Амадор печально повесил голову.
– Понятия не имею. Когда он очнулся и сбежал из больницы, я был уверен, что он придет к нам.
Взяв его за руку, Бьянка переплела свои пальцы с его.
– Копы тоже так думали, – продолжал Амадор. – Они постоянно патрулировали наш район. Вот почему я догадался, что он не стал бы подвергать нас риску, поэтому так и не появился здесь.
Он не лгал, а я по-прежнему ни на шаг не продвинулась. Очень захотелось зареветь. А еще кого-нибудь ударить и поорать. У меня был только один детектив, которому я могла бы доверить прочесывать улицы в бестелесном виде. И он уже несколько дней не показывался. Я начала серьезно обдумывать мысль уволить его к чертям собачьим.
– У вас есть какие-нибудь догадки, Амадор?
Он задумчиво закрыл глаза.
– Рейес умен, – наконец проговорил он, все еще не открывая глаз.
– Я в курсе.
– Да нет же, он по-настоящему умен. Абсолютно гениален. Я таких еще не видел. – Он открыл глаза и посмотрел на меня. – Откуда, по-вашему, у нас этот дом?
Я замерла от любопытства.
– Пока мы с ним сидели в тюрьме, он изучал рынок ценных бумаг и через меня передавал информацию Бьянке, куда сколько вложить, когда забрать деньги и когда что-то купить.
– Он взял у меня всего одну тысячу долларов, – добавила Бьянка, – и сделал нас миллионерами. Я смогла продолжить учебу, а Амадор после тюрьмы открыл собственный сварочно-производственный бизнес.
– Он наш герой, – заявил Амадор и добавил, обведя рукой комнату: – И не только из-за этого. Вы себе не представляете, сколько раз он спасал мне жизнь. Даже до того, как мы оказались в одной камере. Он всегда был рядом в нужный момент.
Внезапно мне стало трудно представить, чтобы Амадор на кого-нибудь напал. У него добрая душа, и я могла держать пари, что он попался, вступившись за кого-то из своих.
– И он очень умен, – повторил Амадор, опять погружаясь в мысли. – Он скрывается не от кого-нибудь, а от вас. Значит, он там, где именно вы стали бы искать в последнюю очередь.
– Шарлотта, – вдруг спросила Бьянка печальным голосом, – не хотите выпить кофе?
Амадор одобрительно кивнул:
– Нам все равно через час пришлось бы вставать.
– Ну, если так…
Это то же самое, что помахать морковкой перед зайцем. Весь следующий час мы сидели на кухне и говорили о Рейесе. О том, каким он был в школе, о чем мечтал и на что надеялся. Все его мечты и надежды строились вокруг меня, что привело меня в настоящий шок. Об Эрле Уокере – человеке, который вырастил Рейеса и жестоко его избивал, – Амадор знал совсем не много, потому что Рейес не любил о нем рассказывать. Но сам Амадор был уверен, что Рейес никого не убивал, в том числе и Эрла Уокера, и мне хотелось в это верить.
В конце концов, разговор привел нас к сайтам. Я рассказала о своей встрече с Элейн Оук. Бьянка посмеивалась и бросала на мужа веселые взгляды.
– Расскажи ей, – предложил он с улыбкой.
Она сосредоточилась на мне.
– Когда Рейес стал изучать рынок, у меня не было денег, чтобы начать их вкладывать. Он сказал мне позвонить этой женщине. Она постоянно пыталась подкупить охранников, чтобы получать о нем информацию. Я и позвонила. Сказала, что мой муж – сокамерник Рейеса, и что я могу добыть для нее что угодно. Она купила все, что мне было о нем известно. За наличные. У нас уже не осталось для нее сведений. Так я и получила свою первую тысячу.
– Вы продавали информацию? – переспросила я, даже не пытаясь сдержать рвущийся наружу смех.
– Ага, но только незначительные подробности. Ничего такого, что можно было бы использовать против него. Время от времени Рейес передавал через меня некоторые подробности из своего прошлого, чтобы эта Элейн не соскочила с крючка. И все равно кое-что просочилось к ней через охранников. Несколько фактов, о которых Рейес рассказывать ей не хотел. И мы понятия не имели, откуда охранники добывают такую информацию.
Кажется, один такой факт известен и мне.
