Конечно, судьба старой мельницы волновала Айрис. Но и своя судьба не меньше. Современный лифт тем временем быстро доставил ее к роскошным апартаментам последнего этажа. Молодая женщина чувствовала унижение и стыд за то, что была такой непроходимой дурой. Винить, кроме себя, было некого. Она, собственно, по своей воле попала в жуткое безвыходное положение. Поддавшись зову тела, изголодавшегося по мужской ласке, одурманенная неотразимыми чарами Фила, она одна теперь повинна и в том, что подала ложные надежды матери и дочери, и в том, что надежды оказались вдребезги разбитыми. Бедная Люцилла снова впадет в глубокую депрессию. А что будет с Эш? Айрис почти застонала вслух при мысли о том, какой страшный, сокрушительный удар нанесет своей малышке, которая так радуется перспективе получить, наконец, долгожданного папу.
— Привет, дорогая. Я не ожидал тебя так рано, — сказал Филипп, открывая входную дверь. Айрис испугалась, почувствовав слабость при виде атлетической фигуры Фила. На нем были прекрасно сшитые брюки, плотно облегающие стройные ноги, мягкий черный кашемировый пуловер, в вырезе которого блестела белизной рубашка. Айрис достаточно было взглянуть только один раз на рослое, гибкое тело, чтобы ее ноги подкосились, голова пошла кругом. Господи, хоть бы кто‑нибудь запер этого самонадеянного человека в надежном помещении, а ключ выбросил, с щемящей болью подумала она. На свободе он представляет собой угрозу для всего женского населения.
— Почему ты приехала так рано? — спросил он, удивленно поднимая брови. — Ходила по магазинам и не хватило денег?
— Нет. Но даже если бы у меня кончились деньги, я бы ни за что не попросила их у тебя! — выпалила Айрис сердито.
— В чем тогда проблема? — произнес он спокойно, проводя желанную гостью по хорошо отполированному блестящему паркету огромного холла. — Я, конечно, был очень занят последнее время. Но обещаю — скоро мы будем проводить вместе больше времени. Жду не дождусь Рождества.
— Я рада, что хоть один из нас чего‑то ждет! Но, увы, это не я и не Эш.
— Неужели? — с иронией произнес Филипп. Его брови сошлись над переносицей, когда он услышал резкие, ядовитые нотки в голосе любимой женщины. — Может, мне удастся изменить твое настроение. Знаю, тебе не нравится эта квартира, но, так или иначе, мне все равно нужно помещение в Лондоне, куда я периодически буду приезжать по делам, так что давай после обеда посмотрим несколько домов, выставленных на продажу? Что‑нибудь уютное и с парком поблизости, чтобы Эшлинг могла там гулять при наших поездках в Лондон.
— Можешь смотреть все что хочешь. Меня это нисколько не волнует.
— Понятно. Ты явно чем‑то расстроена. Хотя ума не приложу чем. Тебе, наверное, не нравится, что я так сильно занят работой в последнее время?
— Мне нет дела до твоей работы! — сердито процедила Айрис. К ней снова вернулись раздражение и упрямство, когда она окинула взглядом высокую фигуру Филиппа, в спокойной позе прислонившегося к мраморной колонне. Его блестящие голубые глаза насмешливо смотрели на нее. — Именно для того, чтобы сказать тебе об этом, я и явилась сюда, — продолжала Айрис. — Да, просто хотела заявить тебе в лицо, чтобы ты забыл о своих планах жениться на мне.
— Не будь дурочкой! — Филипп рассмеялся. — Ты просто нервничаешь перед свадьбой. Я только что получил необходимое разрешение на наш брак, вступление в который состоится через неделю и…
— Ты что, не слышал, что я тебе сказала? Забудь о свадьбе! — вне себя выкрикнула Айрис. — Можешь также похоронить идею заполучить мой дом. И тогда, как мы оба знаем, ты не сможешь сделать еще несколько миллионов.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
— О, пожалуйста, сделай мне одолжение, помолчи! — Айрис почти истерически рассмеялась. — До тех пор пока твоя компания не получит прав на мою землю, она не имеет ни малейшего шанса построить парусную базу в Шилдтоне. Ну, возрази мне, скажи, что это не так! Кто владелец компании? Кто убедил глупую, доверчивую идиотку, что он по великой любви хочет жениться на ней, а на самом деле намеревается купить ее дом и наложить лапу на старые архивы? Ну, не догадался? Не иначе умный мистер Бартон. Только, боюсь, он оказался на этот раз — недостаточно умным, — добавила она сухо.
