Светлов и Филатов молча кивнули.
– На раскрутку мужиков Анатолий выделил нам 150 долларов. Еще неизвестно, кого рейдеры больше любят – своих жен или уволенных сотрудников тех предприятий, которые попали в их поле зрения. От обиды на руководство рабочие выкладывают всю правду.
Кстати, о директоре деревообрабатывающего заводика, который так приглянулся Анатолию, очень хорошо рассказал один его старый сотрудник в рюмочной. Маленькому предприятию маленький человек Слава стал не нужен полгода назад. Но, как и всякого уволенного, его не покидала обида. Хотя сокращение его прошло вроде бы по закону: с приказом за три месяца, пособием и теплыми словами на прощание. Уже скоро мы знали о директоре почти все. Сын – коммерческий директор, жена – гулящая, но непьющая (во как бывает!) баба, зарплату рабочим в конвертах выдают... Оставшиеся от подкупа народа сто долларов мы с подручным поделили пополам.
– На самом деле рейд – целая наука, – с азартом объяснял Алексей, но все тонкости захватничества познаются не сразу. Да и рейдеры бывают разными: «черные» – это беспределыцики, которые и судью купят, и бумажку подделают. А есть те, кто себя относит к «белым», захватывающим здания только законными способами.
– Это как секты какие-то? – не удержался и сострил Светлов.
– Да, я тоже об этом как-то подумал. Но если это своеобразная религия, то это религия, которая не может обойтись без жертв своим богам, – философски отметил Алексей. – Вот вы знаете, к примеру, – обратился Алексей к свои гостям, – чем удобны суды отдаленных от Москвы регионов?
– Легче подкупить? – предположил Филатов.
– Все гораздо проще, – заметил Алексей. – Фиг туда доберешься! И пока разберутся: поддельное решение суда или нет, захват состоится...
А вообще, иногда рейдеры только оздоравливают экономику!
– А в правительстве по-другому считают, – вспомнив заявления силовиков, не согласился Светлов.
– А ты просто посмотри на «красных директоров»! – начал убеждать своего собеседника Алексей. – Зарабатывать они научились только на арендной плате. Это паразиты для экономики. По сути своей они тоже захватчики: за бесценок скупили предприятия во время большой приватизации!
Спорить с ним не имело смысла. Первоначальное накопление капиталов было невозможно без воровства госсобственности под покрывалом приватизации. И об этом знали даже школьники, не то что специалисты-экономисты.
– Российские рейдеры с годами только учились. За несколько лет даже типовые схемы появились. И, кстати, в вашем случае наверняка то же самое. Начинается все с того, что с вами пытаются договориться по-хорошему, – выдавал Алексей профессиональные тайны. – Если не получилось – покупается реестр акционеров, устав, проводится сбор информации среди бывших сотрудников, а у ворот некие люди скупают акции у рабочих. Очень тревожный звоночек, когда у вас неожиданно часто начинают устраивать проверки: то налоговая, то пожарные, то еще кто... Как правило, они появляются у вас по наводке захватчиков. А там и до захвата недалеко.
– Так как же с. «черными» рейдерами бороться? – спросил Филатов.
– Да не с теми всегда воюют, – погрустнел Светлов. – Не брали бы чиновники взяток, и их бы не было. Когда в прошлом году у одного института украли здание, взятка «кое-куда» составила 300–400 тысяч долларов.
– Не удивляйтесь, – Алексей дружески похлопал по спине Светлова. – Там еще несколько купленных судебных решений было, «аренда» милиции, судебные приставы, служба которых вообще в коммерческую превратилась. Пристав с группой физподдержки из 10–15 человек вылетит исполнять судебное решение в любую точку страны тысяч за 60–70 «зеленых». Сейчас, после объявленной борьбы, ставки вырастут: риск-то увеличивается;
На этом разговор Алексея неожиданно прервался телефонным звонком, кто-то настойчиво хотел с ним связаться.
