куда он ни смотрел, повсюду простирался пустынный океан. И только в северной стороне его острый взгляд разглядел что-то черное. Он напряг свое зрение и с трудом разглядел контуры острова. Неясные очертания гор то четко вырисовывались на фоне лазурного неба, то вдруг исчезали в туманной дымке.