Изменить стиль страницы

Я надеялся, что ты хотя бы сейчас вернешься, что мы сможем поговорить, посмотреть друг на друга и снова найти нас с тобой.

Я листаю сообщение и вижу, что Макс отправил его в полчетвертого. Почему он не сказал этого, вместо того чтобы орать на меня? В полчетвертого я гордо задрала свою непокорную голову, пытаясь доказать себе, что его уход для меня ничего не значит. Открываю второе сообщение:

Уже скучаю по тебе. Матиас

Номер пуст, до сих пор горит настольная лампа, Макс исчез вместе с вещами. Я грустно смотрю на кровать. Там, где он лежал, постель скомкана, а другая сторона кровати нетронута, меня ведь там не было. Я уже собиралась отвернуться, как вдруг замечаю боковым зрением письмо. Четыре страницы упреков и нападок, которые венчаются мыслью, что я переспала с другим мужчиной. Я закипаю от злости. Да, я целовалась, но это чтобы заглушить боль, из чувства противоречия. В постель с другим я бы никогда не легла. Я не поклонница скороспелого секса, и не стоит начинать теперь, когда я и так подавлена и ни в чем не уверена. Было бы только хуже. Кроме того, продолжаю я себя успокаивать, он к тому времени уже давно ушел, предельно ясно объяснив мне, что между нами все кончено. Я читаю дальше: он недоволен тем, что я дружу с Клаудией. Да, с Клаудией, которая еще и бросалась его защищать. Это не она виновата в том, что я осталась, а он. Он пишет, что его разочарование особенно велико, потому что именно сегодня он собирался окончательно признаться мне в любви. Не сходя с места я набираю его номер и пытаюсь все объяснять, но чувствую пустоту и не могу найти нужных слов. Когда я через полчаса кладу трубку, к этим чувствам присоединяется еще и грусть. Грустно, потому что мы будем любить друг друга, но не будем вместе. Грустно, потому что мы с ним хотим одного и сами все усложняем. Грустно из-за того, что у нашей любви, судя по всему, нет будущего. Меня охватывает чувство, что жизнь окончена. Несколько часов спустя – мы с Клаудией детально распланировали наш вечер и позавтракали вместе – я выезжаю из гаража отеля и набираю Макса. Я много раз прочла его письмо, и мое решение окончательно: Ничего не выходит!Мы должны быть вместе, но мы не можем быть вместе. Я не серая мышка, которая не смеет пикнуть, когда мужчина что-то говорит. Когда я сказала ему это, он нахально ответил: «Значит, ты не так уж сильно меня любишь. Всего хорошего». На этом наш разговор закончился. Я закуриваю сигарету и чувствую, как по щекам бегут слезы. Подъезжаю к ближайшей заправке, покупаю бутылку воды, убираю крышу, надеваю кепи и жму на газ – как ни крути, а жизнь продолжается.

Пока Клаудия и Юрген клянутся перед служащим мэрии в вечной верности, клянутся быть друг с другом в печали и в радости и наконец говорят: «Да!» – мои мысли улетают далеко отсюда. Последняя неделя была тихий ужас! Макс еще раз звонил в воскресенье вечером, непременно хотел со мной встретиться и поговорить. Но я не могла отлучиться. У Мартина уже закрались подозрения. Да и потом, что еще обсуждать? В понедельник мне на электронную почту пришло письмо от Макса. Две страницы любовных признаний, и еще красивее, чем в прошлый раз. Я с большим трудом смогла остаться хладнокровной и только через два дня написала ответ. Я уверена, Макс не будет читать между строк, а сразу же воспримет его как сухое письмо. Я предоставила рассудку право решать, а сердце – вырвала. С тех пор тишина. Только когда из бутылок выстреливают пробки, Мартин дает мне бокал шампанского и спрашивает, что случилось, я беру себя в руки. Раздается звон бокалов, все обнимаются и поздравляют друг друга. Лотар крепко обнимает Берни, и я не удивлюсь, если он в скором времени сделает ей предложение. Андреа и Клаус стоят рядом и тоже улыбаются – историю с борделем они обсудили и благополучно преодолели. Клаус признался, что ходил в публичный дом, однако уверял, что просто зашел туда выпить. Андреа ему не верит, но оставляет все как есть. Наши девочки веселятся от души, и только Йонас сейчас бы с большим удовольствием оказался на хоккейном матче. Да, а я, несчастная женщина, подавленная депрессией, стою рядом с мужем и порчу всем праздник. Больше всего мне сейчас хочется сбежать отсюда. Но вместо этого я беру Мартина под руку, крепко целую и вслух восхищаюсь тем, как же все прекрасно. Угощение подали вкусное, вечер удался. Клаудия и Юрген просто супер, а я танцую с мужем. В два часа ночи праздник заканчивается, мы все садимся в большое такси и едем в Кляйн-Верних.