Еще около получаса они допивали кофе и крутились вокруг одного вопроса: почему в России любая борьба с преступностью только увеличивает размеры самой преступности? Признаков ответа друг у друга так и не обнаружили. Поняли одно: вместе с бесплатной медициной и образованием за 15 лет капстройки куда-то подевались бесплатная милиция, суды и прочие организации, существующие на мои налоги, – за зарплату пальцем не пошевелят. Впрочем, Алексей не особо участвовал в этих разговорах. Рейд перевернул всю его жизнь, и сейчас он зарабатывал тем, что давал консультации по вопросам захвата предприятий. Светлов подозревал, что бывший журналист открыл сайт в Интернете по антирейду, но Алексей всячески открещивался от этого. Рейд заставил директоров искать защиту, а бывший журналист почуял эту нишу одним из первых.
– А почему не милиция?
– У них инструкция есть, – ответил Алексей. – Не вмешиваться в споры хозяйствующих субъектов. Силовики – они же как хирурги, режут когда зашло все далеко, да и то после команды сверху. Вы поймите – ваша задача – понять, с кем вы имеете дело. И заранее найти признаки захвата.
За деньги мы рассказываем, кто копает под него и как от всего этого лучше предохраниться. Цена такой бизнес-разведки может доходить до нескольких тысяч долларов.
– Может, ты пошпионишь? – догадался спросить Светлов.
Алексей усмехнулся:
– Меня не раз пытались переманить в одну компанию со значительным окладом, но люди явно путали бизнес-разведку с промышленным шпионажем. Я не собираю данные из открытых источников.
– Интересно, а что ты будешь делать, когда коррупция в России возьмет да и закончится? – предположил Светлов. – Зарабатывать не на чем будет...
Ответом был смех Алексея. И по его настроению стало ясно – он недолюбливает фантастические жанры.
– На вот, лучше, посмотри, – Алексей протянул Светлову листок бумаги форматом А4, на котором было напечатано заглавными буквами: «ПЯТЬ ПРИЗНАКОВ ТОГО, ЧТО ВАС АТАКУЮТ».
– Да тут все равно без тебя не разберешься, – призвал продолжить разговор Светлов, чтобы Алексей поподробней рассказал об этом.
– Ну, тут все элементарно: например, если какие-то люди у ворот завода скупают у рабочих акции дорого – то значит это кому-нибудь нужно.
– А что тут такого, ну пришли, заинтересовались предприятием, – спровоцировал новый вопрос редактор «Московского полдня».
– А в том-то вся фишка, что обычно это делается не так: вам должны сделать предложение о продаже, ну другими словами есть цивилизованный рынок. Зачем же стоять под дверьми и скупать акции таким гнусным способом.
– А мне кажется эта фишка, как ты говоришь, больше срабатывает психологически, – поддержал беседу Филатов.
– Не исключено, – согласился Алексей.
– А сколько стоит сегодня рейд? – заинтересованно спросил Филатов.
– А тут устоявшейся таксы не бывает. Все зависит от конкретных условий, платежеспособности заказчика. Иногда заказчик никого не нанимает, а действует сам.
К примеру для такой организации, как ЗАО «Фармацея», услуги могут быть примерно такими:
Разведка – до 35000 долларов. Возбуждение уголовного дела по «нехорошей» статье (наркотики, изнасилование и пр.) – до 70000 «зеленых рублей».
«Вполне возможно, что чем-то таким Марчука и шантажировали», – предположил Филатов.
Помещение хозяина или важного с точки зрения члена предприятия в СИЗО – до 50000 долларов.
Едва услышав последнюю номинацию, Светлов и Филатов многозначительно переглянулись.
– А вот специально для Светлова, как журналиста, – оживился Алексей. Ты знаешь, сколько твои коллеги из телевидения берут за специальный сюжет?
– Нет.
– Ну все-таки? Угадай!
– Ну, тысяч двадцать-тридцать «зеленых».
– Ха-ха, – искренне засмеялся бывший рейдер, – они более продажные, чем ты думаешь – где-то сорок-пятьдесят кусков американских долларов.
– А силовой захват? – спросил Филатов.
– До 500 долларов на каждого бойца.
Когда Светлов и Филатов обсудили услышанное, Алексей спросил:
– В прессе и, в частности, в «Московском полдне» прошла информация о том, что у «Фармацеи» есть определенные проблемы? Не так ли?