Я уже натворила дел – посвятила Куки, даже не задумавшись о последствиях. Теперь еще и Нил. Не проще было бы дать объявление в «Нью-Йорк Таймс»? Или заказать билборд на шоссе I-40? Или вытатуировать у себя на заднице?
– Чарли, – Нил пришел в себя быстрее, чем я. – Я все понял. Никому ни слова. Я знаю, на что он способен, помнишь? И не собираюсь вызывать на себя его гнев. Обещаю.
Глубоко вздохнув от невероятного облегчения, я обессиленно опустилась на стул.
– Но как такое возможно? – спросил он в третий раз.
Я беспомощно пожала плечами:
– Даже я не знаю всех подробностей, Нил. Прости, что рассказала тебе. Но все не так плохо, как кажется, честное слово.
– Плохо? – изумленно переспросил он. – Как это плохо?
– Мм-м… – Я секунду обдумывала его слова. – Вопрос с подвохом?
– Я в курсе, что он хороший человек, Чарли. И только потому, что его отец… ну, скажем… прожаренное до хрустящей корочки зло… Нет. Знаешь, что такое настоящее зло? – спросил он.
Я затащила брови как можно выше.
– Когда американцы говорят о зле, – продолжал Нил, – они имеют в виду нечто преднамеренно жестокое, зверское. Но это совсем не зло, а только наше понятие о нем.
– К чему ты ведешь?
– Зло – это просто-напросто отсутствие добра, отсутствие Бога.
Я никогда об этом не задумывалась.
– Так ты знаешь, что Рейес не злой? Что он хороший?
– Ну конечно. – Он сказал это таким тоном, будто я круглая идиотка. – Но если серьезно, он и правда… ну, его сын?
– Да. – Я почувствовала, как меня охватывает сожаление. – Правда.
– Это самая крутая вещь, какую я когда-либо слышал.
– Крутая?
– Именно крутая, – усмехнулся Нил.
– Не понимаю. Как это может быть круто?
Откинувшись на спинку стула, он сложил ладони домиком.
– С того момента, как ты приехала на прошлой неделе… Нет, не так. С того момента, как в моей жизни десять лет назад появился Рейес, многие вещи я стал подвергать сомнениям. Спрашивал себя, действительно ли существует высшая сила? Есть ли рай? Существует ли Бог? Признаться честно, отчасти это было вызвано тем, что день за днем я видел, на какие злодеяния способны люди. Но главный толчок произошел, когда я краем глаза заглянул в этот другой мир, другую реальность, но понятия не имел, с чем мне пришлось столкнуться. И вот теперь… – Он посмотрел на меня с благодарностью. – Одним словом ты вернула мне веру в Бога, Чарли. Только подумай: если есть сын Сатаны, то я чертовски уверен, что сын Господень тоже существует.
Я закивала:
– Ты абсолютно прав, просто я немного удивлена, что ты так хорошо все воспринял.
– Только подумай! – не унимался Нил. – Иисус меня любит.
Я хихикнула от облегчения, потом наклонилась к нему и прошептала:
– Может, Иисус тебя и любит, но в любимчиках у него я.
Он рассмеялся, потом внезапно замолчал и уставился на меня долгим изучающим взглядом.
– Ты чего? – спросила я, начиная чувствовать себя неловко.
– Если Фэрроу сын Сатаны, то кто тогда ты?
– Нетушки, – я погрозила пальцем, – баш на баш. Одна история – одна правда.
Нил продолжал изучать меня (с чего вдруг такой интерес к моей персоне?), и тут в дверь постучала Луанн.
– Входи.
Она вошла и вручила ему несколько листов бумаги.
– Это все? – поинтересовался Нил, пристраивая на носу очки.
Луанн принесла ему записи посещений, как он и просил.
– Да, сэр. Видеться с другими он отказывается.
– Спасибо, Луанн. – Когда она ушла, он обратился ко мне: – В списке посетителей Фэрроу один-единственный человек. Ни частных, ни государственных адвокатов. Только один парень.
– Дай угадаю: Амадор Санчес.
– Он самый. Они сидели в одной камере четыре года.
– А еще были друзьями в старших классах.
– Серьезно? – удивился Нил. – Как же, черт побери, они оказались в одной камере? Да еще и на целых четыре года?
Как Рейесу удалось этого добиться? С каждой секундой он все интереснее и интереснее.
