— Да, а в поезде он показал мне пару своих стихотворений и рукопись эссе о Стивене Спендере, которое мне показалось замечательным, а я показал ему несколько стихотворений, предназначенных для моей новой книги.
— Вы различаете стихи Иосифа, переведенные другими англо-американскими поэтами, и его стихи, написанные по-английски?
— Ну, в конечном счете, я бы сказал “нет”. Я уже упомянул “Reveille” — в ритмике, образности, дикции этого стихотворения есть глубокий запас внутренней прочности, что намного важнее, чем внешняя гладкость. А разницу, о которой вы спросили, можно увидеть даже в его раннем сборнике на английском “Часть речи”. Слышишь разные интонации, чувствуешь руки разных переводчиков, что, по-моему, неплохо.
— Как вы думаете, почему Джон Бейли сказал, что стихи Бродского, написанные по-английски или переведенные им самим, вовсе не поэзия? И вы, наверное, читали рецензии Крэйга Рэйна на два последних сборника Бродского, в которых он назвал Бродского “посредственностью мирового класса”?
— Об этом я говорить не хочу.
— Вы, кажется, познакомились с Иосифом в 1972 году. Что вы помните о первой встрече, кроме того, что на нем была красная рубашка?
— Это был фестиваль “Поэтический Интернационал”. По-моему, мы всего-навсего обменялись рукопожатием, и я за ним наблюдал. Он мне потом говорил, что ему запомнилось, как я вроде уклонялся от разговоров о положении в Белфасте. Это был 72-й год. Иосиф был агрессивен и великолепен. Что-то такое я сказал, не придавая этому большого значения, как бы не то интересное, чего от меня ожидали. По словам Иосифа, я сказал что-то вроде: “Ну я из Белфаста, и что с того?” Он-то был в центре внимания, поскольку он был легендой. Меня волновал просто звук его голоса, звучание русских слов.
— Не показалась ли вам его манера чтения очень необычной, странной?
— Нет, странной не показалась. Она меня увлекла. Конечно, это было непохоже на английские дела. Но распев — это часть моей первоначальной сельской культуры. Там старики, когда начинают что-то декламировать, то, как разойдутся, переходят на необычный выговор, переключают, так сказать, скорость. Так что принадлежа, если угодно, к данной субкультуре, я был подготовлен. Да и всякий, у кого есть хоть какое-то чувство формального высказывания, знает, что это один из возможных уровней.
— Что вы можете рассказать о последовавших за первой встречах?
— Потом — должно быть, вскоре потом, в 1973 году, — мы встретились в Массачусетсе, на каком-то мероприятии “Поэтического Интернационала” в Амхерсте. Вот в тот раз мы уже поговорили. К тому времени он был в эпицентре собственного мифа. Американцы для него уже создали этот миф. Но дело было в его чтении... Ты чувствовал, что находишься в одном помещении с человеком, который живет поэзией. Никакой американо-британской сдержанности, но страсть, страсть, смешанная с иронией. Только так. И там возникло ощущение намечающейся дружбы, мгновенное ощущение, что мы небезынтересны друг другу. А потом по стечению обстоятельств я начал встречать Иосифа. У меня были знакомые в Анн Арборе, и я два или три раза ездил туда в семидесятые годы и каждый раз встречался с ним.
— А когда и при каких обстоятельствах вы встретились в последний раз?
— В январе 96-го года я поехал в Нью-Йорк на премьеру пьесы моего друга, драматурга Брайана Фрила. Роджер Страус [107]пригласил меня на ланч. Я надеялся, что придет и Иосиф, и он пришел, подсел, пару раз выходил покурить. Говорил, что мерзнет в Нью-Йорке. У него была легкая одышка. Какие-то он вроде бы мне давал советы... Был незначительный общий застольный разговор. Он написал стихотворение на день рождения Роджера и прочитал его. Мы поговорили о том, что делать после получения Нобелевской. Я сказал, что подумываю побыть в Гарварде. По-моему, дело происходило в пятницу. Мы говорили, что я, может быть, приеду к нему в Бруклин в понедельник. Ему очень хотелось, чтобы я приехал, потому что я еще никогда не был в его бруклинском доме. Я был с женой, и мы оба согласились, что приедем. Тем временем началась сильная метель, один из самых больших снегопадов в Нью-Йорке за десятилетия. Все остановилось. Мы запаниковали, удастся ли улететь домой, в Ирландию. Вот так я видел его в последний раз. Было четкое ощущение надвигающейся беды. Все вокруг знали, что это на него надвигается.
/Лондон 1 февраля 1997/
/Перевод Л. Лосева/
Примечания
notes
Примечания
1
Обустроить свои дом (франц.)
2
“Пушкин и Бродский” и “А. Каломиров. “Иосиф Бродский (место)”
“Вестник РХД”. Париж, 1977, № 123.
3
Характерно, что Бродский не раз вспоминал в разговорах ироническое замечание Ахматовой о литературоведе М.: “Что это за пушкинист, который не знает французского!”
4
Первая строка стихотворения “Одной поэтессе” (1965), которая у многих на памяти, “Я заражен нормальным классицизмом...”, является парафразой, “ответом” на строку из “Сна Попова”: “Иль классицизмом вы заражены?” — кричит возмущенный министр бесштанному посетителю.
5
Алан Майерс — английский историк и переводчик русской поэзии, друг Бродского; ему и его жене Диане посвящен цикл “В Англии”.
6
В 1977 году из Нью-Йорка Бродский послал Виктору Голышеву письмо в восьми онегинских строфах.
7
Самый яркий пример такого диалога — шестой сонет из “Двадцати сонетов к Марии Стюарт” (1974) (“Я вас любил. Любовь еще (возможно, что просто боль...”). См. увлекательный разбор этого текста у А. Жолковского: А. Жолковский. “Я вас любил” Бродского: интертексты, инварианты, тематика и структура” в кн.: Поэтика Бродского. Ред. Л.В. Лосев. Tenafly, N. Y, USA: Hermitage, 1986, с. 38-62.
8
Joseph Brodsky. “On Grief and Reason”. New York: Farrar, Straus and Giroux, 1995.
9
И. Бродский. “Об одном стихотворении”. — В кн.: Марина Цветаева. Стихотворения и поэмы в пяти томах. Т. 1, New York: Russica Publishers, 1980, с. 55.
10
Джеймс Райс (James L. Rice) — уроженец Чикаго, филолог-русист, профессор Орегонского университета, автор книг: “Dostoevsky and the Healing Art: An Essay in Literary and Medical History” (“Достоевский и искусство исцеления: опыт литературно-медицинской истории”), Ann Arbor: Ardis, 1985 и “Freud's Russia: National Identity in the Evolution of Psychoanalysis” (“Россия Фрейда: вопрос национальной принадлежности в эволюции психоанализа”), Brunswick & London: Transaction Publishers, 1993.
11
13 декабря 1976 года.
12
Обычное английское разговорное выражение; в контексте ответа на письмо, содержавшее жалобы больного, kicking может иметь и другое идиоматическое значение: жаловаться.