– Как, например, о его сестре?
Бьянка поежилась.
– Точно. Мы понятия не имеем, как о ней узнал охранник.
– Рейес никогда о ней не говорил, – подтвердил Амадор.
Я была уверена, что федеральные маршалы узнали о Ким с веб-сайтов. Однако Амадор был прав: Рейес до чертиков умен. Не то чтобы я об этом не знала, но… Минуточку. Я внимательно посмотрела на него.
– А как насчет фотографий в душе?
– Как, по-вашему, мы накопили на первый взнос за этот дом?
У меня отвисла челюсть.
– А Рейес знал?
Амадор громко рассмеялся:
– Это была его идея. Он знал, что за такие фотки дамочка выложит кучу денег, а ему хотелось, чтобы этот дом стал нашим.
Я была ошеломлена. Все это он делал ради своих друзей. И все же ни разу не попытался разубедить меня в том, что может причинить вред невинным людям. Теперь я сомневалась в этом даже больше, чем раньше. Но что, если он умрет? Потеряет ли он тогда свою человечность? Неужели такое вообще возможно?
Я надеялась, мне удастся собрать хоть какие-то подсказки, где искать Рейеса, во время разговора. Надеялась, что, быть может, Санчесы что-то знают, даже не подозревая об этом. Но ничего особенного так и не всплыло. Вручив им свою визитку, я встала из-за стола. Амадор умчался в душ, а Бьянка проводила меня до двери.
– Так что он обо мне говорил? – спросила я у нее.
Смеясь, она покачала головой.
– Ну серьезно. Он о моей заднице упоминал?
Домой я попала с лопающейся от мыслей о Рейесе головой и полным надежды сердцем. Не знаю, правда, почему. Может быть, просто то, что он жив, уже поднимало мне настроение. Никогда не думала, что могу слышать его сердце, но, если вспомнить, я всегда его слышала. Особенно перед тем, как заснуть, когда по сознанию бродили полуясные сны. Биение его сердца всегда убаюкивало меня лучше любой колыбельной.
Вставив ключ в замок, я услышала голос миссис Аллен:
– Чарли?
Великий властелин колец, что на этот раз? Лишь однажды миссис Аллен со мной заговорила. Тогда сбежал ее пудель Пипи, он же Принц Филипп, и ей срочно требовался частный детектив с лицензией, чтобы его найти. Принц Филипп – настоящее зло, если хотите знать мое мнение. У меня серьезные подозрения, что тот, кто вообще выдумал пуделей, продал душу дьяволу. Сами посудите, кто станет придумывать пуделей? Пуделей?!
Я повернулась к миссис Аллен. В худшем случае, меня ждет тарелка домашнего печенья, если миссис Аллен посчитает домашнее печенье достаточной платой за выслеживание Всеамериканского Зла. А я, кстати, и не против.
– Привет, миссис Аллен, – сказала я, сделав шаг к ней.
И в ту же секунду услышала странный звук, как от удара. В голове взорвалась ослепительная вспышка боли, и навстречу моему лицу устремился пол. Прежде чем тьма поглотила меня, я успела подумать только об одном: ну, блин, не может быть.
Глава 15
Куда меня везут, и что я делаю в этой консервной банке?
Наклейка на бампер
Моя голова, та самая, которую только что приложили тупым предметом, стукнулась о внутреннюю стенку багажника. Это привело меня в себя, но через секунду я опять начала ускользать в забвение, все быстрее и быстрее с каждым ударом сердца. Перед глазами замаячила глубокая теплая темнота, вынуждая меня зубами и ногтями бороться за то, чтобы оставаться в сознании.
Я сосредоточилась на пульсирующей боли в голове, на связанных руках и ногах, на шуме двигателя и скрежете шин по асфальту где-то подо мной. Если это Куки предприняла очередную попытку затолкать меня в багажник, то на Рождество она получит от меня годовой абонемент на восковую эпиляцию зоны бикини.
– Ну и чем занимаешься?
Я с трудом разлепила веки и уставилась на ухмыляющееся лицо тринадцатилетнего гангстера по имени Ангел. Слава Богу. Он наверняка сможет вытащить меня из этой передряги. Прямо сейчас я была готова убить мохнатого мамонта, лишь бы тоже быть нематериальной.