– Что Луанн имела в виду, когда говорила о других?
– А-а. Женщины. – Он даже рукой махнул, как будто это совершенно не важно, и уставился в записи. – Итак, Амадор Санчес приходил к нему за неделю до того, как Фэрроу подстрелили. Похоже, Санчес регулярно его навещал.
– Какие женщины? – спросила я, когда Нил так и не соизволил оторваться от бумажек.
– Просто женщины. – Он на меня даже взглянул! – Фэрроу отказывал во встрече всем им, так что вряд ли у нас есть о них какие-то записи. Но, Бог свидетель, они пытались, из кожи вон лезли. Как минимум одна-две в месяц. – Задумавшись, он посмотрел в потолок. – Если подумать, они же все равно заполняют заявления даже без его запросов. Может быть, у нас остались копии. Надо проверить, – и он снова уставился в записи.
– Да, так ты и говорил – они заполняют заявления. Что за женщины? – снова спросила я, пытаясь унять горячий поток ревности, прожигающий мне душу.
После долгой-предолгой паузы, за время которой я придумала семнадцать разных способов его убить, Нил посмотрел на меня поверх очков.
– Женщины с веб-сайтов. – По его тону было ясно: он внезапно обнаружил, что я олигофрен.
Я стала склоняться к варианту с медленной смертью. И океаном боли. Вероятно, номер четыре. Или тринадцать.
– С каких еще веб-сайтов?
Положив свои бумажки на стол, он насмешливо уставился на меня. Хам.
– Разве ты не детектив?
– Ну да, но…
– И как долго ты работаешь над делом Фэрроу?
– Знаешь что? Я всего неделю назад узнала, кто он такой. Даже меньше, если считать по календарю Сатурна.
– Во-первых, напомни мне при случае никогда тебя не нанимать.
Я передумала. Воспользуюсь двенадцатым способом. Мне его уже почти жаль.
– А во-вторых, сделай себе одолжение: погугли его.
– Погуглить Рейеса? Зачем?
Нил мягко рассмеялся и покачал головой:
– Тебя ждет чертовски большой сюрприз.
Я проехала вперед по полу прямо на стуле.
– Почему? О чем ты говоришь? Ему пишут женщины? – Я слыхала о женщинах, которые пишут письма заключенным. Не упоминая ни одного из тысячи прилагательных, которые приходят мне на ум при мысли об этих женщинах, я спросила: – У него есть друзья по переписке?
Пытаясь побороть очередной приступ смеха, Нил ущипнул себя переносицу.
– Чарли, – сказал он, снова посмотрев на меня, – у Рейеса Фэрроу целые фан-клубы.
Глава 11
Можно многое узреть, просто наблюдая.
Йоги Берра [12]
– Неужели ты никогда его не гуглила?
– Ты тоже, – ответила Куки, когда я спросила ее о Рейесе. Мы ехали по Санта-Фе. – Я просматривала официальные базы данных, чтобы найти записи о его аресте и информацию о приговоре. А еще нашла несколько статей о судебном процессе на сайте «Ньюз Джорнал».
– И никогда его не гуглила?
– Ты тоже, – устало повторила она, что-то печатая на ноутбуке.
– Фан-клубы! – воскликнула я, все еще пребывая в глубоком шоке. – У него целые фан-клубы. И горы писем.
Жестокие муки ревности терзали мою грудь, прогрызая в ней дыру. Образно выражаясь. Сотни женщин, может быть, даже тысячи, знали о Рейесе Александре Фэрроу больше, чем я.
– Зачем кому-то создавать фан-клуб заключенного? – поинтересовалась Куки.
Тот же вопрос я задала Нилу.
– Видимо, существуют женщины, которые повернуты на зеках. Они копаются в газетах и доступных судебных документах, пока не находят привлекательных заключенных. После чего делают целью своей жизни доказать, что их посадили несправедливо (потому что все заключенные – ну, почти все – настаивают на том, что они невиновны), или просто обожают их издалека. Нил говорит, для некоторых женщин это вроде соревнования.
– Как это все неправильно.
– Согласна, но только вдумайся. Для зека с солидным сроком запросто подцепить очередную цыпочку – из области фантастики. Может быть, женщины занимаются тем, чем занимаются, потому что уверены: эти мужчины им точно не откажут. Ну кто отвергнет женщину, которая регулярно написывает любовные письма и приезжает на свидания? Что таким женщинам терять?