Следующие две недели прошли в ускоренном темпе. Клаудия улетела на Мальдивы. У них с Юргеном медовый месяц. Берни на этой неделе переезжает с детьми в новый дом. Андреа работает как пчелка, а я пытаюсь укрепить свой семейный очаг. Вчера утром со мной случилось помутнение рассудка: я поехала в аэропорт и даже купила билет до Мюнхена. По техническим причинам самолет задерживался на два часа, и пришлось подождать. Выпив в безрадостном зале ожидания две чашки чаю и три стакана воды, я погрузилась в размышления. Готова ли я действительно разорвать свой брак? Насколько важен для меня Макс? Очень важен, вспыхнуло мое сердце! Но рассудок жаждет, чтобы я перестала себя мучить: нет, не так уж и важен! И тут объявили посадку. Я взяла себя в руки, и, когда пришло время предъявлять посадочный талон, крепко зажала его.

– Простите, ваш талон.

Я непонимающе уставилась на стюардессу.

– Ваш посадочный талон, – повторяет она.

– Нет! Я не полечу, – ответила я ей, – я не могу. Я действительно не могу. Говорю вам, я никак не могу!

– Да, да, – попыталась она меня успокоить. Она ничего не понимает и, наверное, думает, что я больная.

– Послушайте, у меня нет багажа, просто вычеркните меня из списка.

Я разворачиваюсь, выхожу из аэропорта и бросаюсь бежать.

Когда в дверь влетает Андреа, мое настроение такое же серое, как и этот ноябрьский день.

– Так, сестричка, хватит уже. На следующей неделе мы с тобой летим в Испанию. Нужно принять дом для гостей. Мы позагораем и повеселимся. Я прямо сейчас забронирую билеты.

Андреа пододвигает стул, усаживается, дотягивается до клавиатуры, и через несколько минут она уже онлайн. Забронировать билет на самолет и ребенок может. Мы вылетаем в следующий четверг, а в воскресенье возвращаемся.

– А сегодня вечером мы будем помогать Берни. В шесть часов привезут мебель, и ей понадобится помощь.

Андреа не терпит возражений. Вчера она была буквально шокирована, когда позвонила и узнала, что я чуть было не улетела в Мюнхен. Мне с большим трудом удалось уговорить ее не мчаться сюда сразу же. Но сегодня она не могла не зайти.

– Даже если Макс, несмотря на все, что он вытворяет, действительно твоя судьба, то время это покажет, а пока ты должна хотя бы по-человечески закончить отношения с мужем. Потому что улететь в Мюнхен, все бросить и начать историю заново – это самый большой бред.

– Да, но если я до сих пор не знаю, чего хочу?

– Просто подумай. Господи, сколько тебе лет? Слушай либо сердце, либо разум. Ты должна принять решение. Но когда речь заходит о Максе, похоже, примирить разум и сердце ты не можешь. Так, а сейчас пойдем поедим и поговорим.

Вечером мы продираемся сквозь горы коробок, раскладываем книги, диски, игрушки и другие вещи, которые берут с собой женщина и дети, уходя из семьи. Мартин и Клаус вешают люстры, подключают компьютер, стиральную машину и сушилку. В одиннадцать мы закончили, разогрели в микроволновке китайское блюдо из риса и открыли бутылочку кельша. Ни с того ни с сего Берни начинает рыдать. Восемнадцать лет, почти всю сознательную жизнь, она провела с Франком.

– Развод в самом разгаре, мы ссоримся из-за каких-то дурацких кофейных чашек, и я во всем виновата. Из-за того, что я, дура набитая, влюбилась, все рушится к чертям… – Она всхлипнула. – Я только надеюсь, что Лотар этого достоин.