Филипп выпрямился, глядя на Айрис потемневшими глазами, в которых появились опасные огоньки.
— Так что можешь забыть о своей драгоценной парусной базе и паршивой свадьбе, которую ты так тщательно спланировал, — продолжала она. — К Эшлинг я тебя тоже не допущу. И мне плевать, если я проведу остаток своей жизни, таскаясь по судам. Ты никогда — слышишь, никогда! — не дотронешься до нее своими грязными руками!
— Ну, хватит! С меня достаточно! — прогремел Филипп угрожающе и направился по толстому ковру к Айрис. — У тебя, наверное, буйный припадок! Я понятия не имею, о чем ты говоришь!
— Будешь отрицать, что «Портсмут Констракшн» принадлежит тебе?
— С какой стати? — Филипп остановился, положив руки на ее узкие, вздрагивающие плечи. С хмурым лицом он посмотрел в сверкающие от негодования зеленые глаза. — Бог свидетель, это незначительная, маленькая компания, не приносящая особых доходов. Почему вообще она тебя волнует?
— Действительно, почему? — Айрис вызывающе взглянула на Фила, не желая в то же время поддаваться воздействию его притягательной силы. — Да потому, что обнаружила правду о этой твоей «незначительной» фирме!
— В самом деле? — холодно произнес Филипп.
— Да! В самом деле! — отпарировала она, отчаянно, пытаясь сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз в любой момент. — Теперь я знаю о твоих хитроумных планах. Поэтому можешь забыть о свадьбе, покупке моего дома или своем горячем желании стать отчимом года! И… что самое главное…
Но Филипп не дал ей закончить фразу — сильные руки отбросили легкое тело к двум широким кожаным креслам.
— Вот так‑то лучше! — с удовлетворением произнес он, убедившись, что Айрис сидит в кресле, после чего опустился рядом. — А теперь сделай глубокий вдох и успокойся, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты неторопливо рассказала мне, что произошло в Шилдтоне, пока я был в Лондоне.
— Зачем? Ты и так прекрасно знаешь, о чем речь. — Айрис посмотрела на Филиппа мокрыми от слез глазами.
— Я ничего не знаю, — выдавил он сквозь зубы, теряя терпение. — Да что, в самом деле с тобой? Поехала крыша? Ты обвиняешь меня в нелепом, безумном коварстве, которое больше подходит для голливудского сценария, чем для реальной жизни. Выкладывай, но предупреждаю — будь осторожна! — проговорил он с нажимом. — Мне уже порядком надоело, что ты постоянно делаешь из меня злодея.
Вначале запинаясь, а потом все быстрее Айрис стала рассказывать о том, как Томас Кемп нашел старые документы в архивах Олдфилд Холла и потом установил, что Филипп является владельцем «Порстмут Констракшн».
— Я готова была провалиться сквозь землю от стыда, когда Кэтрин, открыла мне глаза на твою подлость, — вымолвила Айрис, смахивая дрожащей рукой набежавшие слезы. — Надо ж быть такой дурой!
— С твоим последним утверждением трудно не согласиться. — Филипп сердито хмыкнул, поднялся с кресла и стал медленно ходить по ворсистому белому ковру из угла в угол. — Да… из истории, которую ты мне тут сочинила, вышло бы великолепное детективное чтиво, — прервав молчание, сказал он, наконец. — Но здесь возникает один вопрос: когда тебе стало известно о существовании Королевской дарственной?
— Два дня назад, когда Томас позвонил и сообщил мне об этом.
— Так. А когда он узнал об этом таинственном документе?
— Не знаю… — промолвила Айрис. Том; и сказал только, что раскопал его в старых архивных книгах Олдфилд Холла.
— Да‑а, очень интересно, — медленно произнес Филипп, подойдя к ней ближе. — Может, ты объяснишь тогда, каким образом я, только что вернувшийся в Англию после восьмилетнего пребывания за границей, сумел достать этот древний документ? Ты же должна понять, что мне требовалось бы немало времени на разработку и осуществление своего коварного, жестокого плана, — зло проговорил Филипп. Айрис смотрела на него, открыв рот. Ее мозг и чувства находились в полном смятении. — Скажи все‑таки, где и как мне удалось бы узнать о наличии этой жизненно важной информации? Особенно если сам Томас Кемп, великий знаток местной истории, только что обнаружил существование этой проклятой бумаги? Судя по всему, милая, ты склонна преувеличивать мои скромные способности, — добавил он с сарказмом.